Онлайн чтение книги Плохой пример идеального проклятия A Bad Example of a Perfect Curse
1 - 2

Адриану Гримальди даровали рыцарский титул, но он так и не успел сослужить свою службу. Сразу после церемонии посвящения здоровье юноши резко пошатнулось — он оказался заперт в стенах родного поместья, не имея сил ни на паломничество, ни на сопровождение господ. Так он и остался в особняке Гримальди.

Адрину ждала та же участь. В отличие от брата, она и вовсе никогда не покидала пределов поместья, годами оставаясь лишь его тихой, незаметной тенью. Однако теперь все это осталось в прошлом.

Надпись на надгробии Адриана вырезал лучший мастер этих земель. Искусную резьбу в виде магнолий, украсившую холодный камень, выполнил знаменитый умелец, специально приглашенный из столицы. Графиня, продолжая проливать слезы, наблюдала за работой и требовала от мастеров полной отдачи.

Адриан Гримальди прожил восемнадцать лет и был похоронен под именем Адрины. Нигде не осталось и следа его имени.

Адри часто навещала могилу. Весной она устраивала у нее своеобразные пикники с напитками, которые так любил брат; летом приносила свежие фрукты. Осенью оставляла на надгробии книги, а зимой... Каждый раз на стыке зимы и весны — в ту самую пору, когда Адриан ушел, — наступали странные холода, будто сама природа скорбела по нему. Сметая ладонью пушистый снег с камня, девушка молча смотрела на собственное имя, высеченное в граните.

Прошло пять лет. За это время Адрина вытянулась и взяла в руки меч, предназначенный для брата. Этому ремеслу она уже училась втайне, на случай, если придется его заменить. Когда же занятия стали регулярными, девушка быстро обогнала сверстников и теперь не уступала большинству рыцарей графского поместья.

Могила Адри содержалась в образцовом порядке. Если бы здесь покоилась настоящая Адрина, за ней бы никто не следил. Дикие заросли давно скрыли бы надгробие, и никто не нашел бы к ней дорогу. Да и существовало ли бы надгробие вообще?

Она сняла с пояса ножны, глубоко вздохнула и легла на снег. Прямо здесь, бок о бок с тем, кто обрел тут покой. Она повернула голову: на мгновение ей почудилось, что брат рядом. Но в отличие от взрослеющей Адрины, Адриан навсегда остался восемнадцатилетним мальчишкой.

Впрочем, рядом с ней был уже не юноша, а лишь истлевшая плоть, укрытая ее собственными волосами, будто саваном.

Адри посмотрела в небо. Белые тучи обещали снег, и тут же в воздухе закружилась первая снежинка. Почувствовав кожей ее колючее прикосновение, девушка прикрыла глаза. Лениво кружившиеся хлопья вдруг превратились в настоящую метель. Холодный, как тело брата, снег окутывал ее. Она знала: если пролежит так еще немного, обморожения не избежать, но сил подняться просто не было.

В этот момент где-то совсем рядом послышались шаги. Даже с закрытыми глазами она ощутила, как над ней нависла чья-то тень.

— Адриан, — позвал мужской голос.

Адри открыла глаза. Из-за света, бьющего со спины, лица было не разглядеть, но голос она узнала сразу.

— Лев.

— Вас зовет граф.

Адри молчала, глядя на него. Лев, решив, что его услышали, развернулся и зашагал прочь, оставляя на свежем снегу глубокие следы. Наконец Ади заставила себя сесть. Поднявшись на ноги, она отряхнула одежду от снега и привычным движением закрепила меч на поясе. Мешкать нельзя: если она опоздает хоть на минуту, Спенсер Гримальди будет в ярости.

Ади ускорила шаг. Подойдя к привязанному у дерева коню, она отвязала поводья. Старый белый мерин негромко всхрапнул и мотнул головой; девушка ласково погладила его по переносице и вскочила в седло.

Вдалеке показался мрачный, окутанный туманом, особняк. Конь пустился в галоп. Ледяной ветер хлестал по лицу и обжигал глаза — от этого холода на ресницах выступили слезы.

Когда она, промокшая до нитки, вернулась в особняк, ее никто не встретил. Несмотря на то, что она жила под именем и в облике Адриана, в этих стенах разница между ними ощущалась слишком остро.

Не дождавшись даже сухого полотенца, Адри прямиком отправилась в кабинет Спенсера Гримальди. Граф смерил ее недовольным взглядом, и она покорно склонила голову. Не говоря ни слова, Спенсер швырнул в нее пачку бумаг. Листы ударились ей в грудь и веером рассыпались по полу. Подняв один из них, Адри прочла заголовок: «Приказ о зачислении на службу».

— Ты отправляешься во дворец Паллеса, — отрывисто бросил Спенсер.

Адри молчала. Ей хотелось спросить, с какой целью, в каком качестве она должна туда ехать, но граф не поощрял вопросов.

— Я добился твоего перевода в местный рыцарский орден. Согласие уже получено, так что отныне твой дом там.

Удовлетворенный ее молчанием, Спенсер на мгновение задумался, а затем добавил:

— Ты будешь находиться там... — он медленно опустил взгляд, — пока я не свяжусь с тобой. — Ясно тебе?

Он подошел ближе и положил руку ей на плечо, с силой сжав пальцы. Это не было предложением, которое можно отклонить. Граф всегда желал одного — беспрекословного подчинения.

— Да.

****

Столицей королевства Далькатир была Ионада, но еще восемьдесят лет назад монархия располагалась в Паллесе. Прадед нынешнего короля считался самым могущественным из всех правителей династии. Именно он настоял на переносе столицы и в итоге выстроил новый дворец на нетронутых землях, куда и переехал весь двор.

Об Ионаде говорили как о триумфе инженерной мысли: идеально распланированные кварталы, широкие мостовые, по которым легко катились экипажи. Старый Паллес был ее полной противоположностью. Древний город со славным прошлым и неоспоримым величием за десятилетия оброс трущобами, где в тесных закоулках ютился всякий сброд. Близость к морю превратила его в проходной двор: в порту вечно сталкивались лбами угрюмые моряки и подозрительные чужестранцы, а драки вспыхивали по малейшему поводу. Возможно, именно этого сочетания показной роскоши и прибрежной грязи монарх в свое время и не вынес. Теперь жители Паллеса существовали в странном симбиозе гордости за былой статус и горькой обиды за то, что их бросили.

Адри Гримальди остановилась перед массивным зданием.

Громада с двумя высокими шпилями казалась почти слепой — на стенах не было ни одного полноценного окна. Лишь узкие бойницы, через которые едва пробивался свет, напоминали о том, что когда-то отсюда следили за врагом и пускали стрелы. Это была старая крепостная стена. Мрачная и холодная, совсем как ее родной дом.

Пока Адри стояла у ворот, стражники косились на нее с явным подозрением. Судя по высокому росту, путник в глубоком дорожном плаще был мужчиной, а то, с каким пристальным вниманием он изучал укрепления, не сулило ничего доброго.

Один из дозорных, положив руку на эфес меча, двинулся навстречу. Адри тоже коснулась пояса. Заметив это, стражник напрягся еще сильнее:

— По какому вы делу? — спросил он.

Она достала металлический жетон и свиток с приказом.

— Адри Гримальди, — представилась она.

Стражник растерянно моргнул. Фамилию Гримальди в этих краях не знать было невозможно.

— Получил приказ о переводе. С сегодняшнего дня.

С этими словами Адри откинула капюшон и небрежным жестом поправила волосы. Дозорный невольно втянул в себя воздух, пораженный увиденным.

— Могу я войти? — уточнила она.

Стражник то и дело переводил взгляд с лица «молодого человека» на жетон и приказ о назначении. Адри нахмурилась: на жетоне не было портрета, так к чему эти бесконечные сравнения? Озадаченный вид караульного начинал её раздражать.

«Я слышала, что в старой столице чужаков не жалуют и своих гнобят, но не думала, что столкнусь с этим прямо у порога», — мелькнуло в голове у Адри. Она вздернула подбородок, смерив стражника ледяным, пронизывающим взглядом. Тот, замявшись, протянул ей бумаги и жетон.

— Проходите.

Адри, забирая вещи, бросила на него косой взгляд.

— Всего доброго, — попрощалась она.

Ее здесь не ждали. Ни этот караульный, ни сам город, ни, как выяснилось позже, рыцари дворца Паллеса.

Прошли годы, но ничего не изменилось.

— Адри Гримальди! Стоять!

«И снова та же песня». Она обернулась на оклик. Перед ней застыли несколько молодых людей; их лица пылали от ярости, а дыхание было прерывистым и тяжелым. Она обвела их скучающим взглядом: трое уже успели получить рыцарские шпоры, четвертый же был подмастерьем-оруженосцем, едва не дотянувшим до заветного чина.

Драка затевалась в самом центре внутреннего двора, прямо под окнами казарм. Вокруг мгновенно собрались зеваки, привлеченные шумом, но никто не спешил на помощь. Адри и не ждала поддержки — ей просто не хотелось становиться бесплатным цирком для всего Паллеса. Но что поделаешь? Имя Адри Гримальди притягивало неприятности как магнит, и каждый, кто оказывался рядом, неизбежно попадал под раздачу.

Впрочем, дело было не только в невезении. — Кажется, господа, это называется нарушением субординации? — с издевкой бросила Адри.

В этом мужском серпентарии она всегда была главной мишенью. Возможно, их до белого каления доводило ее кукольное лицо и тонкая фигура.

— Да плевать я хотел на твою субординацию, тварь! — взревел оруженосец.

Вот и ответ. Все конфликты в итоге сводились к одному — к невыносимому характеру Адри Гримальди.

— Вот как? — уточнила она.

— Именно так! — рявкнул парень.

Глаз оруженосца украшал желтоватый синяк. Судя по тому, что синева уже начала сходить, парень получил по лицу несколько дней назад. Адри попыталась вспомнить: когда это было? Неделю назад? Или чуть меньше?

— А ну, снимай знаки отличия и дерись на равных, Адри!

В ответ она лишь коротко, презрительно хмыкнула. Она двинулась на него медленно, но в следующее мгновение резко сорвалась с места. Оруженосец потянулся к мечу, но Адри была быстрее: ее сапог с размаху впечатался ему прямо в челюсть. Парень повалился навзничь, едва не сбив с ног своих дружков-рыцарей.

— Тебе надо ты и снимай, ублюдок, — сказала она.

В ту же секунду на нее бросились остальные. Воздух наполнился глухими звуками ударов и шумом борьбы. Толпа вокруг взревела, подначивая бойцов и требуя зрелища.

Адри Гримальди дралась с упоением. Уклоняясь от мечей, она методично забивала оруженосца тяжелыми ножнами. И чем громче становились крики бегущих к ним офицеров, тем яростнее она пинала его ногами.

Когда ее наконец скрутили и попытались оттащить, вырывая ножны из рук, Адри, извернувшись всем телом, умудрилась напоследок со всей силы наступить на поверженного врага. Кровь брызнула ей на щеку, но она лишь довольно замурлыкала под нос какую-то мелодию, расплываясь в хищной улыбке.

— Ну и лютый ты отморозок.

Так говорили про Адри Гримальди, бешеного пса дворца Паллеса.