Контент удален!

Он склонился к её уху. От головокружительного ощущения, будто натянулся каждый нерв, Ю Вон вздрогнула, и Тхэ Рим медленно убрал прилипшие к её щеке волосы.

— Что ты знаешь о народе хваро?

Томный голос щекотал ухо. Кончики его пальцев мягко гладили разгорячённую шею. Скользили по хрупкой линии плеча и неторопливо спускались к руке, видневшейся из-под одежды. Искусные прикосновения, словно он играл на хорошо настроенном инструменте, выбирали только самые чувствительные места.

— Я спрашиваю, знаешь ли ты, почему твоё тело сейчас так неистово источает аромат и зовёт меня.

Ки Тхэ Рим смотрел на неё с жадным любопытством, и затуманенные глаза Ю Вон мелко задрожали.

— Не обольщайся. Я тебя не звала…

— Ну да. Ты говоришь, что нет, а твоё тело, раз уж у него брачный период, соблазняет меня. Головой ты меня до ужаса ненавидишь, а тело отчаянно источает аромат и изнывает — вот тебе и доказательство. Глядя на такое, думаешь, что ты и правда не человек.

Встречный взгляд казался опасным, и Ю Вон отвела глаза. Но правда была и в том, что ей хотелось сейчас же протянуть руки и повиснуть у него на шее. Инстинкт неистово требовал прижаться всем телом к этому мужчине с чужим запахом и утолить жгучую жажду.

Но Ю Вон отказывалась становиться зверем. Ей хотелось отречься от себя, у которой не осталось ничего, кроме жажды продолжения рода.

Вместо того чтобы обвить его шею, она стиснула край рукава так, что побелели пальцы. Тхэ Рим с улыбкой смотрел, как она упрямо держится, и тело Ю Вон источало всё более сильный аромат.

— Теперь иди к себе… — с трудом выдавила Ю Вон дрожащим голосом.

— Надо же, теперь мне ещё и указания раздают.

Тхэ Рим, словно ни о чём не жалея, послушно убрал от неё руки.

— Не волнуйся. Я и не собираюсь с тобой спать.

Совершенно невозмутимое лицо — не верилось, что этот мужчина только что мучил её томными прикосновениями. В строгих, холодных чертах не было и тени того, что его самообладание дало трещину.

Ки Тхэ Рим ещё какое-то время смотрел на неё сверху вниз, а потом вышел из спальни. Едва послышался звук запираемого замка, Ю Вон шумно задышала. Ухо и щека, которых касался Ки Тхэ Рим, горели безумным жаром, будто обожжённые.

Пошатываясь, Ю Вон пошла в ванную. Отражение в зеркале было непристойным настолько, что она сама себя не узнавала. Щёки влажно розовели, как кожица персика, карие глаза подёрнулись томной дымкой. От мысли, что Ки Тхэ Рим видел её такой, стало горько и даже печально.

И тут Ю Вон заметила, что её тело изменилось. Грудь и ягодицы заметно округлились, а белоснежная плоть стала невероятно мягкой и нежной. Соски, просвечивавшие сквозь мокрую ткань, налились цветом лепестков сакуры. Совершенно созревшее тело, сладкое и тёплое, — так и хотелось впиться в него зубами. Будто тело изнывало от желания соблазнить Ки Тхэ Рима.

Ки Тхэ Рим был прав. Начни она в таком состоянии бродить по улицам — её растерзают обезумевшие от похоти мужчины. Да и сама Ю Вон с трудом владела этим телом, так что могло случиться что-нибудь опасное.

Может, уж лучше быть рядом с Ки Тхэ Римом, для которого я всего лишь орудие? Лишь бы Сун Чжон и Бо Дам были в безопасности…

— Ха-а…

Ю Вон, не раздеваясь, включила душ. Ледяная вода хлынула на макушку, но неутолённый жар не угасал. Напротив, промокшая тонкая одежда липла к обострённо чувствительной коже, и ощущения становились только острее.

На вопрос Ки Тхэ Рима она не ответила, но Ю Вон знала, почему её тело так себя ведёт. Унять мучительный период цветения можно было лишь одним способом. Оказаться в объятиях мужчины, который станет её парой, и принять его глубокую, горячую любовь. Люди, не принадлежащие к хваро, называли это звериной переменой.

Одни гордились этой чарующей способностью пленять мужчин, другие отчаивались, называя её жутким проклятием, разъедающим тело. Для Ю Вон верно было второе. Для неё, отказавшейся от участи народа хваро и пятнадцать лет прожившей в бегах, период цветения был лишь бесполезными и омерзительными оковами, угрожавшими её выживанию.

К тому же, сколько Ю Вон помнила, эти оковы всегда заканчивались одинаково горько. Мужчины, делившие ложе с женщинами хваро в период цветения и пьяневшие от их сладости, все до одного уходили. Словно покорная любовь этих женщин была страшным проклятием, женщин хваро неизменно безжалостно бросали, и они становились матерями-одиночками.

Ю Вон тоже не знала лица своего отца. Сколько она помнила, у всех детей народа хваро не было отцов.

И только ли это? Кровь хваро несла в себе уродливую участь: она передавалась лишь по женской линии. Чьё бы семя ни приняла женщина, рождались одни девочки.

Этот одинокий мир хранили лишь женщины, обманутые иллюзией любви и отдавшие свои тела, и девочки, рождённые от этого.

«Ю Вон, когда-нибудь и к тебе придёт период цветения — и ты должна встретить это время как благословение. Так мама и зачала нашу Ю Вон. Это было недолгое, но счастливое время. А то, что ты не можешь быть с папой, — это потому, что у тебя есть высокий долг: помогать другим».

Если вдуматься, это были совершенно непостижимые слова. Считать благословением участь, которая однажды обернётся тем, что тебя бросят, — ради того, чтобы родить проклятое дитя, которое понесёт очередной высокий долг. Какой жестокий обман.

Что же осталось народу хваро, который во имя спасения других считал жертву само собой разумеющейся?

Ю Вон опустилась на мокрый кафельный пол и крепко обхватила колени.

Чтобы вытерпеть неудержимо разгорающийся жар, Ю Вон с силой ущипнула нежную кожу на внутренней стороне бедра.

* * *

Несколько дней спустя.

Ю Вон, свесив мокрые волосы с края кровати, смотрела в потолок.

Влажное, мягкое одеяло приятно обвивало голую кожу. Восхитительная еда в положенные часы и тёплая ванная, где можно было мыться когда угодно, — по сравнению с пятнадцатью годами жизни в бегах это были идеальные условия.

Всё тело мучительно кипело от неутолённой жажды периода цветения, и всё же коварная плоть всего за несколько дней начинало привыкать к уюту этой роскошной клетки.

Но ещё страшнее было то, что колебалось её сердце.

Слова Ки Тхэ Рима о том, что Сун Чжон и Бо Дам живут в безопасности и ни в чём не нуждаются, в какой-то момент начали казаться ей искренними. Нет, если быть честной, ей отчаянно хотелось им верить. Только если его слова правдивы, она могла хоть немного облегчить чувство вины.

Сын врага, загнавшего её родителей на край пропасти, и мужчина, запёрший её здесь. Этот ужасный человек проявлял странную мягкость и снисходительность, а она незаметно для себя находила в этом облегчение и даже исподволь пыталась ему верить.

Нужно было быть настороже. Нельзя привыкать к уюту, который бросает ей Ки Тхэ Рим, как скоту в стойле. Ю Вон оттолкнула опасное чувство и взяла себя в руки.

Тут за дверью послышалось движение, и дверь открылась. Снова было время еды. Через приоткрытую дверь потянуло свежим и мягким запахом парфюма — будто в ледяную воду плеснули немного виски. Ки Тхэ Рим, видно, только что вернулся с работы. Вопреки её воле, внизу живота защекотало.

Тем временем женщина вкатила тележку и расставила еду на столе. Ю Вон, лениво развалившаяся на кровати, приподнялась и встретилась взглядом с охранником, который заглядывал в комнату через приоткрытую дверь. Обычно она видела только его спину. Но сегодня его взгляд будто цепко следовал за ней. Ю Вон нарочно опустила глаза — и увидела у него на поясе пистолет.

Закончив накрывать на стол, женщина, как обычно, собралась уходить. Оторвав взгляд от оружия, Ю Вон поспешно сказала ей вслед:

— Дайте мне сделать всего один звонок.

Женщина сделала вид, что не слышала, и вышла. Ю Вон обречённо вздохнула, плечи её поникли. Сейчас, как всегда, должен был щёлкнуть замок. Но вместо щелчка в щель закрывающейся двери просунулась ручища размером с крышку от котла.

— Может, одолжить вам телефон?

Неожиданная любезность.

— На один звонок, думаю, можно.

В голове Ю Вон мелькнула надежда. Хорошо, что в этом особняке нашёлся хоть один человек, которому жаль запертую Ю Вон.

— Тогда только один звонок.

Охранник огляделся и вошёл в комнату. Достав из кармана телефон, он протянул его Ю Вон и плотно закрыл дверь.

Скорее всего, Ки Тхэ Рим отобрал телефоны у Сун Чжон и Бо Дам, но мало ли. Ю Вон торопливо набрала номер Сун Чжон. Пошли гудки, и в ту секунду, когда она, волнуясь, поднесла телефон к уху и подняла голову…

Ю Вон выронила телефон на пол.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/belaya-noch-514cfc

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab