Онлайн чтение книги Плохой пример идеального проклятия A Bad Example of a Perfect Curse
Глава 2. Юльс Вудпекер

Глава 2. Юльс Вудпекер

Как и следовало ожидать, у Вудпекера было все.

Вместе с именем, которое само по себе было символом власти, он в раннем возрасте унаследовал обширные земли и баснословное богатство. Его жизнь состояла из изысканной еды, блестящего образования и преданных вассалов, а единственным постоянным спутником было одиночество. Лишившись родителей по вине ядовитой гадюки, мальчик жил под присмотром многочисленных опекунов и сумел не только сохранить наследие, но и вырасти.

Впрочем, вернее сказать не вырасти, а возмужать. В тринадцать лет, в тот самый день, когда погибли его отец и мать, на Юлиуса пало проклятие.

Говорили, что проклятие ведьмы течет лишь в жилах королевской семьи. Именно поэтому люди недоумевали: почему кара пала не на нынешнего короля или наследного принца, а на дом герцога Вудпекера? 

Однако Совет старейшин использовал это как повод, чтобы провозгласить именно Юлиуса истинным носителем королевской крови и попытаться возвести его на престол. Пустая затея. На самом деле Юлиус Вудпекер не верил в сказки о «проклятии ведьмы». Но в само проклятие он верил свято.

— Это очередной герой сплетен? — осведомился Юльс.

— Именно так, Ваша Светлость, — отозвался слуга.

Юльс вспомнил молодого человека, что смотрел на него чуть сверху вниз. Мужчина с лицом, скорее женственно-красивым, чем юношеским, глядел на него с трудно читаемым выражением.

Адри Гримальди. Человек, получивший рыцарское звание письменным указом кронпринца, законный наследник дома графа Гримальди — семьи, пользующейся в равной степени безграничным доверием короны и всеобщей неприязнью при дворе.

Говорили, у него была сестра-близнец, но та давно скончалась. Если покойная походила на брата, она, должно быть, была на редкость хороша собой. Юноша совсем не походил на графа — видимо, пошел в мать, хотя Юлиус и не знал, была ли графиня красавицей. Впрочем, это не имело значения.

— Дерзкий, — сказал он.

Юльс не мог забыть его изумленный взгляд. Юноша смотрел на него так, словно слыхом не слыхивал о слухах, окружавших герцога. Не будь это выражение лица столь искренним, Юлиус, не раздумывая, приказал бы отрубить ему голову.

— Если он вам не по нраву, я немедленно распоряжусь о замене, — предложил слуга.

— Оставь, — бросил Юлиус. — Какая разница. Они все одинаковые.

Он не питал иллюзий насчет гвардейцев дворца Паллеса. Все они до мозга костей преданы королю. И пусть им далеко до элитных рыцарей из дворца Ионады, суть оставалась прежней: все они — цепные псы монарха. И Адри Гримальди не исключение.

«С таким-то лицом — и быть псом в Паллесе».

Обычно сравнение с собакой несет в себе лишь презрение, но, вспоминая облик юноши, Юлиус поймал себя на мысли, что на пса он совсем не походил. «Может, его прозвали так за то, что он готов вилять хвостом перед кем угодно?» — невольно задался он вопросом.

***

Служба при герцоге Вудпекере оказалась куда необременительнее, чем можно было ожидать. Слова слуги подтвердились: его светлость почти не покидал своих покоев. В стенах дворца ему вряд ли что-то угрожало, да и сам герцог не изводил охрану капризными поручениями.

Временами Адри ловила на себе его тяжелый, испытующий взгляд, но по сравнению с муштрой в Третьем рыцарском ордене это были сущие пустяки. Вопреки мрачным слухам, жизнь герцога была подчинена строгому распорядку. 

Охранять такого господина было куда проще, чем иметь дело с теми ветреными натурами, чье настроение переменчиво, как погода в горах. Такие могли проснуться в полдень, а могли — и глубокой ночью; сегодня их тянуло поваляться в поле, а завтра — поплавать на лодке по озеру. На их фоне предсказуемость герцога казалась благословением.

Адри сверилась со временем. Утренние часы были за Бертом.

Точный час пробуждения герцога оставался для нее загадкой, но до девяти утра пост неизменно занимал ее соратник. Однажды, явившись чуть раньше срока, Адри застала герцога за совещанием с управляющими — судя по всему, они обсуждали дела поместья. Эта сторона его жизни ее не интересовала, да и знать о ней она не хотела, поэтому просто ждала за дверью, пока не наступит ее черед.

Благодаря такому графику у нее появилось непривычно много свободного времени. Теперь она могла без спешки тренироваться на рассвете, спокойно завтракать и приводить себя в порядок — непозволительная роскошь в сравнении с буднями в Третьем ордене.

Когда Адри заступала на пост, герцог почти всегда читал газету. Иногда она ловила на себе его взгляд, но оставалось только гадать, что именно он выражал.

К одиннадцати часам во дворце начиналось оживление: тянулись визитеры. График приемов на время пребывания герцога в Паллесе был расписан еще в прошлом году. Адри и не подозревала, что здесь оседает столько знати — каждый день появлялись новые лица, хотя некоторые просители обивали пороги замка с завидным постоянством. Как правило, аудиенции плавно перетекали в торжественный обед, где за порядком и безопасностью следили слуги, дегустатор и свита рыцарей.

После трапезы путь герцога лежал в библиотеку. Когда столицу перенесли в Ионаду, там возвели новое книгохранилище, но большинство фолиантов — за исключением самых редких и бесценных экземпляров — остались в стенах Паллеса. Так что местная библиотека по-прежнему могла похвастаться внушительным собранием.

Поскольку перевезти всю коллекцию разом не удалось, король и члены правящей семьи периодически наведывались сюда за нужной литературой. Судя по всему, между королевскими библиотеками была налажена отличная связь.

Когда герцог отправлялся за книгами, Адри следовала за ним, но, честно говоря… ей было жутко скучно.

Она никогда не питала любви к книгам и потому решительно не понимала герцога Вудпекера, который ходил по библиотеке с таким видом, будто искал по ее углам сокровища.

Просидев в четырех стенах до самых сумерек, герцог закрывал фолианты и возвращался в резиденцию. Если на вечер не было запланировано встреч, он обходился скромным ужином у себя. Судя по всему, сегодня был как раз такой день. Когда Вудпекер трапезничал в одиночестве, стол ему накрывали слуги.

Сама же Адри, не обращая внимания на распорядок господина, неизменно отправлялась в рыцарскую столовую, где к ней всегда присоединялся Берт. Привыкшая к одиночеству и в родном доме, и здесь, в Паллесе, — она поначалу чувствовала себя не в своей тарелке.

Берт вечно ворчал, что местная еда безвкусная. Адри же находила ее вполне достойной — в конце концов, в поместье Гримальди кормили куда хуже.

— И так каждый день? — спросила она, прервав затянувшееся молчание. 

Берт, сосредоточенно жевавший кусок хлеба, замер, проглотил все до последней крошки и уточнил: 

— Ты о чем?

— О герцоге. Кажется, при таком образе жизни ему охрана-то особо и не нужна.

Конечно, судить по одной неделе было преждевременно, но, глядя на размеренный быт Вудпекера, трудно было представить, что с ним может хоть что-то случиться. 

Берт усмехнулся в ответ. 

— Время покажет.

Адри сомневалась, что время что-то изменит. В такой жизни просто не было места случайностям. И если это и была настоящая работа сопровождающего рыцаря, то...  «Да уж, Второй рыцарский орден просто купается в меду. Неудивительно, что сюда рвутся все кому не лень», — подумала она. 

Она не питала иллюзий насчет высшей знати и готовилась к тому, что служба окажется утомительной и полной капризов, но, вопреки всем опасениям, работа была легкой. После патрулирования улиц в Третьем ордене, конвоирования преступников и бесконечных разборок с пьяным сбродом, эта работа казалась едва ли не курортом.

К тому же, за службу полагалась надбавка к жалованию. И хотя Адри никогда не бедствовала, сумма выходила весьма внушительной.

— Неужели тут доплачивают за «красивые глазки»? — вслух размышляла она. «Не знала, что смазливым так легко достаются деньги».

— Ты это о чем? Думаешь, получаешь деньги за свою физиономию?

— А разве с такой внешностью я этого не заслуживаю?

Берт осекся. Ослепительная внешность рыцарей Второго ордена дворца Паллеса была не менее знаменита, чем стать гвардейцев Ионады, но редко кто отваживался заявлять об этом столь прямо и самонадеянно. Возможно, втайне они и гордились собой, но вслух помалкивали.

— Ладно, с платой за красивое лицо потом разберешься, — посерьезнел Берт. — Ему действительно нужна охрана.

Адри промолчала, хотя про себя отметила: при таком графике Берт и один бы прекрасно справился. Да и что мешало герцогу привезти двоих своих рыцарей? Зачем запрашивать конвой у дворца Паллеса? Если дело в безопасности, свои вассалы куда надежнее. Или в этом и был какой-то умысел?

— Можно вопрос? — спросила Адри.

— Да хоть двенадцать. 

— Как долго герцог наносит сюда визиты?

— Ты… не знаешь?

— Нет. Я в Паллесе всего три года.

— Но слухи-то до тебя должны были дойти.

— Меня не интересуют чужие дела, — отчеканила Адри.

Глядя на бесстрастное лицо рыцаря, Берт охотно в это поверил. Он задумчиво поскреб отросшую щетину. 

— Он приезжает сюда каждый год с тех пор, как ему исполнилось тринадцать.

Тринадцать лет подряд. Половину жизни герцог проводил в этих стенах.

— Зачем? — спросила она.

Все, что она знала о Юлиусе Вудпекере, укладывалось в пару строк: племянник короля, претендент на престол, владелец земель где-то на юге под сенью дубовых лесов (Адри даже не представляла, насколько они велики) и — носитель проклятия.

— Секрет — уклонился Берт.

«Если бы Юлиус метил на трон, он бы осел в Ионаде, а не здесь. Может, в этой древней столице осталось нечто ценное? Что-то, чего жаждет герцог? Будь я на его месте… Неужели он ищет способ снять проклятие? Но если так, он ищет его уже тринадцать лет — и все впустую».

— Еще вопросы будут? — прервал ее мысли Берт.

— Нет.

— Жаль. А должны быть.

— Это еще почему?

— Нам еще долго работать вместе.

— Всего лишь сезон, — поправила его Адри.

— С чего ты взял?

— Раз герцог приезжает каждый год, но каждый раз запрашивает новую охрану — значит, наше сотрудничество не затянется.

Берт прищурился, удивленный такой проницательностью. Но вслух произнес совсем другое: 

— Нам бы тоже хотелось постоянства. Срабатываться с новым человеком — та еще морока.

Адри сразу поняла: он лжет.