Онлайн чтение книги Разрушитель правил Rule Breaker
1 - 21

— Но я так люблю тебя, сестренка. И я так счастлива, что ты у меня есть.

Когда Ха Джин так отвечала, Мён Хён долго смотрела на неё как завороженная, а затем обнимала, окутывая своим приятным ароматом, и без конца гладила по маленькой голове.

— Спасибо тебе.

— За что?

— Спасибо, что позволяешь мне чувствовать себя нужной.

Эти слова прозвучали как благодарность, которая навсегда, глубоко врезалась в сердце.

***

В какой-то момент Мён Хён стала часто тревожиться и подолгу сидела в оцепенении. Она то без конца отвечала на чьи-то звонки, то звонила сама. На вопросы о том, что случилось, и откуда взялись эти непонятные суета и напряжение, она почти никогда не отвечала. И без того малоежка, она исхудала так, что порой Ха Джин сомневалась, ест ли она вообще.

Наверное, у неё есть причины, о которых она не хочет говорить. Так думала Ха Джин и старалась не лезть в душу. Но порой, когда она просыпалась под утро и видела Мён Хён, которая так и не сомкнула глаз, сидя прислонившись к изголовью кровати, ей становилось жутко и очень тревожно.

Подозрения о том, что происходит что-то неладное, закрались в тот день, когда около дома Ха Джин (когда там не было ни её самой, ни Мён Хён) околачивались какие-то мужчины в черных костюмах. Заметив вернувшуюся Ха Джин, они поспешно, словно убегая, скрылись.

— Вы кто?

Окидывая взглядом подозрительных типов, спросила Ха Джин, но они лишь бросили, что ошиблись адресом, и поспешно ретировались. А когда Ха Джин рассказала об этом странном случае Мён Хён, та в ужасе выронила стеклянный стакан, который разлетелся вдребезги.

— С-сестренка, ты как? Не порезалась?

Хотя осколки разлетелись прямо у ног Мён Хён, она, побелев как полотно, словно в бреду бросилась к Ха Джин, ощупывая её с ног до головы и спрашивая:

— А ты? Ха Джин, а ты? Нигде не поранилась? Всё в порядке?

— Да где мне было пораниться. Сестренка, ты чего?

Словно не слыша её ответов, Мён Хён судорожно проверяла руки, ноги и всё тело Ха Джин, и только убедившись, что на ней нет ни царапины, крепко прижала её к себе.

Слава богу. Какое счастье.

Голос, шептавший эти слова, был полон первобытного страха.

В день, когда Мён Хён ушла, казалось, все краски покинули этот мир.

Из-за тяжелых, грозовых туч, затянувших небо, всё вокруг стало пепельно-серым. Проливной дождь стоял сплошной стеной, застилая обзор, а капли, отскакивающие от асфальта, казались острыми осколками, вонзающимися в тело.

Посреди этого пейзажа Ха Джин стояла с опустошенным лицом. Вернее будет сказать, она едва держалась на ногах. Казалось, сделай она хоть шаг — и тут же рухнет.

Ноги Ха Джин мочила не только холодная дождевая вода. Яркая, горячая алая кровь, вытекавшая из тела Мён Хён, смешивалась с дождем, образуя жуткие, бледно-розовые ручьи. Она слышала, как кто-то неподалеку сбивчиво вызывает скорую, но звуки доносились глухо, словно она оглохла.

— Сестренка...

Сорванный голос утонул в шуме ливня, не пробившись ни на шаг. Голос Мён Хён, еще пару минут назад так ласково звавший её по имени через телефонную трубку, теперь навсегда замолк в холодном безмолвии. Рядом с телом Мён Хён, изогнутым под неестественным углом и впечатанным в асфальт, сиротливо валялся белый зонт. Покупки, которые Мён Хён, должно быть, несла для Ха Джин, вывалились из пакетов и раскатились повсюду.

— С-се...

Не обращая внимания на то, что её школьная юбка и колени насквозь промокли, Ха Джин рухнула на землю и медленно протянула руку, касаясь уже побледневшей кожи Мён Хён.

Её кожа, всегда такая нежная и теплая, теперь стала жесткой, как застывший воск. Прикасаться к телу, из которого уходила жизнь, было до жути страшно. Ха Джин впервые осознала, что в человеке может быть столько крови, и что, потеряв её в таком количестве, кожа становится не просто белой, а мертвенно-синеватой. От Мён Хён, которая всегда благоухала духами, теперь пахло только железом и тошнотворным запахом свежей крови.

— У, у-у...

Невыносимая боль, от которой нельзя было даже закричать, пронзила грудь. Чувствуя, как в нос бьет смесь запаха смерти и сырости дождя, Ха Джин могла лишь бессильно рухнуть перед этой жестокой реальностью.

***

Ха Джин сидела, сжавшись в комочек, среди снующих полицейских, которые вели себя так, будто смерть человека под колесами автомобиля для них — лишь рутина, а не приоритет. Пока она механически заполняла какие-то бумаги и отвечала на вопросы, казалось, что половина её души уже покинула тело.

Дело об аварии с Мён Хён, судя по всему, собирались закрыть как обычное ДТП со скрывшимся водителем. Полицейские твердили одно и то же: из-за сильного дождя записи с камер не читаются, свидетелей нет.

«Сложно», «не получается», «невозможно»... И что теперь? Разве не в этом ваша работа — находить то, что сложно? Не говорите, что это тяжело или невозможно, скажите, что вы попытаетесь!

От их безответственных слов внутри всё горело, но что могла сделать обычная старшеклассница против тех, кто называл себя защитниками закона? Ничего.

Сначала они сказали ей идти домой, так как сейчас ничего нельзя выяснить, но прошел месяц, потом второй, а они лишь повторяли всё те же оправдания, так и не дав ни единого ответа, проливающего свет на гибель Мён Хён.

Если бы кто-то из вашей семьи умирал на асфальте, раздавленный огромным грузовиком, вы бы тоже говорили, что не можете, не знаете, что это сложно? Как у вас язык поворачивается нести этот безответственный бред?

Эти слова стояли комом в горле, но мертвые не могут говорить, а от её гнева ничего бы не изменилось, и Ха Джин это понимала.

Но всё же она не могла просто остановиться. Она должна была сделать хоть что-то ради Мён Хён, чья жизнь так нелепо оборвалась. Тети и сестры, скинувшись кто сколько мог, повесили огромный баннер прямо перед местом аварии.

Ищем свидетелей. Просим отозваться тех, кто видел автомобиль, скрывшийся с места ДТП, произошедшего здесь 28 августа около 18:00.

Каждый день после школы Ха Джин приходила на место аварии и часами стояла там, вглядываясь в прохожих — не покажется ли кто-то подозрительным, не найдется ли человек, способный дать хоть какую-то зацепку. Она обошла все соседние магазины, умоляла таксистов, которые могли проезжать там в тот день.

— Прошу вас. Подойдет любая мелочь, любая деталь. Это был огромный грузовик. Заводской грузовик компании «Тэвон».

Но сколько бы она ни рассказывала всё это, в ответ люди лишь отмахивались от неё, как от назойливой мухи, или смотрели с полным безразличием. Душа Ха Джин выгорала дотла. Если позволить этому делу так и заглохнуть, смерть Мён Хён станет абсолютно бессмысленной. Пока есть те, кто помнит её, кто-то должен выяснить правду.

Она чувствовала, как под глазами залегают глубокие, темные тени. Мир тек своим чередом, безмятежный и спокойный, словно уже забыл о смерти Мён Хён, но часы Ха Джин навсегда остановились на отметке 18:00 на том дождливом перекрестке.

***

С уходом Мён Хён из дома испарилось всё тепло. Старшие сестры и тети по-прежнему заходили к Ха Джин, но все понимали, что Мён Хён больше нет, и атмосфера неизбежно стала другой.

Иногда, посреди оживленной беседы, кто-то мог вдруг застыть, погрузившись в мысли, или же, не справившись с внезапно нахлынувшими эмоциями, выбегал на улицу поплакать. Каждая из них по-своему оплакивала её, понемногу отпуская из своего сердца. Это было горе, от которого не так-то просто избавиться, но они верили, что, пройдя через этот переходный период, наступят дни, когда они смогут вспоминать её без слез. Так, понемногу, шло время.

В один из дней перед началом зимы Ха Джин, перебирая теплые вещи, наконец собралась с духом и открыла комод, чтобы разобрать вещи Мён Хён — задачу, которую она откладывала изо дня в день, находя всё новые отговорки.

Чтобы запах Мён Хён не выветрился, Ха Джин сложила всю её одежду в вакуумные пакеты. Как только она расстегнула молнию, наружу вырвался тот самый, до боли знакомый аромат духов и кондиционера для белья, от которого защипало в носу. Прикусив губу, Ха Джин начала по одной перекладывать вещи в коробку.

Странный предмет обнаружился, когда Ха Джин разбирала старый комод в спальне, которым часто пользовалась Мён Хён. Когда она оставалась у Ха Джин, то складывала в этот ящик пробники косметики.