Контент удален!

— Я-я лишь подумала, что у Вашей Светлости болит голова, и хотела проверить, нет ли у вас жара. Прошу прощения.

Только почувствовав боль в запястье, Джин пришла в себя. Я явно сошла с ума. Иначе с чего бы мне осмелиться потянуться ко лбу великого герцога? Однако перед лицом смертельной угрозы сообразительная Джин быстро нашла путь к спасению. Судя по следам проклятия и запаху трав, который она уловила ранее, великий герцог определенно страдает от головной боли.

Свет, мерцавший в глазах Карлоса, погас. Его бесцветный взгляд пронзил её насквозь, словно выворачивая душу наизнанку. Поняв, что она не представляет угрозы, спустя мгновение он смягчил взгляд и отпустил её запястье.

— Да. Твоя правда. У меня болит голова.

— А ещё я заметила слабые следы проклятия. Но мне кажется, что головная боль вызвана не им, а неким хроническим недугом.

Великий герцог явно подвергся магической атаке, но не было никаких следов того, что для её отражения использовалось другое заклинание. Слабые, почти исчезнувшие остатки проклятия говорили о том, что он сам отразил удар и уже исцелился.

Значит, тот странный запах трав, который она уловила тогда, не имеет никакого отношения к проклятию. Судя по реакции великого герцога, обычно не жалующего лекарства, эти травы применялись тайно, чтобы снять головную боль. И, очевидно, не приносили результата.

— А ты не промах.

Ого. Анализ Джин, похоже, оказался точным — взгляд Карлоса смягчился. Однако его молчание говорило о том, что он раздумывает. Одно дело — её сообразительность в определении симптомов, и совсем другое — довериться ей и поручить приготовить лекарство.

Спустя мгновение его взгляд вновь стал отстранённым, и он спросил:

— Сколько времени уйдёт на приготовление лекарства?

— Дня два-три.

— Ясно. Приготовь его.

— Что? А, да, Ваша Светлость. Будет исполнено.

Застигнутая врасплох столь лёгким согласием, Джин на мгновение растерялась, но поспешно ответила. Она почтительно поклонилась и уже собиралась развернуться, когда великий герцог снова заговорил:

— Постой. Как, говоришь, тебя зовут?

— Джин. Джин Вергона.

Джин намеренно произнесла своё имя дважды, сделав на нём акцент. Глядя, как великий герцог повторяет про себя имя «Джин Вергона», она поняла: теперь он её не забудет. Более того, она убедилась, что смогла его заинтересовать.

Великий герцог не спал с великой герцогиней и не заходил в её спальню. Зато вызвал её, Джин, к себе и приказал приготовить лекарство. А это значит, что он позовёт её снова. Придётся придумать способ, чтобы он вызывал меня постоянно.

От этих мыслей внутри всё приятно защекотало. Затаив торжествующую улыбку, она развернулась и ушла.

Когда Джин ушла, Карлос открыл ящик стола. Внутри лежала квадратная деревянная шкатулка, доверху наполненная порошком из высушенных редких трав. Если в полнолуние сжечь этот порошок в курильнице и вдохнуть дым, можно ясно увидеть желаемое. Но чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать. Из-за этого порошка он и заработал жуткую хроническую мигрень. Он покинул спальню великой герцогини по нескольким причинам, и это была одна из них. У него было дело.

За окном постепенно убывала последняя луна уходящего года. Стоя спиной к лунному свету, он тихо пробормотал:

— Там были двое детей. В тот день, в тот час.

Стоя спиной к лунному свету, Карлос молча погрузился в воспоминания.

***

Неприятные слухи всегда находят лазейку и просачиваются сквозь любые возведённые стены. Решение пойти поздним утром в библиотеку за книгой оказалось ошибкой. Возможно, из-за царившей там тишины Маргарита отчётливо услышала разговор горничных, стиравших пыль с полок.

— Говорят, прошлой ночью горничную Её Светлости вызвали в покои великого герцога.

— Что-о? Выходит, он провёл ночь не с великой герцогиней, а с её служанкой?

— Он даже носа не кажет в спальню Её Светлости. Оказывается, и в первую брачную ночь он просто ушёл.

— Я слышала, когда великий герцог выехал навстречу Её Светлости, он тоже вызывал ту девчонку в свой шатёр. Наверное, она ему ещё тогда приглянулась.

Воистину, слухи разлетаются быстрее ветра: то, что в ночь привала Джин входила в шатёр великого герцога, уже дошло и сюда. Две сопровождавшие Маргариту горничные в ужасе шагнули было вперёд, чтобы отчитать болтуний, но она подняла руку, останавливая их.

— Да уж, эта Джин... Я видела её, когда она выходила из кареты, — настоящая красавица. И черноволосая, как раз во вкусе великого герцога.

— Да ну. По-моему, Её Светлость куда красивее.

— И толку-то? Брак-то навязанный, откуда там взяться чувствам? К тому же...

Горничная на мгновение замялась, а потом продолжила:

— Его Светлость наверняка тоже слышал те слухи, представляю, как ему противно.

— Ах, это про то, что Его Высочество наследный принц и Её Светлость… Ой!

Спохватившись и заметив Маргариту, горничная вскрикнула.

Горничные тут же рухнули на колени, прижавшись лбами к полу. Остальные служанки, побелев от страха, тоже распростёрлись ниц.

— Ваша Светлость! Мы совершили смертный грех! Мы и не знали, что вы здесь...

В голосе горничной слышались слёзы. За такие речи их могли забить до полусмерти и вышвырнуть из замка, и жаловаться было бы не на что. Остальные тоже принялись умолять Маргариту о прощении и пощаде.

— Хватит. Идите и займитесь делом.

Маргарита несколько мгновений молча смотрела на них, затем негромко осадила их и развернулась.

Значит, Карлос, предложивший в первую ночь отдохнуть каждому в своих покоях, вызвал к себе Джин. Будь это по делу, он вряд ли бы позвал её так поздно. С какой бы целью они ни встречались в ночь нападения волков, неужели именно тогда Джин приглянулась великому герцогу?

Она не рассчитывала на счастливый брак, поэтому не собиралась ничего говорить, даже если бы великий герцог отдал своё сердце другой. Но то, что он вызвал в свою спальню именно Джин, да ещё и так скоро после приезда в герцогство, оставляло неприятный осадок. Было бы лучше, если бы он подождал хотя бы до тех пор, пока Маргарита освоится на новом месте.

В спальне её уже ждала Джин. Служанка поклонилась, и когда она подняла голову, на её лице читалось непривычное снисходительное благодушие.

— Ты прошлой ночью была в покоях великого герцога?

Маргарита непроизвольно спросила об этом.

Джин и словом не обмолвилась о своём ночном визите. Она как ни в чём не бывало помогла госпоже одеться, уложила волосы и даже пожелала ей хорошего времяпрепровождения в библиотеке. Такое поведение говорило либо об отсутствии страха перед госпожой, либо о чувстве собственного превосходства. В какие бы отношения ни вступили эти двое, Маргариту это не касалось, но приятного в этом было мало.

— Да. Великий герцог вызвал меня, и я ходила к нему.

Джин ответила гладко, не выказав ни капли удивления.

— По какому делу?

— Это личное дело Его Светлости, поэтому я не смею рассказывать об этом. Прошу прощения, но, Ваша Светлость, спросите у него сами.

Джин ответила спокойно, без малейшей тени смущения.

Значит, ты знаешь личные секреты моего мужа, а я — нет. Я обязана во всём тебе отчитываться, а ты мне — нет. Какой нелепый дисбаланс сил. Маргарита горько усмехнулась.

— Если у вас больше нет вопросов, давайте я помогу вам переодеться. Великий герцог желает с вами пообедать.

— …Хорошо.

Маргарита ответила с опустошённой улыбкой. У неё не было ни права отчитывать Джин, ни желания. Раз русло реки изменило направление, остаётся лишь тихо плыть по течению. Сейчас просто нужно присмотреться, в какую сторону оно свернуло.

***

— Хорошо отдохнули?

С улыбкой спросил Карлос, сидевший во главе стола.

— Да. Благодаря вашей заботе я хорошо отдохнула.

Ответила Маргарита, сидевшая по левую руку от него, опустив и снова подняв глаза. Это был их первый совместный обед. Сегодня вблизи он казался ей немного непривычным.

Карлос был одет в свободную рубашку без единого украшения и брюки, а сюртук вместо того, чтобы надеть, просто набросил на плечи. Его обычно острый взгляд смягчился, а лицо выглядело свежее, чем несколько дней назад.

В отличие от привычного образа — слишком сильного, слишком красивого и потому неприступного, — сегодня от него исходила такая аура, будто с ним можно было спокойно заговорить. Маргарита, конечно, понимала, что это лишь иллюзия. Неужели у него произошло что-то радостное?

— Похоже, супруге комфортнее, когда меня нет рядом.

— Что?

— Каково это — обедать вместе с мужем?

Словно игнорируя замешательство Маргариты, Карлос склонил голову и встретился с ней взглядом. Мотив его вопроса был совершенно неясен. Соврать, что ей приятно, было так же трудно, как и признаться, что ей неловко. Поэтому она переадресовала вопрос ему:

— А каково вам обедать с женой?

— Хех.

Видимо, не ожидав от Маргариты такого ответа, Карлос коротко рассмеялся.