Контент удален!

Дождь хлестал по окнам лапшичной, как плеть. Равнодушный дождь, который не прекращался уже несколько дней.

Ночь, когда на улицах почти не осталось прохожих. У дверей лапшичной стояло несколько скромных сумок с вещами.

— Сестра, а куда мы на этот раз? — спросила Бо Дам. Глаза у неё совсем опухли: хоть они всегда скитались, не понимая почему, на этот раз она винила себя и проплакала всю ночь. Ю Вон обняла сестру, в глазах которой всё ещё стояли слёзы.

— Ты не виновата. Виноваты плохие люди. И потом, лапшичная старая, и крыша течёт. Мы переезжаем туда, где будет лучше, так что не расстраивайся.

— Если бы я только не выложила то видео… Прости, сестра.

— Да всё в порядке, говорю же. Вещи собрала? Ваши с Хи Сон фотки до сих пор на стене висят.

— А, эти… Оставлю. Мы же больше не увидимся — заберу, только тосковать буду.

Бо Дам всю жизнь приходилось раз за разом обрывать связь с друзьями, к которым она успела привязаться. Каждый раз это давалось её детскому сердцу нелегко, и Ю Вон мысленно прошептала ей: «Это в последний раз».

Пока Бо Дам и Сун Чжон суетились, Ю Вон стояла у обувного шкафчика и старательно запоминала их, глядя им в спины.

Сун Чжон, приютившая потерявшую мать Ю Вон, стала для неё всем. Ю Вон думала, что больше никогда не заплачет, но при мысли, что она их больше не увидит, глаза, казалось, начали влажнеть.

Дождавшись, когда Бо Дам уйдёт в туалет, Ю Вон поставила сумку с деньгами у ног Сун Чжон.

— На квартиру должно хватить.

Сун Чжон растерянно открыла сумку. Увидев плотные пачки пятидесятитысячных купюр, она побелела.

— Откуда у тебя столько денег…

Взгляд Сун Чжон скользнул к глазам Ю Вон.

— Эти деньги… неужели…

Сун Чжон знала: у Ю Вон есть лишь один способ раздобыть деньги.

Мысль о том, что Ю Вон нарушила предсмертный наказ матери не плакать и всё-таки создала хваро, наполнила лицо Сун Чжон глубоким отчаянием.

— В детстве я однажды плакала, потому что скучала по маме. Знала, что нужно терпеть, но ничего не могла с собой поделать. Тогда я и собрала несколько штук… Я не нарочно их сделала, так что не волнуйтесь.

Будто у неё подкосились ноги, Сун Чжон подтащила ближайший стул и тяжело опустилась на него.

— Бо Дам права. Нельзя вечно так жить. Пока я рядом, вам придётся всю жизнь прятаться.

В несмышлёном детстве Бо Дам, сонная, шла за ними, ничего не понимая, но вечно скрывать от неё тайну Ю Вон было невозможно.

— Как я тебя брошу? Что ты одна умеешь?

Сун Чжон всё качала головой: нет, так нельзя.

— Мне уже двадцать пять. В этом возрасте вполне можно жить одной.

Может, оттого, что расставание наступило так внезапно.

Слова благодарности за то, что пятнадцать лет назад Сун Чжон приютила её, окровавленную, так и не сорвались с губ. Было лишь больно, будто тяжёлый камень давил на грудь.

— Скажите Бо Дам, что сестра уехала вперёд и что мы встретимся, когда вы доберётесь.

Не дожидаясь ответа, Ю Вон закинула на плечи рюкзак, приготовленный в углу. Скажи она Сун Чжон уехать первой и оставить её, та бы ни за что не уехала, поэтому Ю Вон решила уйти сама. Подавив горечь, она взялась за дверную ручку — и в этот миг…

— Твою мать, так я и знал. Чуть опоздал бы — и пришлось бы попотеть, а?

Мужчина с татуировкой змеи нагрянул раньше условленного срока. Сверкающими глазами он окинул сумки и пачки денег в них.

— Это что? Тут, похоже, больше, чем я просил? Откуда за пару дней такие деньжищи? Пошла и продала себя, что ли?

Красуясь силой, главарь грубо схватил Ю Вон за подбородок. В этот момент один из подручных, похотливо разглядывавший её, вдруг влез в разговор, будто его осенило:

— Босс, а ведь она прямо во вкусе Пэк Ман Сика, а? Он же с ума сходит по таким беленьким, хрупким девкам. Он и так в последнее время бесится как ненормальный, что ни одна не нравится.

Главарь прищурился.

— А ведь и правда. Пэк Ман Сик и так прижал нас своими проверками клубов, у ребят руки-ноги связаны, а?

— Ага! Хоть вешайся. Так всё позакрывать придётся. Зуб даю: отдадим её Пэк Ман Сику — минимум год будем работать без всяких облав.

Пока они переговаривались, Ю Вон высвободила подбородок из его пальцев. Мерзко было чувствовать, как от одного короткого прикосновения внутри поднимается жар. Похоже, периоду цветения было всё равно, кто перед ней: даже от касания такого подонка тело самовольно разгоралось.

— Сначала отпусти их обеих. И дай им забрать эти деньги. Тогда я сделаю всё, что вы скажете.

Услышав это, Сун Чжон вскрикнула. Ю Вон, успокаивая, крепко сжала её дрожащую руку. И прошептала: «Сначала позаботьтесь о Бо Дам. У меня тоже есть способ выбраться целой».

Но какой там способ. Не было никакого способа. Она лишь хотела уберечь Сун Чжон и Бо Дам. И к тому же не цеплялась за собственную жизнь. Всё равно ей суждено было умереть пятнадцать лет назад; благодаря Сун Чжон она прожила столько — хватит с неё этой жизни, которую она тянула через силу.

Пусть теперь Сун Чжон и Бо Дам сблизятся с соседями и надолго останутся на одном месте. Только этого Ю Вон и желала.

Тем временем главарь представлял себе, как обрадуется этой девушке падкий на женщин Пэк Ман Сик.

— Эй, тётку с девчонкой выпустите.

Он отступил с прохода и пинком подтолкнул сумку с деньгами к Сун Чжон.

— Сестра… ты что такое говоришь? — всхлипнула Бо Дам, которая в страхе пряталась.

Сун Чжон упиралась, не желая уходить, но мужчины силой вытолкали её за дверь.

— И впредь их не трогай. Иначе я попрошу этого вашего Пэк Ман Сика, или как его там, разорить весь ваш бизнес.

— Смелая какая, ещё и угрожает?

Мужчина гадко ухмыльнулся и шагнул ближе. Ю Вон отступила, а он придвинулся вплотную, почти прижавшись к ней.

— Ну что, теперь и нам пора?

Мужчина с татуировкой змеи потянулся к её шее.

Что теперь со мной будет? Неужели меня и правда вот так продадут? Крепко схваченная за загривок, Ю Вон обречённо закрыла глаза.

Стоило ей закрыть глаза, как в нос проник незнакомый запах. Глубокий, холодный мускус, как зимняя вода… С мягкой примесью горьковатого табака. Следуя за этим запахом, Ю Вон медленно открыла глаза.

В дверях, спиной к свету фонаря, стоял чей-то силуэт.

— Это ещё что? Не хочешь сдохнуть — проваливай, — рявкнул мужчина с татуировкой змеи.

Вместе со своей тенью незнакомец вошёл в лапшичную.

— А если и сдохнуть не хочу, и проваливать не хочу?

Голос у него был влажным, будто промок под дождём, но тон — лёгким, почти шутливым.

— Поесть сейчас, наверное, не выйдет?

— Чего? Этот ублюдок ещё и шутки шутит?

— Я сейчас предельно серьёзен.

— Вали по-хорошему, пока одёжку кровью не заляпал. Тут не место маменькиным сынкам, — глумливо протянул мужчина с татуировкой змеи, окидывая безупречный костюм незнакомца взглядом с головы до ног.

Несмотря на зловещее предупреждение, тот коротко рассмеялся.

— Рос я и правда в холе. Но, думаю, видеть кровь и тебе не хочется.

Он чуть опустил голову и посмотрел на Ю Вон. Она увидела, как он глубоко вдохнул и уголок его губ искривился.

— Эй! Это что за ублюдок, я спрашиваю! Чего все стоите, смотрите?! — заорал мужчина с татуировкой змеи на своих подручных.

Один из них, здоровенный, как кабан, бросился на незнакомца.

Тот коротко усмехнулся, быстро выдернул руку из кармана пиджака и вонзил лезвие в шею нападавшего.

Одно-единственное движение — чистое и изящное. Это казалось нереальным. Лишь когда струя крови из шеи бандита забрызгала её кроссовки, Ю Вон осознала, что жуткая сцена перед ней — реальность.

Заколотый даже не вскрикнул и мешком рухнул на пол.

Ю Вон смотрела на незнакомца дрожащим взглядом. Кто он? Кто он такой и почему здесь? Но сейчас ей казалось, что именно этот мужчина спасёт её от опасности. От этого странного облегчения её тело щедро излило аромат. Словно моля о помощи.

— Не ранена? — спокойно спросил он и, склонившись к Ю Вон, взял её за запястье. Когда он провёл пальцами по коричневому шраму, так не вязавшемуся с белой кожей, его лицо наконец оказалось на свету.

Будто опьянённый её ароматом, мужчина закрыл глаза. Ресницы легли под глазами лёгкой тенью, и резкие черты его лица стали спокойнее. Прямой нос и твёрдая линия подбородка походили на искусную скульптуру, высеченную из холодного мрамора.

Он глубоко вдохнул, будто смакуя вкус, и медленно открыл глаза. В тот миг, когда их взгляды встретились, сердце пронзила боль, словно оно плавилось в огне.

— Не узнаёшь меня?

Что-то будто вспоминалось и тут же ускользало; голос казался то знакомым, то нет — всё путалось. Ю Вон искала в памяти его след. Глядя в её глаза, в которых проступал страх оттого, что ответ так и не находился, мужчина хмыкнул.

— Обидно, честное слово. А я тебя ни дня не забывал.

Он оттянул мокрый от дождя воротник рубашки. В желтоватом свете обнажилась левая сторона его шеи.

Страшный шрам.

— Всё ещё не вспомнила?

— …

— Это ведь ты сделала.