Контент удален!

— Ха-а…

Одна туфля зацепилась за камень и слетела. Ю Вон сбросила и вторую и побежала босиком. Будто за ней по пятам гнались бродячие псы и стоило остановиться — загрызут насмерть, она бежала без передышки.

Вспомнился день, когда она в последний раз так бежала. Тогда она тоже неслась вперёд, не оглядываясь, чтобы выжить. Пятнадцать лет назад она спаслась — значит, спасётся и сегодня. Стиснув зубы, Ю Вон мчалась вперёд.

Острые камешки резали ступни, жёсткие кусты царапали бёдра. Накатывала колющая боль, но по сравнению с тем жутким будущим, что ждало её, если Ки Тхэ Рим её поймает, эта боль была пустяком.

И вдруг ей пришёл в голову и такой вопрос: способна ли она вообще создавать хваро, которое нужно Ки Тхэ Риму? Она и сама сомневалась, потекут ли ещё слёзы из глаз, давным-давно высохших. Если он возьмёт её в жёны, а она окажется бесполезной, Ки Тхэ Рим переменится — от этой мысли отчаянное желание вырваться любой ценой только росло.

Вдали в лунном свете проступил силуэт железных ворот — границы владений. Сквозь щель, в которую едва мог протиснуться один человек, виднелся чёрный как смоль лес. Стоит лишь скрыться в той тьме — и чаша весов склонится в её сторону.

Превозмогая боль, от которой, казалось, вот-вот разорвутся лёгкие, Ю Вон бежала к воротам. Оставалось всего несколько шагов.

Цель была рядом, и Ю Вон уже протянула руку — как вдруг земля под ногами задрожала. Щель в массивных воротах начала смыкаться.

— Н-нет!..

Ю Вон билась всем телом о закрывшиеся ворота, отчаянно ища хоть какую-то щель. Сколько она ни колотила, огромные ворота даже не шелохнулись.

— Ха-а…

Оглушённая, Ю Вон, пошатываясь, отступила. Ноги подкосились, и она осела на землю. От обиды и досады вот-вот хлынули бы слёзы. Ведь стоило только выбраться за эти ворота — и всё.

Ворота, нарочно оставленные открытыми, захлопнулись прямо у неё перед носом — это могло означать лишь одно. Ки Тхэ Рим заметил, что она исчезла.

И тут, словно по команде, заработали разбрызгиватели. Со всех сторон хлынули холодные струи, будто целясь точно в Ю Вон.

Запах трюфельного масла, которым она натёрлась, смыло, и подавленный запах тела снова расцвёл.

Что теперь со мной будет? Меня снова запрут в той комнате? Только бы не пострадали Сун Чжон и Бо Дам. Лишь бы не это…

При мысли, что её снова потащат в тюрьму, устроенную Ки Тхэ Римом, Ю Вон крепко зажмурилась.

Вопреки отчаянным мыслям, холодные струи, лившиеся на голову, как дождь, прекратились. Подняв мокрые ресницы, она увидела Ки Тхэ Рима, переодевшегося в домашнее: он смотрел сверху вниз на промокшую насквозь Ю Вон.

— Двадцать две минуты, — взглянув на часы, негромко сказал Тхэ Рим. Гнева в его голосе особо не было. Так сверяют результат с ожидаемым.

— Продержалась дольше, чем я думал. И бегаешь хорошо.

В голове всё похолодело. Женщина, которая без всякого сопротивления подчинилась, охранник, лишь мельком глянувший на неё, подозрительно пустой коридор на первом этаже и ворота, открытые с самого начала.

Видно, мысль о побеге лишила её рассудка. Она даже не заподозрила, что всё идёт слишком гладко. Если перебрать всё с самого начала, странностей было хоть отбавляй.

— Ты с самого начала знал?

Ки Тхэ Рим сократил расстояние. Ю Вон отпрянула. Спина упёрлась в холодные железные ворота. Отступать было некуда.

— Предсказуемо было, если честно. Я думал, ты задумала что-то посерьёзнее. Например, всадить украденный нож вот сюда.

Посмеиваясь, Ки Тхэ Рим постучал указательным пальцем по шраму у себя на шее. Он знал даже о спрятанном ноже.

— Хотя я просил тебя играть жену… а тебе, видно, больше по душе вот это. Может, заполнить тебе шкаф такой одеждой вместо пижам?

Ю Вон опустила взгляд на себя. Аккуратная белая униформа промокла насквозь. Она обхватила руками тело, откровенно просвечивавшее сквозь ткань.

— В таком виде ты тоже неплохо смотришься.

— Заткнись…

С губ Тхэ Рима сорвался смешок. Голос у неё был слабым, совсем не задевающим, но смотревшие на него глаза — глубокими и ясными. Может, поэтому, как он ни пытался отвести взгляд, тот снова и снова к ним возвращался. Есть в этих глазах какая-то особая сила, что ли?

Долго любуясь жалким видом сидевшей на земле Ю Вон, Тхэ Рим наконец стёр с лица насмешку и холодно бросил:

— Вставай и иди в свою комнату.

Услышав твёрдый приказ, Ю Вон помедлила, а потом, держась за ворота, поднялась. Нахлынула боль, о которой она забыла от стыда. В ступню, похоже, впилось что-то острое — так больно, что не наступить. Тхэ Рим посмотрел на её ноги, сплошь в ссадинах от икр до подъёма, и коротко вздохнул.

— Не можешь идти?

Вместо ответа Ю Вон лишь отвела взгляд — туда, за пределы владений, куда ей так и не удалось ступить. Когда он подошёл, она отчаянно сжалась, мотая головой, но Ки Тхэ Рим легко подхватил сопротивляющуюся Ю Вон на руки.

* * *

Вернувшись в комнату, Ки Тхэ Рим усадил промокшую с головы до ног Ю Вон на мягкий диван. Она ждала наказания, но Ки Тхэ Рим принёс таз с тёплой водой и аптечку и опустился перед ней на одно колено.

Побег провалился полностью. План защитить Сун Чжон и Бо Дам, сделав оружием саму себя, рухнул, и чаша весов снова склонилась на сторону Ки Тхэ Рима.

Ки Тхэ Рим обхватил её перепачканные в грязи босые ступни. Когда его горячие ладони коснулись холодной кожи, Ю Вон невольно вздрогнула.

Опустив израненные ноги в тёплую воду, он медленно провёл пальцами между её пальцами. Прикосновения были неожиданно бережными. От этой незнакомой ей нежности Ю Вон почему-то становилось тяжело.

Насколько же я ему важна, раз он так старается?

— Больше так не буду…

— Чего не будешь?

— Не буду сбегать, только оставь тётю Сун Чжон и Бо Дам в покое. Прошу. Мы ведь даже не родные по крови. Они ко мне никакого отношения не имеют.

— А то говорила, что они твоя семья.

— Это… Подожди, хватит.

Ю Вон поспешно зажала рот ладонью. Сквозь пальцы всё равно просочился сдавленный стон. Дело было не только в том, что саднили раны. Каждый раз, когда он поглаживал нежную кожу, из самой середины груди разливался жар. Ю Вон поджимала пальцы, пытаясь хоть как-то высвободить ногу. Ки Тхэ Рим лишь коротко нахмурился, будто это ему мешало.

— Сиди спокойно.

Двигаться Ю Вон всё равно не могла. Тело, в котором начался период цветения, бестактно взбунтовалось.

От ласковых прикосновений рассудок размяк, а низ живота томительно таял. Даже не догадываясь, что осыпает её тело волнами возбуждения, он довольно улыбнулся.

— Сегодня всё стало ясно. Эти двое для тебя — слабость, а для меня — оружие.

Как Ю Вон поняла, что важна для Ки Тхэ Рима, так и он, похоже, кое-что понял. Побег закончился полным разгромом.

— Тогда хоть позвонить им разреши.

— Скажи мне. Я передам.

— Я хочу сама. Просто спрошу, как они.

— Наверняка у них всё хорошо. Довольна?

Будто просишь стену. Ю Вон потеряла всякое желание говорить и замолчала.

Тхэ Рим тщательно вытер полотенцем её ступни и внимательно осмотрел порезы. Мазь, пластыри. Пока всё это длилось, от тела Ю Вон хлынул сладкий запах, похожий на мыло, растаявшее в горячей воде. Когда её запах достиг его носа, взгляд Тхэ Рима задержался на её разгорячённой шее.

— От тебя слишком сильно пахнет. До головокружения.

— Если тебе неприятно, просто отпусти меня.

Тхэ Рим негромко усмехнулся её колючему тону.

— «Неприятно»? Ты выбрала не то слово. Скорее наоборот.

— …

— Это значит, что я терплю с весьма похвальной выдержкой.

Пока её запах пропитывал каждый уголок комнаты, жгучий жар заполнял тело Ю Вон так, будто готов был её поглотить. Ю Вон задышала часто, словно ей не хватало воздуха.

Сознание то мутилось, словно от крепкого вина, то накатывало бессилие, будто она погружается в бездонную пучину.

Прикосновения Ки Тхэ Рима, в отличие от прикосновений других мужчин, доводили её выдержку до предела. Чтобы стереть это особенно сильное чувство, Ю Вон просто отвернулась. Раз уж убрать его с глаз она не могла.

Вид за окном был равнодушно спокоен. Не то что её тело.

— Те двое, о которых ты волнуешься, в полном порядке. Так что перестань переживать. Пока ты смирно сидишь у меня на глазах, они будут жить ни в чём не нуждаясь, как и ты.

— Ты что, их тоже запер, как меня?..

— Разве защита и заточение — не одно и то же?

— Как это может быть одно и то же?

— По моей логике — одно. Даю дом, приставляю людей. Только с тобой одной хлопот куда больше, чем с ними двумя.

Это было так возмутительно, что Ю Вон даже смеяться не хотелось.

— Тогда незачем жениться. Отпусти их — и я буду делать хваро, когда захочешь. Всё равно… мне больше некуда идти.

Зачем Ки Тхэ Рим хочет сделать её своей женой? В этом нужно было разобраться наверняка. Только поняв истинные намерения этого мужчины, она сможет когда-нибудь хоть немного переломить невыгодную для себя игру.

— Мне нужно не хваро, а ты.

— Что?..

Не хваро, а Ча Ю Вон.

— Ты мне нужна, говорю.

Вдруг Тхэ Рим глубоко вдохнул. Её аромат хлынул ему в лёгкие, и он негромко рассмеялся.

— Или нет. Это ведь я тебе нужен?