Это была просто бессмысленная злоба. Мечты о замужестве были обычной иллюзией для служанок и фабричных девчонок её возраста. Встретить доброго, работящего парня и, пусть даже придётся закатать рукава, чтобы прокормить семью в бедности, в конце концов стать обыкновенной замужней женщиной.

Затылок неприятно зачесался. Наверное, она его сейчас ненавидит за то, что он вылил ушат холодной воды на её сладкие мечты.

Ну и пусть. Ын Хён, почувствовав мимолётное злорадство, откинул голову назад.

Затем он, несмотря на гудящую голову, задумался: а что, если бы в тот день ему выдали другое предсказание? Например, простое предупреждение: «Берегись северо-запада» или «Не садись на мотоцикл».

Изменилась бы его жизнь?

Вряд ли. Чхве Ын Хён всё равно шёл бы в авангарде во время разборок и вместе со своими шестёрками громил бы чужие дома, выбивая долги. Разве что по привычке садился бы спиной к северо-западу и обходил мотоциклы стороной.

Хотя ему и суждено было жить как мусору, умирать не хотелось. Ему хотелось поставить всё на ту тайную возможность, которую шаманка открыла ему, словно разглашая волю небес. Хотелось дождаться ту самую женщину, которая заберёт его смерть на себя. И ему было совершенно плевать на женщину, которую он встретит после этого.

Ын Хён перевёл рассеянный взгляд на полотенце, которое держал в руке. Высушенное на солнце, пушистое и мягкое. Он накинул его на голову.

«Если будете лежать с мокрой головой, простудитесь»

Он, расслабившийся от болезни, позволяет себе такие капризы. А кто-то бурчит на него и вытирает ему мокрые волосы — обычная повседневность.

Ын Хён под полотенцем усмехнулся. Эта нелепая надежда казалась ему ещё более абсурдной, чем мечты служанки о замужестве.

* * *

Вскоре после того, как Ын Хён побывал у шаманки, на Пак Син Ока обрушилась беда. Сумма растраты была такой, что тюрьмы было не избежать. И для Чхве Ын Хёна это стало удачей: он вызвался проявить «сыновнюю почтительность».

План был готов: через дней десять в офис нагрянут детективы и повяжут его. Он возьмёт вину за растрату бизнес-средств председателя на себя: запросят три с половиной года, дадут два.

Однако всегда существуют переменные. И сдали их в полицию вовсе не те, на кого они напали в Тэрыне, а ребята из отеля «Прайд». В Тэрыне много людей пострадало и погибло, а те, кто пришёл туда под видом наёмников, оказались шестёрками председателя Пака из Пхёнчхан-дона.

Одержимый показателями прокурор, расследуя растрату, заодно перетряхнул и отель, где находилось казино. И таким образом отомстил «Прайд» — те, кто сами случайно попали под следствие. Фактически это было объявлением войны Пак Син Оку.

В такие суровые времена, если уж попался — бьют по голове, чтобы другим неповадно было. К счастью, Пак Син Ок договорился со знакомым старшим прокурором, отстегнув ему сумму, равную стоимости иномарки, и решил для начала залечь на дно. За эти деньги прокурор замнёт обвинения в заказе избиений и вымогательстве за недостаточностью улик.

Сбегая в спешке, председатель оставил дом, деньги и машину, словно прощальный подарок, и отбыл в Японию. Разумеется, материальным дело не ограничилось.

— А что вам приготовить на ужин?

Девчонка, которая вроде бы и боялась его, но при этом умудрялась высказать всё, что думает.

Служанка и в страшном сне не догадывалась, что она — тоже «подарок». Что Пак Син Ок оставил её со словами: «Наслаждайся вдоволь, пока не сядешь».

Вкус женского тела он познал ещё до совершеннолетия. В этом мире такое случается сплошь и рядом. И Чхве Ын Хён проецировал свою ненависть на прикосновения мужчин, жаждавших его, на женщин: он видел в них только отверстия, не испытывая ни малейших эмоций.

Но даже самая вкусная еда приедается. То ли он пресытился, то ли разочаровался. С какого-то момента ко всему стал относиться с безразличием, и желание возникало всё реже. Видя эту пресную жизнь, председатель всегда цокал языком, а теперь оставил ему такой миленький подарочек.

Но Пак Син Ок всё-таки ублюдок, раз кинул ему несовершеннолетнюю на растерзание. Хотел угостить — подогнал бы лучше элитную шлюху из Миари. А тут что? В дочки-матери с ней играть?

Подумав о ней, как о младшей сестрёнке, он перебросился с ней парой слов, а она сначала погрустила, а потом начала умничать:

— А после болезни надо хорошо питаться. Тем, чего душа просит.

Светло-серые глаза, впитавшие послеполуденное солнце тихого дома, заблестели. Ын Хён долго сидел, подперев подбородок рукой, и как заворожённый смотрел в эти глаза.

Вспомнилось, как в прошлый раз она тоже бормотала что-то про простуду. Да, служанка осмелилась отчитывать его. Какая-то мелюзга.

Никто и никогда не смел раскрывать рот на Чхве Ын Хёна. И потому, что внешне он не давал повода усомниться в своей силе, и потому, что знали: в ответ на их слова он лишь одарит их ледяным, презрительным взглядом.

И поэтому слова девчонки, которая хоть и жалась от страха, но всё равно говорила то, что хотела, звучали так непривычно. Чувство, будто высохший, скомканный уголок сердца впитал влагу и расправился — Ын Хён почему-то почесал грудь.

Все так живут? Впопыхах хлебают сучжеби на поздний обед, прямо за едой думают, что приготовить на ужин. Спрашивают: «Как ты себя чувствуешь?» Ведут пустые разговоры. И не думают о жизни и смерти.

Не думай о повседневности.

Это было одно из тех понятий, что ему не дозволялись. Жизнь, труд, зарплата — такие здоровые слова. Привязанность, забота, капризы — такие щекочущие душу слова.

Какой смысл об этом думать? Ын Хён взял ложку и сосредоточился на еде. Ненужные мысли, едва начавшие обретать форму, рухнули и растворились. Он чуть было не потянулся к безнадёжной, пустой мечте.

* * *

Он вытащил служанку вечером на улицу чисто из-за импульсивного желания. Хотелось хотя бы на мгновение почувствовать себя обычным человеком, который вывел на ужин свою младшую сестру.

Сам скоро за решётку сядет, а хернёй страдает, — думал он, но наблюдать за тем, как девчонка места себе не находит от волнения, было весьма забавно.

И вот теперь за свою забаву Чхве Ын Хён расплачивался, с трудом поднимаясь по каменным ступеням. Поправив обмякшую на спине девчонку, он вспомнил недавнюю абсурдную сцену.

Одна стопка — «Вы сильно дорогой?»

Две стопки — «Сделайте мне скидочку»

Три стопки — «Начальник Чхве, как вы могли?»

Это было несправедливо. Она так аппетитно грызла жареных воробьёв прямо с головы, что он в шутку брякнул: «Жрёшь прямо как змеёныш».

«Э-э-это что, настоящие воробьи?! Птички-невелички?!»

Название блюда — жареные воробьи, что он ей, жареных голубей должен был подсунуть?

Как только он кивнул, девчонка судорожно выхватила салфетки из пачки на столе и выплюнула всё, что было во рту. Затем, прожигая его полным ненависти взглядом, прополоскала рот соджу, рухнула лицом на стол и вырубилась.

«Ты так стол проломишь»

«…»

«…Эй»

Воистину, нелепая девчонка. Вместо того чтобы переживать, что он за кого-то садится в тюрьму, лучше бы за собой следила. Не умеет пить, а остаётся наедине с чужим мужиком. Кто о ком тут должен волноваться?

На ухоженный газон опустилась тьма. Широко шагая по каменным плиткам, Ын Хён пересёк сад. Открыв ключом входную дверь, они оказались в холодной и бескрайней тьме дома.

Где её комната?

Он уже было хотел бросить её на диван в гостиной, как вдруг его взгляд упал на кухню. Рядом с коридором, ведущим к кухне, была приоткрыта маленькая дверца.

Комнатушка с таким низким потолком, что Ын Хёну пришлось пригнуться, чтобы не упереться макушкой. Толкнув дверь ногой, он нащупал выключатель на стене.

— Пф.

Вспыхнула голая лампочка, свисающая с потолка на проводе, словно паук. На дворе не семидесятые, да и комната не в подвале — откуда здесь голая лампочка? Он нахмурился, оглядывая комнату.

От силы пара пхёнов, если не считать обшарпанного шкафа и кровати, кое-как сколоченной из ящиков из-под яблок. Ни одной книги, лишь низкий столик, настольная лампа да старое радио — вот и всё её хозяйство. И аккуратно сложенная постель на кровати.

Комната служанки была такой же бедной и скудной, как её сучжеби. Постояв в задумчивости, Ын Хён чуть ли не швырнул спящую девчонку на кровать. Плотное одеяло не спасло, и она с гулким звуком ударилась головой о пол.

— М-м-м.

Девчонка сморщилась, даже не открыв глаз. От той смелости, с которой она наезжала на него: «Как вы могли?», не осталось и следа — только обмякший, пьяный ребёнок.

— Эй, девчонка.

Вспомнит ли она завтра, что я притащил её на своей спине? Почувствовав внезапное раздражение, Ын Хён присел на край кровати и ткнул указательным пальцем её между бровей. Короткая пухлая ручка слабо замахала во сне, словно отгоняя комара.

Его взгляд упал на потёртые манжеты, наполовину закрывающие тыльную сторону ладони. Служанка всё ещё была в куртке. Можно было бы просто развернуться и уйти, но эти застёгнутые под самое горло пуговицы почему-то казались ему невыносимо удушающими.

Ын Хён без колебаний протянул руку. Хрусь. С силой дёрнув, он оторвал пуговицу.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver