Онлайн чтение книги Разрушитель правил Rule Breaker
1 - 3

Но даже в такой ситуации мужчина с лицом, слегка раскрасневшимся от алкоголя, попытался взять контроль над происходящим:

— Рейз на пятьдесят тысяч*. Милочка, с таким красивым личиком жизнь, наверное, кажется легкой, вот ты и решила, что и за покерным столом все просто. Пока не поздно, лучше разворачивайся и уходи.

Рейз (raise) — повышение текущей ставки, ререйз (re-raise) — ответное повышение ставки после рейза противника, своеобразная битва характеров.

В ответ на провокацию мужчины на губах Ха Джин появилась лишь легкая усмешка. Даже не проверив свои карты еще раз, она равнодушно сдвинула стопку фишек.

— Ререйз. Сто пятьдесят тысяч.

От спокойного голоса Ха Джин за столом моментально повисла ледяная тишина. Лицо мужчины пошло красными и синими пятнами. Решив, что Ха Джин блефует, он намеренно повысил голос:

— Ах, так ты решила силой помериться. Колл!

Дилер выложил на сукно три общие карты: семерку, восьмерку и валета.

Глаза мужчины чуть дрогнули. С девяткой и десяткой в руках он был в шаге от стрита. Ему не хватало только дамы или шестерки. Но Ха Джин, ничуть не смутившись, поставила сто тысяч долларов. Ликуя в душе, мужчина принял ставку, объявив колл.

Ну и дура. Видимо, возомнила себя королевой с жалкой парой валетов. Зловеще усмехнувшись, он тихо ответил «колл», чтобы затянуть Ха Джин в свое болото еще глубже.

Следующей картой терна оказалась девятка. Открылось множество возможных комбинаций. В комнате повисло удушающее напряжение. Ха Джин, даже не сделав чек, тут же задвинула двести тысяч долларов. Мужчина тоже не отступил и снова объявил колл.

Он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос — был абсолютно уверен в своей победе. Для новичка агрессивно, но до безумия безрассудно. Судя по всему, какая-то избалованная дочурка богатеньких родителей. В таких местах обычно собирались люди, которые никогда в жизни не пасовали перед деньгами, и чем меньше у них было опыта, тем чаще они перебарщивали с блефом, что и приводило их к краху. Сама лезет в петлю, ослепленная своей картой.

Открылась последняя карта — ривер. Дама.

Глаза мужчины хищно блеснули. Наконец-то стрит был собран. Он сдвинул в центр стола все оставшиеся фишки.

— Олл-ин. Ну что, пришло время показать, чего ты стоишь?

Ха Джин даже бровью не повела. С абсолютно бесстрастным лицом, подперев подбородок рукой, она медленно перевернула свои две карты. И глаза мужчины, уже предвкушавшего победу, расширились от ужаса.

Десятка и король.

— ...какого хера.

Уголки губ Ха Джин, которая до этого играла сосредоточенно, как машина, не реагируя ни на какие провокации, мягко приподнялись.

— Если сталкиваются два стрита, побеждает тот, у которого старшая карта выше. Вы же в курсе?

Мужчина собрал стрит от восьмерки до дамы, но Ха Джин собрала старший стрит — от девятки до короля. Когда мужчина, окрыленный своим стритом, решил, что победа у него в кармане, Ха Джин, уже имея на руках десятку и короля в ожидании более сильной комбинации, безупречно заманила его в ловушку.

Он думал, что поймал отличную комбинацию и пошел ва-банк, но его мелочное желание разом размазать высокомерную девчонку обернулось против него самого. Стрит, который оказался старше всего на один ранг. Он проиграл эту битву умов с самого начала.

— Да ладно... Она прочитала это до самого конца и вдарила ререйз?

При звуке тихих восхищенных вздохов вокруг лицо мужчины побагровело так, что казалось, вот-вот взорвется. Ха Джин даже не взглянула на его перекошенное лицо; изящно пододвинув к себе гору фишек, которую ей сгреб дилер, она пробормотала, словно обращаясь к самой себе:

— А они тяжелее, чем я думала.

Почувствовав на себе взгляд мужчины, Ха Джин наконец повернула к нему голову и, слегка улыбнувшись, сказала:

— О, я не про вашу ставку. Просто фишки тяжеловаты.

— ...

Это было уже не просто насмешкой, а откровенным презрением. Фишки в лаунже высоких ставок делались не из обычного пластика, а из высококачественной керамики. И фишки отеля «Галлиано» славились тем, что особенно приятно ложились в руку своей тяжестью, о чем часто болтали завсегдатаи казино.

То, что она пришла сюда, не зная об этом, означало лишь одно: эта женщина нечасто играет в игры такого уровня.

— Везде найдутся те, кого будет раздражать то, что у тебя, как им кажется, слишком много всего, или просто твой вид. Что бы они ни говорили, не показывай эмоций и не опускайся до вульгарных перепалок.

— И что, просто терпеть?

— А кто сказал «терпеть»? Нет ничего глупее в этом мире, чем просто терпеть. Придумай одну фразу, которая больнее всего ударит по их гордости, и брось её. Этого будет достаточно.

Слова точнее не придумаешь. Ха Джин подавила готовый сорваться с губ смешок, спрятав его за маской невозмутимости. В последующих раздачах она все так же бесстрастно наблюдала за тем, как мужчины, которые еще недавно насмехались над ней, один за другим теряют свои деньги, и ждала следующего кона.

— А ты крепкий орешек.

Тихий голос, нарушивший молчание, заставил Ха Джин повернуть голову.

Из темного угла, с самого почетного места в тени, медленно поднялся мужчина.

Там еще кто-то сидел?

Когда он встал, стало видно, что он широкоплеч и крепко сложен — рубашка на его груди и плечах натянулась. В полумраке было сложно разобрать цвета, но по одной только ткани и крою жилета и брюк от костюма, надетых поверх рубашки, можно было безошибочно определить: их стоимость наверняка превышает годовой доход обычного человека.

Мужчина смотрел на Ха Джин горящими глазами, словно хищник, приметивший интересную добычу.

— Кажется, у тебя больше таланта растаптывать чужую гордость, чем выигрывать деньги.

Он легко крутанул пальцами одну из увесистых фишек, лежавших перед ним.

— Новое лицо.

Несмотря на то, что они виделись впервые, в его тоне сквозило привычное снисхождение. Ха Джин ответила ему столь же коротко:

— Как и вы.

Она небрежно отодвинула в сторону гору фишек, которую подсунул ей дилер. Мужчина снова спросил низким голосом:

— Имя.

Никак не отреагировав на этот надменный приказ, Ха Джин на мгновение задержала на нем взгляд, а затем снова посмотрела на дилера.

— Раздавайте.

Она в открытую проигнорировала вопрос мужчины, желавшего узнать её имя. Заметив, как дилер бросил осторожный взгляд на мужчину и замешкался, Ха Джин прищурилась.

— Что такое? Фишек не хватает? Или здесь нельзя даже карты тасовать без разрешения этого мужчины?

С губ мужчины сорвался тихий смех. Ха Джин обращалась с ним так, будто он был просто частью пейзажа Лас-Вегаса. Криво усмехнувшись, он закатал рукава рубашки, ногой пододвинул стул прямо напротив Ха Джин и сел.

— Раздавай. Видишь, дама не любит ждать.

Мужчина кивнул дилеру, и лишь тогда раздался шелест вскрываемой колоды новых карт.

Воздух в седьмой комнате стал тяжелым, словно напитался водой. Все вокруг, за исключением Ха Джин и мужчины, сидевших друг напротив друга, давно превратились в массовку. Мужчина, вальяжно откинувшись на спинку стула, медленно произнес:

— Обычно те, кто садится напротив меня, сначала называют свое имя.

— ...

— Или хотя бы пытаются угодить, показывая свои карты.

— Я назову его, если вы обыграете меня три раза или больше.

— Что?

С губ мужчины сорвался смешок, полный недоверия.

— Угождать кому-то — это не мое.

Мужчины, наблюдавшие за ситуацией, переглядывались, не зная, что и думать. В этом казино, в этом лаунже с высокими ставками не было никого — ни одного человека, — кто посмел бы так высокомерно разговаривать с этим мужчиной, Пэк Чу Хоном. А тут еще и какая-то незнакомка, взявшаяся из ниоткуда. Они уже предвидели, как эту несчастную обчистят до нитки, и им стало не по себе.

Дилер выложил три общие карты: восьмерку червей, девятку бубен и десятку червей. Чу Хон сдвинул сто пятьдесят тысяч долларов, не сводя с Ха Джин пристального взгляда.

— Сто пятьдесят тысяч. Думаю, я услышу его еще до того, как закончится эта раздача.

Ха Джин, слегка приподняв уголки губ, спокойно ответила:

— Сколько уверенности. Думаю, вам стоит сначала выиграть, а потом уже говорить.

Когда Ха Джин подняла голову, стоявший рядом сотрудник как раз поднес зажигалку к сигарете, зажатой в губах мужчины. В полутемной комнате на мгновение вспыхнул огонек зажигалки, а в длинных, выразительных глазах мужчины плясали искры. Это был жестокий взгляд хищника, готового в любую секунду вцепиться в горло, если она хоть на мгновение потеряет бдительность.