Контент удален!

Дождь лил беспощадно.

Город за панорамным окном походил на огромный аквариум, а машины на дорогах — на стаи планктона, подхваченные течением.

Ки Тхэ Рим смотрел на дождь и кого-то ждал.

— Хэ Гён.

— Да. Слушаю вас, — отозвался стоявший у него за спиной Хэ Гён и шагнул ближе.

— В который раз мы уже купились на враньё и потратили время впустую?

— В девятый.

Тхэ Рим негромко рассмеялся, будто сам не мог в это поверить.

— Сколько же в этой стране бесстрашных мошенников.

— Скорее всего, и в этот раз впустую.

— Похоже на то, да?

Пока Тхэ Рим, задумавшись, вертел в пальцах запонку, Хэ Гён взглянул на часы. Назначенное время прошло уже десять минут назад, и он собирался было предложить потихоньку уходить, однако…

— Но ведь на этот раз она может оказаться настоящей.

Увидев его лицо, полное ожидания, Хэ Гён сказал совсем не то, что собирался:

— Поэтому вы самовольно перенесли даже заседание совета старейшин и приехали сюда?

— Ага. Да ещё и принарядился вот так.

Не понимая его шутливого настроя, Хэ Гён спросил:

— Здоровье председателя ухудшается. Зачем накануне передачи власти подбрасывать совету старейшин добычу?

Перед глазами так и вставали старики из совета, которые наверняка уже спорили, брызжа слюной, не пора ли, пока не поздно, переметнуться к Ю Се Рён.

— Старики сейчас грызут меня, потому что им нечем поживиться. А если бросить им то, чего они хотят…

Тхэ Рим загадочно улыбнулся. Совет старейшин состоял из основателей, которые подняли «Кымсон» на ноги. Старые воротилы, отошедшие от дел, но по-прежнему имевшие решающий голос. Им, и без того купавшимся в несметном богатстве, недоставало лишь одного — хваро ¹ стопроцентной чистоты.

¹ Хваро — чудодейственное средство, которое получают из слёз народа хваро.

— Разве мы уже нашли то, чего они хотят?

В ответ на сухой вопрос Хэ Гёна Тхэ Рим перевёл взгляд на плотно закрытый вход в ресторан.

— Вот и посмотрим, настоящая ли она сегодня.

* * *

Вскоре появился долгожданный осведомитель Ли Ын Сок. Тот самый, что, по его словам, тридцать лет мыл полы на первом заводе «Кымсон». Он почтительно сложил перед собой испещрённые морщинами руки.

— Нам следовало прийти первыми, простите. Дождь такой сильный, что дорога далась нелегко.

За спиной склонившего голову Ли Ын Сока стояла хрупкая, словно невесомая женщина. Она не сводила глаз с Тхэ Рима.

Светло-сиреневое платье клёш, прямые длинные волосы до пояса. Женщина с восточной внешностью была редкой красавицей.

Хэ Гён проводил её к столу, и она легко опустилась на стул. Шеф-повар, он же владелец ресторана, словно только того и ждал, тут же подал аппетитные блюда.

— Ешьте побольше.

Услышав ласковый голос Тхэ Рима, женщина, кажется, немного успокоилась и тихонько засмеялась.

Пока она неумело резала стейк, Тхэ Рим наблюдал за ней. Холёные пальцы, сжимающие нож и вилку, тонкие запястья, чистая, без единой родинки кожа рук. Женщина была белокожей и миловидной.

Она долго жевала нарезанное кусочками мясо, а Тхэ Рим тем временем протянул ей вино. От волнения у неё и так пересохло в горле, и она осушила бокал одним глотком. Щёки тут же порозовели, будто на них опустились лепестки.

Когда она наелась, Тхэ Рим потянулся к стеклянной вазе на столе. В ней стояло несколько белых цветов. Тхэ Рим вынул самый пышный.

— Любите цветы? — спросил Тхэ Рим.

— Да. Люблю.

Его пальцы скользнули вниз по мокрому стеблю. Когда он мягко потёр срез, над столом разошёлся горьковатый запах свежей зелени.

— Даже такие?

Такие? Он про белые, что ли? Женщина кивнула.

— Хотя они скоро умрут?

— Разве?.. Они так приятно пахнут и так пышно распустились. Красиво.

— А им не было больно? — с улыбкой переспросил Тхэ Рим.

Неужели, вопреки слухам, он нежный человек? Приписывать цветам чувства… Однако его улыбка была совсем не похожа на недавнюю нежность. Пока женщина раздумывала, что ответить, Тхэ Рим воткнул цветок обратно в вазу, будто метнул наконечник стрелы. А потом заговорил:

— Десятая, Хэ Гён.

Не понимая, что значит «десятая», женщина растерянно хлопала глазами.

Тхэ Рим как ни в чём не бывало принялся за еду. Женщина, косясь на него, поспешно последовала его примеру и снова взялась за стейк. Нож в неумелой руке издал режущий слух скрежет. Тхэ Рим поморщился от неприятного звука.

— Простите. Я волнуюсь.

Женщина несколько раз проскребла ножом по тарелке, будто делала это впервые.

— Председателя Ки Пхиль Сона знаете?

Стоило Тхэ Риму спросить, как она сразу перестала орудовать вилкой. Этим вопросом, похоже, можно было развеять почему-то похолодевшую атмосферу.

— Конечно. Разве есть хоть кто-то, кто не знает председателя «Кымсон» Ки Пхиль Сона? — с милой улыбкой ответила женщина.

Тхэ Рим отправил в рот кусок мяса, с которого капала кровь, и мягко кивнул.

— Мой отец и правда знаменит.

— Разве только знаменит? Он поистине выдающийся человек. Ведь это он основал группу «Кымсон», лучшую компанию страны.

— И при этом вы так приветливы со мной?

Женщина озадаченно склонила голову набок.

— А ведь мой выдающийся отец убил твою мать.

Он произнёс это так спокойно, будто перебрасывался шутками с другом, и женщине понадобилось мгновение, чтобы понять смысл.

— Так как же ты можешь мне улыбаться?

Зрачки женщины, в которых отражалось холодное лицо Тхэ Рима, судорожно задрожали. Тхэ Рим ласково, словно успокаивая ребёнка, сказал:

— Ладно. Ничего страшного.

— Я… Дело в том, что…

— Обманывать, конечно, можно.

— …

— Если у тебя в запасе несколько жизней.

Женщина мгновенно побледнела и выронила нож на пол.

— Я… я в детстве попала в аварию, и моя память!..

Пока она торопливо оправдывалась, Ли Ын Сок рухнул на пол, словно в земном поклоне. Распластавшись, он быстро подполз к ногам Тхэ Рима.

— Меня тоже обманули! Эта девка сама наврала, что она та самая!

Услышав его оправдания, оцепеневшая было женщина тоже закричала, спасая свою шкуру:

— Неправда! Мне тоже угрожали! Он сказал, что если я буду делать, как велено, то получу столько денег, что хватит на всю жизнь, и ещё останется!

— Когда это я такое говорил?! Это ты меня подбила по-крупному сорвать куш!

Ресторан наполнился шумом безобразной перебранки, в которой каждый перекладывал вину на другого.

— Этот ублюдок сказал, что мне надо только притвориться, будто я из народа хваро!..

Звонкий, пронзительный голос резал слух, и стоило Тхэ Риму нахмуриться, как женщина тут же прикусила язык. Ли Ын Сок, почуяв удобный момент, повысил голос:

— Знаете, чем она занималась? Брала деньги с мужиков с завода «Кымсон» и…

Женщина, которая всю жизнь благодаря смазливой внешности вертела мужчинами как хотела, перед страхом смерти пустила по щекам прозрачные слёзы. В придачу к ним шёл жалобный взгляд, разжигающий в мужчинах похоть.

Тхэ Рим медленно втянул воздух. Будто хотел вобрать в себя её кожу. Но в нос проникал лишь запах холодного пота, выступившего от страха.

С усмешкой над самим собой Тхэ Рим достал сигарету и зажал её губами. Глядя на женщину, которая лихорадочно соображала, как спастись, он закурил. Долгая струя дыма отогнала её запах прочь.

Раз её не найти, как ни ищи… неужели после того дня она умерла?

Влажно блестящие глаза и слёзы, похожие на драгоценные камни. Девочка из давних воспоминаний и спустя пятнадцать лет стояла перед глазами так ясно, словно была совсем рядом…

Мысль о том, что это несчастное, прекрасное создание могло обратиться горсткой пепла, всякий раз неприятно царапала его.

Едва воспоминание о маленькой девочке начало затягивать его, тишину нарушила короткая вибрация. Хэ Гён посмотрел, кто звонит, и осторожно протянул телефон.

— Это Шаша. Ответите?

Тхэ Рим кивнул. Стоило ему ответить, как в ухо ударил бодрый голос Шаши — полная противоположность его настроению.

— Ки Тхэ Рим! Знаешь, что я сейчас достала?

— Что?

— Хваро. Да ещё и стопроцентной чистоты!

— И в этот раз наверняка подделка, — бросил Тхэ Рим, покусывая фильтр.

— Да настоящее, говорю же! Когда это моё чутьё меня подводило?

— Отправь в лабораторию, пусть проверят чистоту. И не горячись.

— Аромат.

— Что?

— Девушка, которая его принесла. От неё пахло точно так же!

Уголки губ Тхэ Рима, сжимавших сигарету, изогнулись дугой.

Тхэ Рим тут же затушил сигарету в мясном соке на тарелке и поднялся. Ли Ын Сок, который дрожал на полу как осиновый лист, принялся биться лбом об пол перед носками туфель уходящего Тхэ Рима.

— Виноват. Если дадите мне ещё один шанс…

Тхэ Рим не стал раздражаться на того, кто преградил ему путь. Напротив, любезно ответил:

— Шанс?

— Да! На этот раз я жизнью рискну, но найду настоящую!

Тхэ Рим потянулся к серебристому ножу на столе. Гладкое лезвие зловеще блеснуло под лампами.

— Хотя, если подумать, отчасти и я виноват.

Хмыкнув, Тхэ Рим стиснул руку женщины. Она, сидевшая ни жива ни мертва, понурив голову, вздрогнула и подняла на него глаза.

— Я слишком мало рассказал о той девушке, верно? Вот старик и отнял у меня драгоценное время.

Тхэ Рим мягко погладил её запястье. «Здесь было? Нет, где-то тут?» — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой, и перехватил нож поудобнее. Движение было до жути плавным. Женщина невольно, будто в восхищении, приоткрыла рот — и в этот миг Тхэ Рим провёл ножом длинную черту по её запястью.

— А-а-а!

Из разошедшейся плоти фонтаном брызнула алая кровь. Капли градом посыпались на стол, на белые лепестки, оставляя на них пятнышки.

— У неё примерно здесь должен быть шрам.

Тхэ Рим бросил окровавленный нож прямо перед трясущимся Ли Ын Соком.

— В следующий раз прояви хотя бы такое старание.

Достав из внутреннего кармана платок и вытирая брызги крови с пальцев, Тхэ Рим вышел из залитого кровью ресторана.

Окажется ли она на этот раз настоящей или станет одиннадцатой подделкой? Он и сам не заметил, как ускорил шаг.