1 - 7
Сколько прошло дней? Ю Вон так ни разу и не вышла из комнаты.
За дверью день и ночь стоял охранник, а Ки Тхэ Рим, притащивший её сюда, заглядывал лишь ненадолго по ночам.
Правда ли, что Сун Чжон и Бо Дам в безопасности, как уверял Ки Тхэ Рим, а если правда — как сильно Сун Чжон волнуется из-за её исчезновения… В голове всё смешалось, как в мутной луже.
Всю жизнь она прожила беглянкой, которая могла в любой момент лишиться жизни, и ни разу с ними не разлучалась. Зная, что само её существование не даёт им никакой безопасности, Ю Вон эгоистично притворялась, будто они одна семья, и жила под их защитой.
А теперь из того кровавого кошмара выбралась только она одна и сидит взаперти в этой роскошной тюрьме.
Надо было уйти раньше. В конце концов, из-за неё обе оказались в опасности. Оставалось лишь надеяться, что они будут целы, пока Ю Вон не вернётся.
Чем сильнее она тревожилась за них, тем неуютнее ей было в этой комнате. Взгляд упал на роскошный туалетный столик, и перед глазами возникла высокомерная физиономия Ки Тхэ Рима. А следом и то возмутительное слово, которое он небрежно обронил.
Свадьба, жена, что-то в этом роде… Как ни думай, это было безумие. Предлагать брак таким сухим, бесцветным голосом, в котором не то что любви — ни капли тепла.
Щёлкнул замок.
Дверь как раз открылась. Мысли, беспорядочно кружившие в голове, мигом разлетелись. Ю Вон съёжилась и натянула одеяло на голову. По комнате простучали шаги.
Тхэ Рим какое-то время молча стоял у кровати. Ю Вон затаила дыхание под одеялом и сжалась в комок.
Из-под одеяла просачивался мягкий запах тела, будто она только что вышла из ванны. Чистый аромат будоражил воздух в комнате. Для Тхэ Рима этого было достаточно, чтобы понять: она под одеялом, жива и невредима.
— Говорят, ты и сегодня не ела.
— …
— Голодовкой запертую дверь не откроешь. Хватит бессмыслицы, ешь. Себе же хуже делаешь. Наши повара хорошо готовят.
В его тоне звучало явное желание показать, что он держит её под контролем. В груди вспыхнуло пламя.
Ю Вон отбросила одеяло и села. Сквозь спутанные волосы её карие глаза, полные яда, впились в Тхэ Рима.
— Думаешь, если похитить человека, запереть и хорошо кормить, он станет играть роль жены?
— Поешь хоть — может, придёшь в себя и поймёшь, что эта сделка не так уж плоха.
— Думаешь, мне сейчас кусок в горло полезет?
— Не будешь есть — тебе же тяжелее.
Острый взгляд Ю Вон скользнул по его шее и наткнулся на шрам, наискось уходивший под рубашку.
— Надо было тогда просто убить тебя, а не ограничиваться шрамом…
Ки Тхэ Рим легко пропустил её злость мимо ушей. Просто отвернулся и посмотрел в огромное окно на открывающийся простор. Это полное равнодушие ещё сильнее выводило Ю Вон из себя.
— Хочешь посадить в саду розы? Ты ведь хорошо их выращиваешь.
При слове «розы» Ю Вон дрогнула. Последний раз цветы распускались у неё очень давно. И теперь такое предлагал тот, кто отнял у неё те дни, когда она растила розы в залитом солнцем саду.
— Не делай вид, будто что-то обо мне знаешь. Где тётя и Бо Дам?
— …
— Говори! Куда ты их отправил? Они вообще живы? Пока не увижу своими глазами, не поверю ни единому твоему слову.
Ю Вон выплеснула сдерживаемые чувства, но Тхэ Рим оставался непоколебим.
— А если не поверишь, то что?
Ответить Ки Тхэ Риму было нечем, и Ю Вон до боли закусила губу. Главная беда была в ней самой — в том, что она ничего не может сделать.
— Раз у тебя столько сил волноваться о них, сегодня можно и пропустить ужин. Видно, не настолько ты голодна.
Словно её несчастное лицо его совершенно не трогало, он безжалостно повернулся к ней спиной.
* * *
Вскоре после того, как Ки Тхэ Рим вышел, закрытая дверь снова открылась.
Слова Ки Тхэ Рима расходились с делами. Сказал, что можно и не есть, — а еду всё-таки прислал.
К кровати, толкая тележку, подошла женщина средних лет в униформе. Вот уже несколько дней она в определённые часы приносила еду.
Женщина вела себя как бесчувственная машина. Ощетинилась ли Ю Вон на кровати или нет, она аккуратно расставляла на столе роскошные блюда с серебряных подносов, а если к еде не притрагивались, через положенное время забирала.
— Тогда я приду, когда вы закончите, — бесстрастно сказала женщина. В её глазах не было ни сочувствия, ни любопытства. Так не смотрят на живого человека. Казалось, все здесь походили на Ки Тхэ Рима.
— Постойте, подождите! — поспешно окликнула Ю Вон уходящую женщину.
— Вы ведь знаете? Что меня похитил Ки Тхэ Рим.
— Я лишь выполняю его распоряжения.
Женщина слегка поклонилась и вышла так быстро, что повеяло холодом.
Снаружи щёлкнул замок.
От многодневной голодовки кружилась голова, но Ю Вон, как всегда, к еде не притронулась. Так ведь можно и правда умереть. Она забралась под одеяло и обессиленно закрыла глаза — и ей почудился знакомый голос.
«Ю Вон, ну пожалуйста, хоть кусочек. Хорошо?»
Дни, когда после смерти мамы всё рухнуло. Маленькая Ю Вон ничего не могла взять в рот. В том беспросветном времени, когда даже дышать было больно, тёплый рис ей в рот всё-таки положила Сун Чжон. Ю Вон через силу выплёвывала его, а та снова и снова варила свежий рис и кормила её.
«Ты должна выжить и за маму тоже. А для этого надо хорошо есть и хорошо спать. Тебе нужны силы, чтобы упрямо держаться».
Взгляд Ю Вон обратился к столу. Чтобы вырваться от Ки Тхэ Рима и вернуться к Сун Чжон и Бо Дам, нужны были силы. Только выжив, можно сбежать, и только выжив, можно отплатить.
Ю Вон взяла ложку. Зачерпнула немного грибного супа и отправила в рот. По горлу скатилось давно забытое мягкое тепло.
Она ела, будучи похищенной и запертой. Но желудок будто не знал об этом: и одна ложка супа принесла ему удовлетворение. Если она не может справиться даже с таким пустяком, как голод, что же будет с телом, в котором начался период цветения?
Жар, блуждающий по телу, закипал, как вода в кастрюле, стоило мужчине прикоснуться к ней. Поднималось желание, которого она не хотела, — будто тело жаждало новых прикосновений.
Когда перед глазами встало лицо Ки Тхэ Рима, забавлявшегося её реакцией на период цветения, в ней вскипело упрямство. И еда пошла ещё легче — тарелки опустели дочиста.
Вскоре дверь открылась, и за посудой пришла женщина. Вытирая губы, Ю Вон с невозмутимым видом прочистила горло. На сытый желудок голос звучал твёрже, чем прежде.
— Сколько мне ещё здесь сидеть взаперти? Несколько дней так — я с ума схожу. Выпустите меня из комнаты хоть ненадолго. Дайте хотя бы прогуляться.
Даже от её отчаянной просьбы женщина ничуть не дрогнула. Вместо этого она взглянула на чистые тарелки, убранные на тележку.
Пока Ю Вон раздумывала, какими словами её уговорить, женщина сухо заговорила:
— Вам разрешена прогулка при условии, что я буду вас сопровождать.
— Что?..
Ю Вон решила было, что ослышалась. Она спрашивала, не ожидая такого ответа. Молча прибирая стол, женщина добавила:
— Он заранее распорядился, чтобы, если вы поедите, вам дали подышать воздухом.
— …
— Пойдёте на прогулку сейчас же?
Это было похоже на награду, которую хозяин даровал послушному питомцу.
«Голодовкой запертую дверь не откроешь. Так что хватит бессмыслицы, ешь».
Плата за то, что послушно поела, как велели.
Выходило, что, даже поев, она подчинилась игре, затеянной Ки Тхэ Римом.
От ощущения, что над ней издеваются, хотелось тут же избавиться от всего съеденного, но неизвестно, сколько ещё её продержат взаперти, — значит, сначала нужно выбраться из этой комнаты-тюрьмы, пока есть возможность.
Ю Вон спокойно и хладнокровно ответила:
— Да… Пойду.
Убрав посуду, женщина вышла и что-то сказала охраннику у двери. Дверь за ней так и осталась открытой.
Не торопись. Тогда появится шанс…
Ю Вон медленно шагнула за порог.
