Онлайн чтение книги Разрушитель правил Rule Breaker
1 - 19

Помолчав, Пэк Тхэ Джу медленно потер нахмуренную переносицу.

— Ю Ха Джин.

— Да, Пэк Тхэ Джу.

То ли из-за нервов, которые всё это время были натянуты как струна, то ли еще почему, но ответ прозвучал отнюдь не ласково. Он продолжил монотонным голосом:

— Ты не можешь не понимать, насколько важна твоя роль в этой сделке.

— Я зна...

— Раз знаешь, тем более должна была избегать любых ненужных связей.

— ...

— Для тебя всё это шутки?

От этих слов к горлу подкатил гнев, с которым она ничего не могла поделать.

— Выбирайте выражения.

Услышав её холодный, резкий тон, Тхэ Джу слегка приподнял бровь.

— Шутки? Для вас это всего лишь жалкие игры с деньгами, но вы же прекрасно знаете, чего я лишилась, и смеете нести такой бред?

— Сбавь тон.

— Откуда мне было знать, кто он такой? Думаете, я вообще горела желанием связываться с вами вот так с самого начала?

— Ю Ха Джин.

— Я сама не хотела ввязываться во всё это..!

Кап...

Голова продолжала гудеть и раскалываться, и вдруг, как по волшебству, из носа Ха Джин что-то хлынуло и закапало на пол.

Увидев падающие капли ярко-красной крови, она застыла в оцепенении. Голова всё это время пульсировала и горела, а когда она окончательно вышла из себя и закипела от гнева, всё это вылилось в кровотечение.

У неё никогда в жизни не шла кровь из носа... Постоянный стресс, телесное напряжение и непрекращающаяся головная боль, видимо, заставили организм подать сигнал. Ха Джин в растерянности потянулась к носу, но Тхэ Джу оказался гораздо быстрее.

— А, я в поряд...

— Не двигайся.

Мужчина обхватил её нос своей рукой и заставил наклонить голову. В его действиях не было ни капли брезгливости. Мужчина, который до крайности ненавидел любой беспорядок и грязь...

Ха Джин, в ужасе глядя, как капли крови безобразно пачкают манжету его белоснежной рубашки, попыталась вырваться, дернув головой, но Пэк Тхэ Джу не шелохнулся. Гнусавя из-за зажатого носа, она тихо пробормотала:

— Отпустите, я же сказала, всё в порядке...

— Если у тебя нет фетиша истекать кровью, то лучше помолчи.

Его низкий, пропитанный раздражением голос заставил Ха Джин замолчать. Спокойно зажав ей нос и заставив наклониться, Тхэ Джу повел её в ванную комнату, примыкающую к его спальне.

Его тело всё это время находилось так близко, а какой-то незнакомый аромат парфюма, пробивавшийся сквозь металлический запах крови, вызывал тошноту. Не потому, что запах был отвратительным или неприятным, а просто потому, что он был слишком близко.

— Наклони голову ниже.

Низкий голос, прозвучавший в тот момент, когда он держал её, казалось, еще сильнее отдался гулом в ушах. Ситуация не располагала к спорам, поэтому Ха Джин послушно выполнила его указание. Как только она еще сильнее наклонилась над раковиной, Тхэ Джу включил воду. Одной рукой он продолжал крепко зажимать ей нос, а другой смывал с её лица кровь.

Его движения были механическими, словно он просто выполнял поставленную задачу, но внутри у Ха Джин всё переворачивалось.

Она никогда не думала, что этот мужчина способен на подобное. Что она когда-нибудь удостоится от него такого, пусть и скупого, но заботливого жеста... Внезапно в памяти всплыл похожий фрагмент из глубокого прошлого.

А, точно. Было же.

Ш-ш-ш... Шум бегущей воды наложился на одно воспоминание.

В тот день, когда погибла Мён Хён, дождь лил как из ведра. Тогда он приподнял лицо Ха Джин, которая, убитая горем, рыдала у его ног...

— Хочешь найти этого человека?

Тогда он велел подчиненному подержать над ней зонт, а сам неожиданно нежно вытер большим пальцем её лицо, перепачканное слезами и грязью, и спросил именно это.

Кап.

Капля крови упала в воду, оставив за собой причудливый красный шлейф. Оцепенело глядя на воду, окрашивающуюся в бледно-розовый цвет, Ха Джин вспомнила очень старую историю, о которой давно забыла.

***

Тетушка из Тогон-дона. Или старшая сестра из Тогон-дона.

Говорили, что маму Ха Джин чаще называли так, чем её настоящим именем — Ли Сук Ён.

На задворках Тогон-дона, который начали развивать гораздо позже других районов, всё еще ютились плотно прижатые друг к другу забегаловки с подушками для сидения на полу, крошечные барчики, которые были меньше обычных кафе, и питейные заведения, где клиентов ждали «девочки». Бабушка Ха Джин держала в этом переулке столовую еще задолго до того, как появились все эти заведения.

В те времена неподалеку от столовой находилась заправка, которой сейчас уже нет. Водители, автобусники и таксисты, заезжавшие туда заправиться, естественно, становились клиентами столовой.

У бабушки был скверный характер, но готовила она просто божественно, поэтому слухи быстро разлетелись, и столовая обросла завсегдатаями. Повзрослев, мама Ха Джин унаследовала бабушкино заведение и продолжила там работать.

Примерно в то же время заправка почему-то исчезла, а на её месте построили новое здание. Количество постоянных посетителей-водителей резко сократилось, и вместо них главными клиентами столовой, приносящими выручку, стали так называемые женщины, продающие свои улыбки и алкоголь.

— Вот же дряни. Как только зайдут и выйдут, в столовой так несет их косметикой и духами, что дышать нечем.

Говорят, мама вечно ворчала, когда эти женщины заваливались толпой и уходили, но втайне улыбалась, глядя на вылизанные до блеска тарелки.

Мама Ха Джин за людей не считала тех женщин из переулка, которые сами решили торговать телом, ища легких денег. Но тех, кого продали собственные семьи, оказавшиеся хуже зверей, или тех, кого забрали за долги и заставили проходить через этот ад — таких она жалела.

Время от времени она готовила разные гарниры, упаковывала их и всовывала в руки этим женщинам, когда те уходили.

Прожив в этом переулке так долго, мама Ха Джин стала для всех местной «старшей сестрой». Когда заявлялись свирепые бандиты-коллекторы и устраивали погром, она осторожно манила должников к задней двери столовой и прятала их, пока те не убирались. А если местная банда, жалуясь на то, что молодая девчонка слишком медленно отрабатывает долг, распускала руки или устраивала истерику, мама Ха Джин закатывала скандал похлеще.

— Эй. Девчонка и так живет, потому что умереть не может, её родной отец за долги продал, а ты еще и издеваешься? Да где ж такие мрази только берутся!

Забавно, но когда она своей смелостью заработала себе репутацию и уважение в переулке, ей еще и тридцати не было.

И вот однажды мама Ха Джин без памяти, словно в огне, влюбилась в мужчину, которого увидела впервые и даже не знала, откуда он взялся. С одной только акустической гитарой он бродил по переулку, пел песни и жил одним днем на те гроши, что люди бросали ему в пустой чехол. Настоящий романтик.

Смазливое лицо, приятный голос, да еще и поет хорошо — для мамы Ха Джин, которая из мужчин в переулке видела только грубых и неадекватных бандюганов, он, наверное, казался настоящим принцем на белом коне. Говорят, Ромео и Джульетте понадобилось всего пять дней, чтобы влюбиться с первого взгляда, поклясться в любви, быть готовым на всё.

И пусть любовь мамы и этого мужчины была не такой экстремальной, горели они достаточно ярко.

Однажды, когда маме только перевалило за тридцать, она узнала, что беременна Ха Джин. Она была на седьмом небе от счастья и с радостью сообщила ему эту новость.

Говорят, он — то есть отец Ха Джин — тоже был вне себя от радости. Сказал, что раз у них будет ребенок, он не позволит ей больше так страдать, что устроился на стройку в Сеуле и предложил переехать туда и жить вместе, пусть даже и на окраине.

В пять вечера перед «Чайной у звездного цветка». Оставив после себя лишь записку с корявым почерком о том, что она сдает помещение, мама вышла на место встречи со своими скудными пожитками и стала его ждать.

Однако мужчина так и не появился. То ли в пути случилась авария, то ли еще что, но от него не было ни весточки. Мама ждала его с самого полудня под палящим солнцем, утирая пот со лба, вплоть до наступления темноты. Он её бросил.

Именно тогда у мамы Ха Джин укоренилась мысль, что ни одному мужику верить нельзя. В итоге она в одиночку начала суровую жизнь в Сеуле: будучи на сносях, открыла лавку с гарнирами, продавая плоды своего кулинарного таланта, подрабатывала в ателье и чинила обувь.