Контент удален!

Адриан Гримальди был рыцарем. Вот только, получив рыцарское звание, он так ни разу и не исполнил рыцарский долг. После посвящения его здоровье резко ухудшилось, и Адри Гримальди не совершил ни одного рыцарского странствия, не говоря уже о том, чтобы обзавестись оруженосцем. Получив титул, он так и остался в особняке Гримальди.

Адрина была точно такой же. В отличие от Адриана, она вообще никогда не покидала стен особняка, тихо существуя в тени брата.

Но это всё в прошлом.

Надгробие Адри вырезал лучший мастер во владениях. А обрамляющий его орнамент из магнолий доверили прославленному резчику, специально приглашенному из столицы. Графиня, не осушая глаз, пока длилась работа, требовала от мастеров предельного старания.

Адриан Гримальди прожил восемнадцать лет и был погребен в землю под именем Адрины. Нигде не осталось и следа Адриана.

Адри часто навещал свою могилу.

Весной она брала с собой любимый напиток Адри и устраивала пикник, летом приносила летние фрукты, осенью оставляла на могиле книгу, а зимой...

Каждую зиму, на стыке зимнего и весеннего сезонов, словно по чьей-то прихоти, шел снег — точно так же, как в тот год, когда умер Адриан. Смахнув рукой пушистый снег с надгробия, Адри застыла, глядя на собственное имя.

Прошло пять лет с тех пор, как Адри умер.

Адрина за это время вытянулась, стала выше ростом и взяла в руки меч вместо брата. Меч, который она всегда держала наготове, чтобы заменить Адриана, теперь она осваивала всерьез. И вскоре её мастерство шагнуло далеко вперед, не уступая большинству рыцарей во владениях.

Могила Адри содержалась в образцовом порядке.

Если бы здесь покоилась настоящая Адрина, а не Адриан, то о порядке не было бы и речи. Беспощадные заросли давно скрыли бы надгробие, и никто не смог бы найти это место. Да и существовало бы само надгробие?

Адри сняла с пояса ножны, тяжело опустилась на землю рядом с могилой и легла, глубоко вздохнув. Рядом с тем местом, где лежал Адриан. Вплотную. Повернув голову, она посмотрела в сторону. На миг показалось, что она видит Адриана. Но, в отличие от повзрослевшей Адрины, Адриан навсегда остался восемнадцатилетним юношей.

Впрочем, рядом с ней был не восемнадцатилетний юноша, а лишь истлевшая плоть. Та, что она когда-то накрыла своими волосами, словно одеялом.

Адри снова посмотрела в небо. Белесое небо, казалось, вот-вот разразится снегом. И тут же одна снежинка, медленно кружась, упала вниз. Почувствовав холодок на щеке, Адри закрыла глаза.

Снег, который, казалось, падал неторопливо, вдруг повалил с неистовой силой. Холод, не уступающий ледяной плоти Адриана, сгинувшего в земле, оседал на Адри. Надо было вставать, иначе обморожение было неизбежно, но сил подняться не было.

В этот момент неподалеку послышалось чье-то присутствие. Даже с закрытыми глазами она ощутила, как на неё упала тень.

— Адриан, — произнес мужчина.

Адри открыла глаза. Из-за контрового света лица было не разглядеть, но голос она узнала сразу.

— Лев.

— Вас ищет граф.

Адри не ответила, лишь смотрела на него. Лев, видимо, решив, что его поняли, развернулся и зашагал прочь, оставляя на снегу цепочку следов. Адри села.

Поднявшись, она отряхнула прилипший к одежде снег и снова пристегнула меч к поясу. Промедли она хоть немного — и настроение Спенсера Гримальди неминуемо испортится.

Адри ускорила шаг, отвязала лошадь от дерева. Конь, завидев её, фыркнул и мотнул головой. Состарившуюся, белую морду Адри ласково погладила между глаз и вскочила в седло.

Неподалеку уже виднелся особняк. Окутанный туманом, он выглядел зловеще и тоскливо. Лошадь пустилась в галоп. Ледяной ветер хлестал по щекам и глазам, до слез.

Никто не встретил продрогшую Адри, когда она вернулась. Она жила под именем и обликом Адриана, но в этом особняке Адри — это вовсе не Адри.

Даже теплого полотенца ей не дали. Она сразу поднялась в кабинет Спенсера Гримальди. Войдя, она склонила голову перед недовольным взглядом отца. Спенсер Гримальди, не говоря ни слова, швырнул в неё бумаги. Бумаги ударили её в грудь и упали на пол. Адри подняла их. На обложке значилось: «Приказ о зачислении».

— Отправляешься во дворец Палесса, — произнес Спенсер Гримальди.

— ...

Адри молчала. Ей хотелось спросить, с какой целью и на какую должность её туда отправляют, но Спенсер Гримальди не терпел вопросов.

— Я перевел тебя в рыцарский орден дворца Палесса. Они дали согласие, так что отныне это твое место.

Довольный её молчанием, Спенсер немного подумал и продолжил:

— Там...

Он медленно опустил взгляд.

— Ты будешь находиться там, пока я не свяжусь с тобой. Понял? — тихим, мягким голосом проговорил он и положил руку ей на плечо, сжав его с силой.

Это было не предложение.

Чего граф хотел всегда, так это только одного:

— Да, понял,

Только покорности.

***

Столицей королевства Далькатир была Ионада, но еще восемьдесят лет назад центром монархии была Палесса. Прадед нынешнего короля считался монархом с самой сильной властью за всю историю династии, и главным его деянием стал перенос столицы. В конце концов, на новой земле воздвигли дворец и перевезли туда королевскую семью.

Говорили, что Ионада, построенная по всем расчетам, отличается четкой планировкой и удобством для передвижения экипажей.

Старый же город Палесса, красивый, величественный и хранящий традиции, был окружен трущобами, где толклись всякие проходимцы. Примыкая к морю, он имел порт, через который сновало множество людей, и там часто вспыхивали драки между грубыми моряками и чужаками.

Возможно, король просто не вынес этого пышного и грязного города?

В Палессе удивительным образом сочетались гордость за бывшую столицу и уязвленное самолюбие из-за того, что её бросили.

Адри Гримальди стоял перед зданием.

Огромное, высоченное сооружение с двумя шпилями не имело ни одного окна. Маленькие отверстия были слишком узки, чтобы пропускать свет. Изначально они предназначались для наблюдения за врагом и стрельбы из лука.

Это была старая крепостная стена. Словно дом.

Пока он стоял перед воротами, стражи с недоумением разглядывали его. Человек в большом плаще, судя по высокому росту, мужчина, и его пристальное разглядывание стены вряд ли сулило что-то хорошее.

Один из стражей, положив руку на меч, приблизился. Адри Гримальди тоже коснулся пояса. Страж, насторожившись еще больше, спросил:

«По какому делу?»

Адри достал металлическую пластину и бумаги, висевшие у пояса, и поднес их к лицу стража.

— Адри Гримальди.

Страж растерянно захлопал глазами. Даже если он не знал ничего другого, фамилию Гримальди сложно было не знать.

— Получил приказ о переводе с сегодняшнего дня.

С этими словами Адри откинул капюшон, скрывавший лицо, и убрал волосы со лба. При виде открывшегося лица страж судорожно вдохнул.

— Могу я войти?

Страж, переводя взгляд с лица Адри Гримальди на удостоверение личности и приказ о зачислении и обратно, несколько раз перепроверил документы. На удостоверении не было портрета, так почему же он так пялится? Адри с недоумением нахмурился, ощутив на себе странный взгляд.

«Говорят, в бывшей столице сильны местничество и предвзятость, но не думал, что столкнусь с этим сразу на пороге», — подумал Адри, вздернул подбородок и с вызовом посмотрел на мужчину сверху вниз. Страж вернул приказ и удостоверение.

— ...Проходите.

Адри взял документы, бросив на стража косой взгляд.

— Всего доброго.

Это было вовсе не приветствие.

Ни страж, ни этот город, ни рыцари дворца Палесса не встречали его с распростертыми объятиями.

Даже спустя несколько лет.

— Адри Гримальди! Стоять!

Безотказно. Опять это случается. Адри обернулся на зов. Юноши, пылающие гневом, тяжело дыша, сверлили его взглядом.

Оглядев тех, кто уже успел окружить его, Адри с невозмутимым видом обвел взглядом окрестности. Трое из них, положив руки на ножны, были рыцарями, а один — оруженосцем, вот-вот готовым получить посвящение.

На севере дворца Палесса, посреди внутреннего двора здания, где жили рыцари и оруженосцы, разворачивалась сцена, привлекшая любопытные взгляды. Но никто и не думал помогать Адри.

Адри и не ждал ничьей помощи. Но быть зрелищем ему не нравилось. Однако поделать ничего было нельзя. Адри Гримальди вечно впутывался в неприятности, а тот, кто оказывался рядом с ним, неизбежно попадал в переделку.

К тому же, как бы это сказать... Адри Гримальди был тем еще...

— Это же нарушение субординации, — лениво протянул кто-то из зевак.

В этом мужском царстве он был идеальной мишенью.

— Какая, к черту, субординация, ты, пёс! — взорвался оруженосец.

Поначалу, возможно, всё дело было в его смазливом лице и худощавой фигуре.

— Да ну? — усмехнулся Адри.

Но в конечном счете всё упиралось в его характер.

— Да!

Глаза кричащего оруженосца были подбиты желтоватым синяком. Судя по синеватому отливу вокруг, гематома уже заживала. Когда же этот тип на него набросился? Неделю назад? Вроде меньше прошло.

— Сними знаки различия и дерись как мужчина, Адри!

Адри, погруженный в свои мысли, невольно фыркнул в ответ на выкрик.

Медленно приближаясь к парню, Адри вдруг ускорился. Тот попытался выхватить меч, но Адри оказался быстрее. Нога Адри впечаталась прямо в лицо оруженосца. Парень рухнул, и стоявшие рядом рыцари едва успели подхватить его.

— Это тебе надо снять знаки, чертов сукин сын.

С этими словами остальные рыцари набросились на Адри. Послышались звуки ударов — глухие, хлесткие, смешавшиеся в кучу. Вокруг засвистели, улюлюкали, подначивали драчунов.

Адри Гримальди рассмеялся — похоже, ему это нравилось.

Уворачиваясь от летящих мечей, он ножнами лупил оруженосца, и когда кто-то прибежал разнимать их, только участил пинки.

Люди оттащили его, схватив за руки и отобрав ножны. Адри вырывался, изо всех сил тянулся вперед и все же умудрился наступить на упавшего. Брызнувшая кровь попала на щеку Адри Гримальди. Но, похоже, он вошел в раж: уголки его губ изогнулись в дугу, и он даже напевал какую-то мелодию.

— Бешеный пес, — выдохнул кто-то.

Адри Гримальди.

Бешеный пес дворца Палесса.