Онлайн чтение книги Бугипоп Boogiepop and Others
1 The tender

В эпоху, когда таких не увидишь, стоял дом в западном стиле, похожий на замок.
— Ого, это неплохо.
Стоя перед зданием, которое, казалось, было сделано из беспорядочно сложенного щебня, Кёитиро Терацуки выглядел искренне впечатлённым.
— Г-господин, мы слышали, что вы приедете, и попытались подготовиться, насколько смогли, но это всё… — укоризненно проговорил адвокат, стоявший позади Терацуки.
Кроме адвоката, в окрестностях заколоченного особняка не было ни души.
— Итак, вы слышали, что я приеду, и попытались быстро всё убрать, хм? Хорошо, что я заглянул так внезапно. — Тот, кого адвокат называл «господином», Терацуки, усмехнулся.
Его внешне молодой вид почти не позволял догадаться, что официально ему было 52 года. Те, кто не знал, могли бы предположить, что ему около тридцати — всего лишь половина. Как бы то ни было, он был и оставался владельцем успешной корпорации, распространившей своё влияние на все мыслимые рынки за одну жизнь. В своём роде он был единоличным лидером.
— Такие места лучше всего, когда к ним не прикасались человеческие руки.
Терацуки крутил трость в воздухе. Не похоже было, что у него болела нога, так что, вероятно, это было просто для вида.
— П-понятно…
Лицо юриста было мрачным. Он смог проверить это место только на уровне документов. Он был уверен, что это дом его бывшего работодателя. Однако тот работодатель, для которого он так и не смог найти наследников, умер, оставив долги, и теперь один из кредиторов по этому долгу, Терацуки, требовал показать ему дом изнутри. Но это было слишком рано. У мужчины не хватило порядочности даже подождать до похорон.
— Заперто, как я погляжу. У вас есть запасной ключ?
— Нет. Господин Кигава не хотел, чтобы кто-то сюда проникал, потому что он… он был тем ещё чудаком.
— Тогда войдём через окно. Сигнализация отключена, верно?
— Ах, д-да, думаю.
Внезапно Терацуки ударил тростью по окну в соседнюю комнату. Стекло разбилось с особенно громким звуком, осколки посыпались на землю.
— Ах! — застигнутый врасплох, адвокат отпрянул от внезапного шума. Тем временем Терацуки уже шагнул в дом через проделанное им отверстие.
Он оглядел комнату и фыркнул с недовольным «хм».
— На удивление обычная, не то что фасад.
— В-вам не нравится? — поинтересовался адвокат, следуя за Терацуки, но тот неумолимо продвигался вглубь, не отвечая. Затем он начал самонадеянно осматривать дом покойного.
Следуя чуть позади, адвокат подумал: «Этот тип страшнее, чем я думал…», глядя в спину Терацуки. Неужели он и правда собирался, как стервятник, растащить наследство господина Кигавы до последнего? Как будто в нём не было никакого милосердия.
Затем, подойдя к определённой комнате, Терацуки внезапно остановился.
— Эй.
— Д-да? — испуганно отозвался адвокат.
— У этого места тоже нет чертежа, верно?
— Д-да, нету.
— Понятно. Похоже, мы поладим, — пробормотал он с усмешкой.
— А?…
Терацуки зашёл в комнату. Она напоминала склад, повсюду были сложены различные коробки. Часть из них, судя по всему, занесли недавно; на них значилось: «ванильный экстракт», «мёд», «шоколад», «желейные бобы». Этикетки, вероятно, были правдивы, судя по странному, приторно-сладкому запаху, окутывавшему всё помещение.
— ……? — Адвокат нахмурился. Господин Кигава Норисукэ был известен как пьяница, и все знали, что он не ест сладкого.
Так почему же у него в доме была их целая гора?
Терацуки, методично постукивавший тростью по полу, остановился.
— Здесь?
Там ничего не было; это был обычный пол в месте, где заканчивался ковёр.
Как раз когда адвокат с озадаченным видом начал гадать, о чём это он, Кёитиро Терацуки внезапно выпалил:
— Эй, вы сделали достаточно. Убирайтесь отсюда.
То, как он это сказал, было холодным.
— Ч-что? Нет, вы не можете просто…
— Я заберу всё. Всё поместье. Это должно покрыть его долг передо мной. Я разберусь и с другими кредиторами. Это значит, что вы больше не будете заниматься финансами Кигавы Норисукэ.
— А, нет, это…
— Есть проблемы? Если есть, вам придётся искать нового покупателя. Думаете, у вас получится? Если думаете, что да, можете попробовать…
Терацуки уставился на адвоката, и тот съёжился, словно лягушка, пойманная взглядом змеи.
— Ах, нет, я-я понимаю. Я всё подготовлю прямо сейчас!
— Тогда вам лучше поспешить и заняться этим.
Затем Терацуки потерял к адвокату интерес и снова уставился в пол. Адвокат быстро ретировался и исчез.

— Итак…
Оставшись один, Терацуки снова начал усердно постукивать тростью по полу. Когда он ударял по этой плитке, звук отдавался глуше, чем от соседних. Очевидно, на другой стороне пола была какая-то большая полость.

Когда дверь в потолке со скрежетом открылась, молодой человек, сидевший на диване и понурив голову, издал глубокий вздох.
— Бесполезно, Норисукэ. Я всё ещё не могу сказать, чем это обернётся.
Голос у него был высоким, как у мальчика, но телосложение — как у взрослого.
— Господин Кигава Норисукэ больше не придёт. — Голос донёсся сверху.
Удивлённый, молодой человек поднял голову. Терацуки, стоявший на винтовой лестнице, ведущей в комнату, выглядел заинтригованным.
— У тебя красивое лицо. Чем-то напоминает «Давида» Микеланджело, — кивнул он с одобрением.
— ……… — Молодой человек продолжал тупо смотреть на него.
— Твой первый раз? — спросил Терацуки.
— … А?
— Я спрашиваю, первый ли раз ты встречаешься с кем-то, кроме Норисукэ.
— … А, да. Но…
— Меня зовут Терацуки Кёитиро. Можешь звать меня Кёитиро. А твоё имя?
— Тосукэ. Кигава Тосукэ. — Он представился шёпотом.
— Похоже, ты меня понимаешь. Видел что-нибудь хорошее по телевизору?
— Я… перестал, потому что это было скучно.
— О? Почему же скучно?
— Все говорят и делают одно и то же. И выглядят все одинаково. Это глупо.
— И это довольно резко, не так ли? — Терацуки весело улыбнулся.
Затем он снова оглядел подвал.
Потолок был стеклянным, и снаружи проникало много света. Пространство не казалось замкнутым. Там также была оборудована кухня, настолько роскошная, что могла бы быть в первоклассном ресторане. Однако было ясно, что ничего из этого не было установлено профессионально. Оборудование было довольно разношёрстным.
А ещё были холодильники.
Пять огромных агрегатов, выстроенных в ряд, издававших низкий гул, что эхом разносился по всей комнате.
— Тебе не нравятся другие люди? — спросил Терацуки.
— … — Молодой человек, Кигава Тосукэ, снова погрузился в молчание.
— А что ты думал о господине Кигаве Норисукэ? Он ведь запер тебя здесь, верно?
— Не говори «запер». Я сам предпочёл быть в таком месте.
— На улице страшно?
— ……… — Тосукэ уставился на Терацуки, и тот уставился на него в ответ.
— Твоя кожа… — при этих словах тело Тосукэ напряглось. — Это ещё одна причина, по которой тебе не нравится телевизор?
— ………
— Мятно-зелёная. Единственные люди с таким цветом кожи — это те, кого раскрашивают, чтобы они выглядели как инопланетяне. Такие люди, как ты, по сути, не принадлежат этому миру.
— … Я знаю, что отличаюсь от всех остальных.
— Ммм.
— И я знаю, что если выйду на улицу, люди будут смотреть на меня странно.
— Это ладно.
— Но я не возражаю. Пока есть Норисукэ. Он дал мне смысл жить.
— И какой же?
— Он ест моё мороженое. — Он протянул свои полупрозрачные, бледно-зелёные руки. — Делать разное мороженое очень весело, и мне нравится, когда Норисукэ высказывает своё мнение о нём. Хотя иногда он говорит резкие вещи, вроде: «Это то же самое, что ты делал в прошлый раз». Но когда он хвалит меня, это действительно приятно.
— То есть ты занимался этим больше десяти лет?
— Я занимаюсь этим столько, сколько себя помню, но мне никогда это не казалось утомительным, и я не хочу заниматься ничем другим. Хотя Норисукэ приносит мне всякое, например, игры и книги, я теряю к ним интерес, когда сравниваю их с созданием мороженого. Вся эта всячина просто не для меня. А делать мороженое — другое. Это то, что я делаю своими руками.
— Понятно… — Когда Терацуки опустил голову, Тосукэ спросил:
— Что случилось с Норисукэ?
— Он умер. — Терацуки ответил быстро и безжалостно.
— ……… — Тосукэ снова умолк, его лицо исказилось болью.
Терацуки сказал ему:
— Ты же знаешь, что это значит, да? «Умереть».
— Знаю. — Тосукэ раздражённо покачал головой.
— И со мной тоже покончено, верно? — Он не выглядел сильно опечаленным. Может, просто было неподходящее время, а может, он и вовсе не умел так чувствовать.
— Покончено, говоришь?
— Ты ведь пришёл сюда просто поглазеть, да? Норисукэ больше нет, так что некому защитить моё зелёное тело. Я знал, что этот день наступит, вопрос был только во времени, — слабо пробормотал он. Терацуки спокойно смотрел на него.
— Как долго ты знаешь, что ты ненормальный?
— Я всегда это знал.
— Он рассказывал тебе что-нибудь о том, где ты родился?
— Нет, я, наверное, не сын Норисукэ, но он всегда вёл себя так, будто я им был.
— Что ж, тогда мне интересно… — Терацуки подошёл к Тосукэ и прошёл мимо. Он повернулся к холодильникам.
— ……? — Когда Терацуки открыл один из холодильников, Тосукэ вопросительно посмотрел на него.
Он был полностью переоборудован в морозильник, и внутри теснились миски и пакеты, битком набитые мороженым всех цветов. Всё было забито ими до отказа.
— Вне дома господин Норисукэ почти не ел сладкого. И всё же, несмотря на это, он почему-то ел твоё мороженое. Мне это крайне интересно.
— Ага… — Тосукэ многозначительно улыбнулся.
— На это была довольно простая причина.
— И какая?
— Моё мороженое было просто настолько вкусным. Попробовав его, все остальные сладости, что он ел, не шли с ним ни в какое сравнение. — Он сказал это с полной уверенностью, и его глаза блестели от невинной гордости.
— О? Не возражаешь, если я попробую?
— А, секунду!
Вскочив с дивана, Тосукэ достал из одного из холодильников пакет. Затем, зачерпнув его содержимое инструментом, взятым из набора, он выбрал блюдо из на удивление полного столового сервиза и выложил на него мороженое. Аккуратно поместив сверху один листик мяты, он сказал:
— Вот, угощайся! — Тосукэ добавил ложку и подал мороженое Терацуки. Он был на удивление искусен.
— Спасибо. Ну-с, посмотрим. — Терацуки, как до него, предположительно, и Кигава Норисукэ, сел за стол и отведал замороженный десерт.
Его лицо выразило удивление.
— Это…! — Он начал зачерпывать ещё и ещё.
Тосукэ ухмыльнулся, глядя на Терацуки.
— Ну как? Я этим весьма горжусь, если можно так сказать.
— Да, и не зря. Никогда прежде не пробовал ничего подобного. Потрясающе.
— Хе-хе… — Тосукэ самодовольно потёр кончик носа.
Затем, когда Терацуки отложил ложку, на его лице появилась слабая улыбка.
Он медленно заново оглядел обстановку.
«Можно подумать, что это место — маленькая империя; миниатюрная страна грёз, где правит мороженое. Должно быть, Кигава Норисукэ приложил немало усилий, чтобы всё это устроить».
Терацуки поднёс ложку к губам и насладился холодным, чувственно-сладким вкусом, растекавшимся во рту.
— Это было любимое мороженое Норисукэ?
— Э? А, нет. Это, кажется, было для него слишком сильным.
— Тогда почему ты дал его мне?
— Я подумал, оно подойдёт тебе больше.
— Оно мне определённо нравится, но как ты это понял?
— Хмм… — Лицо Тосукэ стало озадаченным. Затем он сказал нечто, что не имело смысла. — Как? Это боль, которую ты несёшь.
— …Боль? Что ты имеешь в виду?
— Твоя боль. Когда я смотрю на тебя, я чувствую что-то в груди, прямо здесь… — Тосукэ постучал чуть выше и чуть в сторону от солнечного сплетения. — Как будто я чувствую там эту лёгкую, почти нечёткую боль. Эта боль и натолкнула меня на мысль, что тебе понравится это мороженое. Я всегда менял мороженое, которое давал Норисукэ, в зависимости от того, какая боль у него была в тот момент.
— ……… — Терацуки вздрогнул, осмысливая слова Тосукэ.
— …Ты правда можешь чувствовать предпочтения человека? То, что лучше всего для его ума и тела? Чувствовать это физически, я имею в виду.
— … Не знаю, это звучит слишком сложно, но я довольно уверенно определяю, какое мороженое людям нравится. Это был не только Норисукэ — тебе ведь тоже понравилось, верно?
— Определённо так. — Терацуки опустил взгляд на мороженое.
Это больше не была просто вкусная еда. Теперь в глазах Терацуки это было «оружие».
Мужчина закрыл глаза и испустил лёгкий вздох.
— Всё, что мне сказали, — это что Кигава Норисукэ отвечал за сохранение неудавшегося эксперимента, о котором следовало заботиться; очередная из тех вещей, которые приходится делать как части Организации Това. Но я никак не ожидал этого… Чёрт, с этим, наверное, можно и весь мир захватить, — тихо пробормотал он.
— Хм? Что ты сказал? — Тосукэ не очень хорошо уловил загадочные слова Терацуки. Тот открыл глаза и повернулся к Тосукэ.
— Полагаю, у тебя есть ещё много такого мороженого?
— Конечно.
— Хорошо, хорошо… Тогда как насчёт вот чего, Тосукэ: не хочешь ли ты показать свои таланты миру?
— А? — Тосукэ заморгал. — Что ты имеешь в виду?
— Если дело в твоей коже, мы можем найти способ довольно легко её прикрыть. Способов много. Но важнее другое: ты когда-нибудь думал о том, чтобы захватить мир с помощью мороженого?
— …Ты издеваешься надо мной? — Тосукэ начал выглядеть слегка раздражённым.
Однако Терацуки мягко ответил:
— Нет-нет. Я очень, очень серьёзен. — Он слегка развёл руками. — Я думал добавить тебя в одно из подразделений моей компании — точнее, в отдел быстрого питания — и сделать тебя королём этого подразделения.
— ………? — Не в силах понять, что он говорит, Тосукэ просто моргал.

… Так началось падение Кигавы Тосукэ.

* * * * *

Меня зовут Капитан Уокер. Зовите меня Капитан. Я рассказчик этой истории.
Думаете, странное имя? Ну, неважно. Просто оно хорошо звучит. Хотя это не значит, что я на самом деле капитан или что-то в этом роде. Хе-хе-хе.
В общем, что до нашего волшебника, встреча с этим типом, Терацуки Кёитиро, в начале этой истории была сумасшедшей удачей. То есть этот парень не только спас его от того, чтобы его избили до полусмерти, но даже дал ему место, где он мог показать своё мастерство. Конечно, в то же время встреча с Терацуки стала для нашего волшебника и бездонной ямой несчастий. Хотите знать, почему? Да потому что, по сути, у Терацуки не было будущего… Когда задумываешься об этом, становится чертовски паршиво. Особенно потому, что сам он это прекрасно осознавал.
И знаете что, я думаю, именно это делает его на голову выше остальных, потому что, угадайте что, волшебник, как я вижу, в глубине души Терацуки всегда собирался предать именно ту организацию, частью которой ты, мелкий засранец, был.
Но серьёзно, Терацуки — вот это был парень, который знал, что делает. По сути, отчёт о Тосукэ звучал примерно так:
«Он слишком ценен, чтобы от него избавляться. Способность производить вкус, очаровывающий других людей, может быть очень полезна для экспериментов Организации Това».
Ещё он сказал:
«Вкусы, которые он производит, обладают особенностью, которую нигде больше не найти, и, с этой целью, стимулируя нервы, ответственные за вкус, они могут позволить пробудиться дремлющим чертам, открывая возможность для нового изменения в умах людей».
И так далее, и тому подобное. Суть в том, что он продолжал говорить, что все эти вкусы могут иметь некую опасную часть, способную изменить структуру личности. Была ли это правда? Никто не мог сказать в тот момент, но он заявил, что собирается провести эксперименты, чтобы это выяснить. Чёрт, да это могло быть просто хернёй для отмазки, но у нас действительно не было данных, чтобы доказать обратное.
Тем не менее звучало это достаточно правдоподобно, так что система купилась. В конце концов, они могут делать всё, что им, чёрт возьми, заблагорассудится. Но они не были идиотами, поэтому тайно внедрили агента, чтобы следить за всем…
Ну, в общем, благодаря тому и сему Кигава Тосукэ чудом избежал смерти; хотя, конечно, он ничего этого не понимал. А его роль — закладывать «бомбу» внутрь каждого человека? Этого он тоже ни хрена не понимал. Невежество — оно и впрямь блаженство, да?
В итоге, благодаря интригам Терацуки, Тосукэ так ничего и не рассказали, включая то, кем он был на самом деле. Считал ли Терацуки, что так будет лучше? Или его душа была настолько злобной? Ну, теперь этого уже не узнать. Так или иначе, Кигава Тосукэ, мальчишка, проведший всё время в том поместье, был увлечён Терацуки и вышел во внешний мир, ничего не понимая.

* * * * *

— Прежде всего, не возражаешь надеть это на лицо?
Когда Терацуки протянул ему набор тонального крема и макияжа, Тосукэ заморгал.
— …Ты всё это для меня достал?
— Нет-нет, у меня уже было. По правде говоря, я тоже весьма увлекаюсь переодеваниями. — Терацуки усмехнулся.
— Да ну?
Тосукэ, который так и не понял, о чём он говорит, покрыл свою зелёную кожу макияжем, как ему и сказали. Благодаря своей ловкости ему удалось нанести его чисто, не испортив.
Они вышли из поместья и сели в BMW Терацуки. Водителя не было. Несмотря на огромное богатство, он предпочитал водить сам.
— Кстати, насчёт того мороженого, — заговорил Терацуки с Тосукэ, — ты действительно хорошо подбираешь вкус для каждого человека; но получится ли у тебя подобрать вкус, который подойдёт целой толпе?
— Что ты имеешь в виду?
— Если ты не сможешь, это не будет фастфудом. Оно должно быть одинаковым каждый раз. Допустимо некоторое разнообразие, но иметь кучу едва уловимых и разнообразных вкусов просто нереально.
— Ха, — кивнул Тосукэ. — Вот как это работает?
— Ты сможешь? — Когда Терацуки спросил это, Тосукэ приподнял уголки губ и фыркнул носом, будто Терацуки назвал его идиотом.
— Это глупый вопрос.
— В смысле…?
— Как я справлюсь со всеми? Мне и не нужно будет. Легко найти вкус, который подойдёт всем.
— Правда? И как же ты это сделаешь?
Тосукэ взмахнул пальцем в воздухе и самодовольно заявил:
— Всё, что мне нужно, — это немного схалтурить.
… Так началась слава Кигавы Тосукэ.

— Хм… Ну, я не сказал бы, что это откровенно плохо… — попробовав мороженое, стоявшее перед ним, старший исполнительный директор Suzukuni Confectionery Сигэру Киносита выглядел озадаченным.
— Так что? Я бы сказал, оно почти готово к запуску в производство, вы не согласны? — произнёс Кагэяма, сотрудник, присланный из MCE.
В конференц-зале, где собрался совет директоров Suzukuni Confectionery, перед каждым местом стояла порция мороженого, доставленного из MCE. Все пробовали его в тишине.
— Хм, ну, что думают остальные? — уклончиво ответил Киносита, покончив с мороженым, и перевёл разговор на других. — Что скажете, директор Сакагути?
— Хм… Честно говоря, к самому продукту у меня претензий нет… — Сакагути тоже не дал определённого ответа. — Однако, согласно этим данным, производство обойдётся весьма дорого. Думаю, вопрос в том, как мы вообще сможем его производить.
Почему-то замечание Сакагути заставило всех в комнате вздохнуть с облегчением. Присутствующие наконец заговорили, хотя до этого хранили молчание.
— Да, это действительно вопрос.
— Такие корректировки явно превысят среднюю производительность нашей линии.
— Конечно, если вас беспокоят первоначальные затраты, господин Терацуки сказал, что «готов полностью взять на себя все дополнительные расходы», — ответил Кагэяма.
— Господин Терацуки так сказал? Ну, если так, то, уверен, всё будет в порядке; однако у нашей компании нет прецедентов участия в подобном партнёрстве с ним. — Киносита опустил взгляд на свою миску. Впрочем, она уже опустела.
— Ах, у меня есть ещё. Не возражаете попробовать другой образец? — Кагэяма действовал расторопно. Он достал блюдо из своего контейнера-кулера, поднёс к Киносите и выложил на него ещё одну порцию мороженого.

— …Да какого чёрта?! — просматривая видеозапись событий в конференц-зале, Тосукэ недовольно фыркнул. — Ну почему они не говорят о том, какое оно вкусное?!
Запись была сделана камерой, скрытно установленной в находившейся рядом сумке, так что директора Suzukuni Confectionery, разумеется, понятия не имели, что их снимают. «Иди и запиши это для него, — сказал Терацуки, — будет интересно». Так что по его просьбе Кагэяма нехотя всё заснял тайком.
— Так всегда бывает. В конце концов, это бизнес, а не игра.
— И всё равно…
Тосукэ был одет в свитер с высоким воротом и шёлковые перчатки, явно пытаясь скрыть цвет своей кожи. Только лицо его было покрыто естественно выглядящим макияжем. Так он и появлялся на людях; свою настоящую кожу он не показывал никому, даже другим сотрудникам.
Кагэяма, работник отдела новых разработок MCE, вздохнул. Его перевод в этот отдел случился практически внезапно. Однажды ему сказали, что он будет помогать делать любое мороженое, какое придумает Тосукэ, а на следующий день он уже разбирался со всеми неприятностями, которые причиняло ему полное неведение Тосукэ о внешнем мире.
— О! Ты и вправду достаёшь его?
Глаза Тосукэ засияли. На экране как раз показывали, как Кагэяма передаёт Киносите второе блюдо.
— Ага… — Кагэяма слегка нахмурился. Он знал, что последует дальше, и не хотел, чтобы Тосукэ это видел, ведь тот в последнее время и так стал чересчур самоуверенным. Но по приказу Терацуки ему пришлось показать запись, так что остановить её сейчас он не мог.
На экране, едва положив новое мороженое в рот, Киносита застыл. Его глаза расширились от изумления.
— …Э-это… — Он был поражён, буквально окаменел, не в силах ничего сказать.
Увидев это, Тосукэ расхохотался.
— Ха-ха! Стариканапросто оглушило, в прямом смысле!
— Это-то что такое было? Вы же велели мне дать ему только ещё одну порцию.
— А, я заранее видел фотографию этого старика, так что мог определить его предпочтения. Остальных я в лицо не видел. У него боль как бы с «трещинкой», понимаешь? Добавление небольшой кислинки обычно хорошо срабатывает на таком чувстве.
— Ха… — Тосукэ выдал объяснение, которое ничего не объясняло, но, даже пребывая в недоумении, Кагэяма не горел желанием углубляться в тему. В итоге он решил промолчать.

В конце концов, именно Тосукэ выбрал Suzukuni Confectionery в качестве производителя своего мороженого. Он систематически заказывал все виды мороженого, какие только были на рынке, и пробовал каждое. В итоге Suzukuni Confectionery оказалась на вершине его списка.
— У них крепкая база. Вкус немного простоват, но мастерство определённо есть, — сказал он или что-то в этом роде. А фактическое выяснение логистики партнёрства было уже работой Кагэямы и его отдела. Тосукэ же обычно просто раздавал указания, как ему вздумается.
«Да уж… Если этот парень попрётся на переговоры или куда-то ещё, он всё испортит». Кагэяма посмотрел на Тосукэ, хлопавшего в ладоши от восторга, и вздохнул. Тот вёл себя как ребёнок.
— Ты только посмотри на его лицо! Оно прямо говорит: «Дайте мне ещё»! Ха-ха-ха! — Он показывал на экран и истерически хохотал.
Кагэяма прочистил горло.
— …В любом случае, похоже, они намерены провести официальное обсуждение. Думаю, ответа придётся ждать около недели. — Как только он это произнёс, Тосукэ резко повернул голову в его сторону.
— …Неделю?
— Да, примерно столько, как мне сказали.
— …Почему? — спросил он совершенно серьёзно.
— «Почему», — говорит…
— Им всё-таки не понравилось? — Голос его дрожал, он выглядел так, будто вот-вот заплачет. — Моего мороженого недостаточно, чтобы они согласились работать с нами?
Он обхватил колени руками и прижал их к себе. Руки дрожали; он не валял дурака. Напротив, он был искренне напуган.
«…Что с этим парнем?»
Только что он был таким уверенным, а теперь развернулся на сто восемьдесят градусов. И вот он уже дрожит.
— …Нет, это не так. Выделять время в таких случаях — обычная практика; это не значит, что они отклонят предложение. — Тосукэ поднял голову и недоверчиво посмотрел на него.
— …Правда? Ты правда думаешь, что они согласятся?
— Если говорить о моём личном ощущении — думаю, они могут дать добро.
— …Понятно. Тогда это здорово, но… — Выражение его лица оставалось обеспокоенным. Кагэяма, которого всё это уже начинало угнетать, попытался сменить тему.
— Ах да, кстати, нам ведь ещё нужно найти и нанять персонал? Не думаю, что вам стоит пытаться тащить всё на себе. Есть мысли на этот счёт?
— Персонал?… Ах да, чтобы делать мороженое. — Тосукэ покачал головой пару раз. — Не знаю… Разве есть кто-то, кто делает мороженое так же хорошо, как я? — произнёс он с совершенно серьёзным видом.
Это было чрезвычайно смелое заявление, но оно не звучало надменно или высокомерно. Он произнёс это так, словно констатировал очевидный факт, и именно это делало его слова столь возмутительными.
— Нам не нужен кто-то вашего уровня. Я лишь говорю о том, что нам нужен человек в штат, который будет помогать, что-то вроде ассистента, понимаете, о чём я? — сказал Кагэяма, наконец устав от Тосукэ.
— Хм… — Слушал ли он или нет, Тосукэ скрестил руки на груди и начал размышлять. — Не сказал бы, что у меня есть кто-то на уме, но…
— Что?
— Человек, которому я хотел бы дать попробовать своё мороженое. Похоже, она тоже делает мороженое и другие сладости.
— И кто же это?
— Она попалась мне в одной статье. Я смотрел на её фотографию, и боль, которую я от неё почувствовал, была интересной. Кажется, её звали что-то вроде… Кусуноки Рэй.

* * * * *

…Ну вот, как вы уже наверняка поняли, именно здесь в нашу историю входит Кусуноки Рэй.
В то время девушке был всего двадцать один год, и даже в столь юном возрасте она уже была преподавателем в некой кулинарной школе. Это вам не подработка в круглосуточном магазине. Школа наняла её в качестве номинальной фигуры, чтобы хорошо выглядеть. Поэтому, хотя её и называют преподавателем, всё её реальное преподавание в этом году свелось к нескольким занятиям тут и там. Большую же часть времени она путешествовала по разным странам, пробуя сладости под предлогом обучения, и выигрывала всевозможные конкурсы от имени своей школы, и тому подобное. Примерно с подросткового возраста она сокрушала любой кондитерский конкурс и соревнование по мороженому, с какими только сталкивалась, и слухи о её таланте распространились повсюду. Президент школы даже любил, когда она развлекала гостей, готовя торты и другие десерты на корпоративных ужинах. Излишне говорить, что она была весьма популярна.
Учитывая всё это, неудивительно, что школа была совсем не в восторге, когда люди Кагэямы попытались связаться с Кусуноки Рэй.
— Эта девушка — гордость и радость нашей школы, она не может просто так уйти.
— Мы вынуждены просить вас прекратить попытки переманить её у нас.
… и так далее, и тому подобное. Всё это звучало весьма угрожающе. Люди Кагэямы пришли к выводу, что заполучить её нет никакой возможности, и попытались воззвать к Тосукэ.
— Сэр, это бесполезно. Давайте просто найдём кого-нибудь другого. — На это Тосукэ издал что-то похожее на стон, задумался на мгновение и наконец спросил в ответ:
— У нас ведь есть адрес Кусуноки Рэй?
— Ну, более-менее. MCE проверила её данные некоторое время назад. Но, сэр, вы же не думаете отправиться туда? Если вы это сделаете, она может и не захотеть…
— Ну что ж, — продолжил Тосукэ, будто не слыша собеседника, — как насчёт того, чтобы как-нибудь отправить ей немного мороженого? — Произнеся это, он усмехнулся с таким видом, будто всё это казалось ему весьма забавным.
— Ха-а…

В общем, как и приказал Тосукэ, люди Кагэямы отправили немного мороженого, приготовленного им, по её адресу, воспользовавшись службой доставки на дом с морозильной камерой. И, что ж, вот к чему всё это привело…

* * * * *

— Это здесь? — Кусуноки Рэй посмотрела на Кагэяму, стоявшего рядом.
— Д-да, ну… — Кагэяма выглядел смущённым.
Они стояли перед полуразрушенным, ветхим зданием с выбитыми окнами. Трудно было представить, что здесь кто-то живёт; по сути, оно выглядело как хрестоматийный пример заброшенной постройки.
— То есть вы утверждаете, что парень, сделавший это мороженое, где-то здесь?
Рэй была одета в фиолетовое платье и большую тёмно-синюю шляпу. С её посадкой фигура несколько напоминала гриб. Она, безусловно, была красива, но надутые губы придавали ей сходство с капризным ребёнком.
— О, ну, он парень эксцентричный. Сказал, что не хочет, чтобы вокруг было много народу, — ответил Кагэяма, вытирая платком пот со лба.
— Угу. — Рэй кивнула и без малейшего колебания шагнула в здание.
Кагэяма поспешил за ней.
Часом ранее Рэй внезапно появилась в офисе и сделала несколько дерзкое заявление:
— Приведите парня, который сделал это мороженое.
— Что?
— Ты слышал.
После того как он сообщил, что того сейчас нет на месте, она потребовала: «Тогда отведите меня туда, где он находится». В замешательстве он позвонил туда, где остановился Тосукэ, но связи не было. Было ясно, что так он ничего не добьётся, и в итоге он повёз её прямо к нему.
— Этот лифт вообще работает?
— Д-да…
— Ненавижу подниматься по лестнице. Это отнимает слишком много сил. — Все её реплики звучали как безапелляционные заявления.
— Не волнуйтесь. В здании есть и газ, и электричество… просто в нём больше никто не живёт. Впрочем, это неудивительно, ведь его изначально собирались сносить.
Кагэяма вызвал лифт.
Однако, даже прождав довольно долго, лифт так и не пришёл. Он не понимал, в чём дело, но происходящее ему решительно не нравилось.
— Не едет, верно?
— …Похоже, нет.
Дисплей лифта показывал, что он стоит на седьмом этаже, а это был как раз этаж, который занимал Тосукэ.
— Ну, неважно. Тогда по лестнице. — И с этими словами она немедленно направилась к лестнице.
— А? Но вы же только что сказали…
— Может, я и ненавижу ходить пешком, но ждать я ненавижу ещё больше. Лучше уж пройтись. — В её голосе не слышалось ни капли раздражения. И снова это прозвучало как не подлежащее обсуждению утверждение.
— О… о. — Кагэяма последовал за ней.
А через десять секунд после того, как они скрылись из виду, цифры на дисплее лифта начали опускаться, будто момент их ухода был идеально рассчитан.

Для человека, утверждавшего, что ненавидит ходить пешком, Рэй передвигалась на удивление быстро, и Кагэяме было трудно за ней поспевать. Несмотря на то что на седьмой этаж они поднялись почти галопом, Рэй была спокойна и даже не запыхалась.
— Это здесь? — Стоя перед закрытой чёрной дверью, она обернулась к Кагэяме.
— Д-да, здесь. Я сейчас позову его… — и в тот самый момент, когда Кагэяма потянулся к кнопке домофона…
Дзинь. Позади них раздался тихий звук.
Нетрудно догадаться, что звук исходил от лифта. Он поднимался с первого этажа, и этот сигнал означал, что он наконец достиг цели.
— ………
Они переглянулись.
В этот миг дверь лифта медленно открылась, словно извиняясь за то, что последует дальше; а затем из него внезапно кто-то выскочил.
— Эй! Добро пожаловать! Я знал, что ты придёшь в гости!
Взглянув на фигуру, Кагэяма остолбенел. Главным образом потому, что перед ним стоял клоун.
Да, клоун.
Нет, серьёзно, клоун.
Только так это и можно было описать.
Вокруг его глаза красовалась большая отметина в форме сердца, а всё лицо было равномерно окрашено в блёклый изумрудно-зелёный цвет. Тон его кожи был слишком глянцевым и полупрозрачным, чтобы быть гримом, но этого никто не заметил.
— К… Господин Кигава?
— Удивлён? Ха-ха-ха! — Кигава выпятил грудь и засмеялся.
От изумления Кагэяма не мог вымолвить ни слова. Однако та, кого приветствовал Тосукэ, — Кусуноки Рэй — оставалась всё так же невозмутима.
— Так ты и есть Кигава Тосукэ, да? — бесстрастно произнесла она. Казалось, её ни капли не заинтересовало и не смутило представшее перед ней зрелище. — Ты остановил лифт, верно?

— Хорошая зарядка, правда? Стоит побольше нагружать мышцы ног, если и дальше собираешься создавать все эти вкусные сладости.
— Как ты приготовил это мороженое? — резко спросила его Рэй, проигнорировав слова Тосукэ.
— А-а-а, это! — Тосукэ скрестил руки на груди и замычал. — Полагаю, именно моё великолепное мороженое и привело тебя сюда, хм?
— Оно было не «великолепным». Скорее, третьесортным, — ровным тоном ответила Рэй. Тосукэ драматично пошатнулся от этой реплики, вплоть до звуковых эффектов, но Рэй не обратила на его реакцию никакого внимания. — Но это мороженое было каким-то странным. Что, чёрт возьми, ты использовал?
— А-а, ну, это было просто немного магии, — Тосукэ взмахнул руками, — в конце концов, я волшебник.
— Нет, ты мошенник. — Рэй нахмурилась, глядя на него. — В нём не было сахара. Такое нельзя называть мороженым.
Кагэяма в замешательстве посмотрел на Тосукэ. Он пробовал это мороженое перед тем, как его отправили на тест, и, признаться, подумал, что оно было почти приторно сладким. Как же так вышло, что в нём не оказалось сахара?
— Довольно полезно для тех, кто на диете, а? — Тосукэ ухмыльнулся, и это лишь заставило Рэй покачать головой.
— Правда? Потому что я практически уверена, что в этом мороженом было куда больше калорий, чем в любом нормально приготовленном. И для пищеварения оно вредно. Я бы даже сказала, что в целом оно было просто очень нездоровым. Вот почему ты — самозванец. Думаешь, весело так дурить людей? Ты использовал рис в качестве основы, верно? Ферментировал его, мариновал, а соль добавил как акцент, чтобы казалось сладким. Однако, что я хочу знать — так это что, чёрт подери, ты сделал с рисом до этого. — Она без малейшего труда выпалила всё это, а Тосукэ улыбался всё шире и шире.
— …Как я и думал, ты не упустила ни единой детали. Раскусила меня до конца.

— В любом случае, мой маленький фокус с магией — это одно. А теперь я надеялся дать тебе попробовать кое-что из моих более серьёзных партий. — Тосукэ предложил Рэй, которая теперь находилась у него в комнате, всевозможное мороженое. На нём, разумеется, всё ещё был клоунский наряд.
Рэй молча пробовала по кусочку каждого вида.
Кагэяма нервно наблюдал за всей сценой; однако Рэй не проявляла никакой реакции, механически отправляя в рот одно мороженое за другим. Это зрелище заставило Кагэяму забеспокоиться, понимает ли она вообще вкус того, что ест.
Вскоре она закончила дегустацию и метнула острый взгляд на Тосукэ.
— …Ты в своём уме?
— Не уверен. Кагэяма, я в своём уме?
— А, ну… — Кагэяма озадаченно застонал. Это явно была не та тема, в которой он был экспертом. Однако, проигнорировав этот комедийный дуэт, Рэй продолжила:
— Кто, чёрт возьми, станет есть мороженое за десять тысяч йен за порцию? — Похоже, пробуя мороженое, она смогла определить, какие ингредиенты использовались, и приблизительно оценить стоимость каждого вида.
— Ты станешь. Я, по крайней мере, готовил его с этим расчётом.
— Тебе придётся серьёзно пересмотреть методы, если хочешь это продавать.
— Да, похоже на то. Я не очень-то разбираюсь в таких вещах.
— Значит, ты новичок. — Рэй презрительно фыркнула. — Похоже, до сих пор ты ограничивался готовкой мороженого лишь для тех, кто тебя окружает.
— Даже так, я уверен, что мой продукт будет достаточно разнообразен. То, что ты ешь сейчас, — лишь малая часть того, на что я способен.
— Именно поэтому ты так наивен. Смотри: если ты и дальше будешь делать только подобное — тогда да, у тебя начнут появляться клиенты, и это будет продаваться. Но не приходи ко мне, хвастаясь огромным разнообразием. Большинство твоих покупателей не заметят таких мелких нюансов, и наивно полагать, что ты сможешь заставить их понять.
— Ага, так вот как, оказывается, нужно работать с большим количеством людей? Но я уверен, что это не будет иметь значения, кто именно. Одного укуса хватит, чтобы все влюбились в моё мороженое.
— И сколько же клиентов, по-твоему, будут готовы приходить и есть одно и то же снова и снова? Ты получишь лишь тех, кто набрасывается на свой любимый вкус, а цена твоего мороженого будет только сокращать их число.
— Ха-ха, понятно. — Ничуть не задетый, Тосукэ кивнул.
Тем временем Кагэяма всё ещё пребывал в изумлении от происходящего.
«О-они… на одной волне?»
До сих пор не было никого, кто мог бы вот так разговаривать с Тосукэ. Несмотря на всю их странную самоуверенность, беседа текла, ни разу не скатываясь в ссору.
Можно сказать, это было… своего рода товарищество, пожалуй.
Казалось, они будут говорить вечно, если их оставить, поэтому Кагэяма нервно вклинился в разговор.
— Итак, эм, Кусуноки-сэнсэй, значит ли это, что вы, в свою очередь, будете работать с нами?
— Я отвечу, если вы ответите на один мой вопрос, — произнесла Рэй, не отрывая взгляда от Тосукэ.
— Вопрос ко мне?
— А к кому же ещё? — Рэй, казалось, вообще не замечала, что в комнате есть кто-то ещё, включая Кагэяму, и тот опять почувствовал себя неловко.
В восторге Тосукэ ответил:
— Хм, и каков же твой вопрос?
— Как ты определяешь, что «вкусно»? — Вопрос Рэй было сложно понять.
— Что ты имеешь в виду?
— Я спросила именно то, что спросила. — Её вопрос был почти неприступен, но Тосукэ ничуть не смутился. — Хм, ну, я мог бы объяснить, просто никто, кроме Кёитиро, меня по-настоящему никогда не понимал.
— Просто скажи.
— Боль. Это боль в людях. Целиться в неё — вот лучший способ заставить человека думать, что что-то вкусно. Твоя боль обширна по какой-то причине, хотя мне её трудно разобрать.
— Боль? С чего ты это взял?
— Глубоко в груди, как бы это сказать… пульсирует болью. Вот так я и узнаю́.
— ……… — Рэй пристально посмотрела на Тосукэ. Кагэяма тем временем вообще ничего не понимал.
— …Моя боль обширна? — наконец спросила Рэй тихим голосом. Тосукэ кивнул.
— Она либо очень большая, либо, если нет, то какая-то притуплённая. — Если воспринимать его слова буквально, они могли показаться поразительно грубыми, но было ясно, что Тосукэ вовсе не насмехался над ней.
— ……… — Рэй наконец отвела взгляд от Тосукэ. — …Думаю, и то и другое, на самом деле, — пробормотала она.
Глаза Тосукэ расширились от тихого «А?».
— Ты первый, кто понял, что я имела в виду.
— Я ведь странная, правда? — произнесла она, и уголки её губ, казалось, изогнулись в слабой улыбке. — Держу пари, я даже тебя в этом превосхожу.
— Хм?… Ну, неважно. Так скажи же мне, каков твой критерий вкуса, а? — спросил Тосукэ, но девушка проигнорировала его. Вместо этого она повернулась к Кагэяме.
— Какие там были условия MCE по моему найму, напомните?
— А?.. А-а, ну, мы предлагаем столько, сколько вы запросите, ну, насколько сможем…
— Значит, вы не будете против, если я, скажем, придумаю, как будет выглядеть магазин?
— Ах, ну… Если у вас есть идея, которой вы хотите поделиться, то давайте…
— Тогда можно мне предложить идею для логотипа?
— А-а… Что у вас на уме? — спросил Кагэяма, хотя у него уже было нехорошее предчувствие насчёт того, что она скажет. Пока он говорил, ему пришла мысль, что она предложит собственное лицо. Ведь не станет же она предлагать такую нелепость?
Однако то, что сказала Рэй дальше, было совсем не этим. Вместо этого она предложила нечто куда более невообразимое:
— Распятие.
— …Простите?
— Распятие. Ну, знаете, тот крест или столб, к которому прибивают людей. Вот такой.
Кусуноки Рэй, двадцать один год. Эта красивая молодая женщина — талантливый повар и мастер по сладостям — в тот самый миг загорелась образом, синонимичным смерти.

— …Распятие? Это весьма авангардно, — отозвался Сэмигасава Сугуру, которого, казалось, вся эта ситуация изрядно забавляла.
— Ха-а… — Кагэяма неопределённо кивнул, вытирая платком пот со лба.
Комната отдыха в главном офисе MCE и прилегающая к ней территория служили местом, где сотрудники из самых разных отделов компании устраивали короткие встречи и переговоры.
— Эта девушка — как там её? Рэй-тян? Похоже, она весьма решительна, хотя, может, «решительна» — не совсем то слово. Она будто парит над нами, витая в облаках. Ху-ху-хуэ.
Сэмигасава — дизайнер, который сейчас консультирует по поводу нового имиджа отдела мороженого. Он, конечно, мужчина зрелый, но говорит как женщина. Правда, несмотря на женоподобные манеры, его более мужественные черты не позволяли ему пользоваться макияжем, как Тосукэ. Никаких историй о том, что он пристаёт к парням, не ходило, и всё же он был одинок. Возможно, он просто нарцисс.
— Ну, и как думаете, у них получится это реализовать? — С ним Кагэяме было легко разговаривать. Сэмигасава, может, и был странным, но по сравнению с такими, как Тосукэ и Рэй, у него хотя бы имелся здравый смысл.
— Ну, здравый смысл подсказывает, что это уж слишком безрассудно.
— Да, я так и думал. — Кагэяма вздохнул. — Но она требует выполнить её условие. Иначе не будет с нами работать.
— Полагаю, вы не можете просто отказаться от неё и двигаться дальше, да?
— Да, в итоге наш директор Тосукэ к ней очень привязался. Всё твердит, что она незаменима, необходимейший ресурс и так далее… но даже он не может с ней совладать. Господи, да где он её вообще раскопал?..
— Тяжело, наверное. Не жалеете, что связались с этой работой?
— Поздновато мне жалеть.
— А-ха-ха. Ну, жизнь — она как прямая дорога, по которой назад не повернуть, верно? Но… Мороженое и распятие, да? Не сказал бы, что это работает так же хорошо, как печенье Oreo с сырным соусом начо[←5], — усмехнулся Сэмигасава, — …Но кто знает? Может, это и интересно получится. Что-то настолько эксцентричное может даже привлечь хорошую рекламу.
— Думаете, всё пройдёт так гладко? Ну, в смысле, всё будет не очень хорошо, если мы заинтересуем лишь горстку людей, верно?
— В любом случае, нужно что-то делать, чтобы заставить людей покупать. Может, подкрадываться к клиентам, которые издалека поглядывают на магазин, и пугать их до полусмерти?
— Чего?! Мы вам не дом с привидениями. — Кагэяма скривил лицо от дурацкой шутки Сэмигасавы, пока тот смеялся.
— Да, дом с привидениями, именно! — воскликнул он.

* * * * *

…Вот так и начал формироваться развлекательный бизнес некоего Кигавы Тосукэ.
Сам магазинчик был довольно обычной забегаловкой, где едят стоя, но выделялся он своим декором в стиле ужасов. Естественно, логотипом служило распятие, наклонённое по диагонали, с повешенным на нём клоуном. Вокруг порхали маленькие привидения, а тут и там виднелись фигуры вроде человека-волка и уродливого подобия Дракулы. Ну, конечно, всё это было нарисовано и выполнено в милой и причудливой манере, но если спросить, что это всё значит, то ответ очевиден: «Мороженое — холодное, а ужасы пробирают до дрожи!» Это была глупая, избитая шутка.
Разумеется, насколько я слышал, Терацуки Кёитиро — парень, который всё это оплатил, едва услышав идею, — лишь улыбнулся и сказал «отличная работа», как он всегда и делал. Но надо отдать ему должное — этот ублюдок и впрямь время от времени делает «отличную работу».
Магазин только начинал становиться на ноги, поэтому им приходилось торговать в захудалых супермаркетах и универмагах, и, что неудивительно, прохожие просто смеялись над ним. «Что это ещё такое? Какая глупость». В магазин почти никто не заходил. Кусуноки Рэй сильно скорректировала цену, но мороженое всё равно оставалось дороже, чем в большинстве других мест, что не особо способствовало желанию людей зайти и попробовать…

Так что… им ничего не оставалось, кроме как ждать, пока какой-нибудь чудак не заявится и не попробует его по случайной прихоти. И вот, когда магазин изо всех сил пытался найти свою опору…

* * * * *

— О! Сюда, Миясита.
Семнадцатилетний Такэда Кэйдзи остановился перед стойкой с мороженым.
— Что это за украшения такие?
Рядом с ним стояла шестнадцатилетняя Миясита Тока, которая тыкала пальцем в милых маленьких привидений на витрине. При каждом тычке те раскачивались взад-вперёд на привязанной к ним рояльной проволоке.
— Как странно.
Тем временем подрабатывавшая в магазине девушка, старшеклассница, окинула их взглядом с лёгким презрением.
— ………
Она гадала, что она вообще здесь делает. Сюда и так почти никто не заходит. Взгляните на эту парочку. У них вроде всё хорошо. Почему же у неё нет парня?
Хотя, посмотрев ещё раз, она заметила, что эти двое не так уж и льнут друг к другу.
— Так вот, это место оформил один мой знакомый, Сэмигасава. Он работает в MCE. Знаешь, та большая компания, которую иногда показывают по телевизору?
— Никогда о такой не слышала.
— Д-да? Ну, я стараюсь следить за его работой. Это никогда не помешает. По крайней мере, так мне мой сэмпай всё время говорит.
— Приятно слышать, что работа идёт хорошо, сэмпай, но ты уже на третьем курсе. А как же экзамены? Ты правда не собираешься в колледж?
— …Нет, я… Ну, я много думал о разном в последнее время.
— Хмф.
У девушки за прилавком сложилось ощущение, что их разговоры имеют свойство перерастать в перебранки. «Так тебе и надо. Жизнь не так проста, да?» — подумала она, и эта мысль заставила её почувствовать себя капельку лучше.
— В любом случае, почему бы нам не взять чего-нибудь?
— Не знаю. Дороговато.
— Не волнуйся, я угощаю. Мне недавно заплатили.
— …Ну, везуха тебе.
— …Миясита, ты на меня злишься?
— Да нет.
Поскольку эти двое наконец-то заинтересовались покупкой, девушка за прилавком изобразила милую, свежую улыбку и на одном дыхании поприветствовала пару так, будто зачитывала строчку из методички:
— Здравствуйте и добро пожаловать! Могу я вам что-нибудь предложить сегодня?
— Видишь что-нибудь по вкусу?
— Я даже не знаю, что здесь в основном такое. Ну… Тогда, пожалуй, мятное с шоколадной крошкой.
Девушка за прилавком мысленно впечатлилась выбором. Та без подсказки выбрала мятное с крошкой — мороженое, которое хвалили те немногие клиенты, что у них были. По сути, это был один из особых продуктов магазина, хотя последнюю партию они ещё не продали.
— Хорошо, тогда я возьму замороженный йогурт.
— Какой размер желаете? Средний?
— Ага.
— В рожке или в стаканчике?
— В рожке.
— Хорошо, вот, пожалуйста. Спасибо и наслаждайтесь! — Она вручила каждому его заказ. «Ну давайте, поражайтесь…» — пронеслось у неё в голове, пока она смотрела, как те берут мороженое.
Они оба простодушно попробовали его и внезапно потеряли дар речи.
— Ч-что это? — Парень был абсолютно ошеломлён. — Потрясающе!
— …Да, и правда. Что в составе? — Девушка была не меньше удивлена.
В душе девушка за прилавком выпятила грудь и усмехнулась. Конечно, их мороженое было восхитительным. Клиентская база пока мала, но однажды о них точно заговорит весь город.
После третьего заказа парочка весело смеялась и уплетала мороженое вместе, и девушка за прилавком, казалось, была совсем не против. Наоборот, ей было приятно видеть, как хорошо они ладят, несмотря на то что раньше между ними чувствовалась напряжённость. «В конце концов, наше мороженое способно дарить людям истинное счастье», — подумала она, позволяя себе немного гордиться своей работой. Если бы только в магазине не было этих дурацких украшений с монстрами. Если бы не они — никаких нареканий.
Двое подростков, улыбаясь, направились домой, и магазин снова опустел.
— Ха-а… — Девушка тихо вздохнула и понурила голову.
Когда она подняла взгляд, то увидела, что та девушка остановилась на полпути и оглядывается на магазин.
Это испугало её.
Пугаться было нечего, ничего особенно удивительного, но взгляд у девушки был странный… Острый, будто она смотрела прямо сквозь неё.
— …действительно вкусно, но, возможно, проникает оно слишком глубоко в недра сердца… — пробормотала она. Голос явно принадлежал девушке, но звучал так, словно исходил от совсем другого человека. Вообще-то он даже не звучал как девичий. А если не она это сказала, то кто? Этого девушка никогда бы не поняла. Это был неопознанный голос. Да, словно у настоящего монстра.
«Ч-что за чёрт…?»
Девушка яростно уставилась на магазин. Словно участвовала в смертельной схватке, готовая убить в любую секунду. «Что за чёрт…?!»
Продолжись это ещё немного — и она, наверное, закричала бы во весь голос. Но, по счастью, всё длилось лишь несколько мгновений.
— Хм? Что-то случилось? — Парень повернулся к своей девушке, и та ответила:
— Да нет, ничего. — своим обычным голосом. Затем она снова повернулась и пошла, и они ушли вместе.

Слухи о магазинчике начали распространяться благодаря другим людям, которые так же попробовали мороженое по случайной прихоти. По мере того как люди приходили «дать ему шанс» — и в немалой степени благодаря подавляющему превосходству продукта над конкурентами — мороженое Кигавы Тосукэ получало всё новые и новые одобрительные отзывы.
— Ого, сарафанное радио и впрямь даёт взлёт.
Терацуки Кёитиро удовлетворённо кивнул на отчёт Кагэямы.
— Я не удивлён; его вкус — это и правда нечто. Так или иначе, похоже, всё идёт по плану.
— Дизайн Сэмигасавы тоже помог. Теперь, когда публика к ним привыкла, они, кажется, обрели собственную популярность. Честно говоря, раньше я сильно волновался, но теперь…
— Может, это заслуга той талантливой юной особы? Как Тосукэ с ней уживается? Их соперничество не приводит к стычкам?
— Да нет, не особо. Они ладят так, будто близнецы. Хотя, может быть, потому, что оба думают только о сладостях. Они очень похожи, эти двое.
— Вот как… — Терацуки криво улыбнулся. — Ну, это мило, что они ладят. Ведь это всё равно ненадолго. В конце концов… — он осёкся на полуслове.
— А?
— …Ничего. Всё это вызывает у меня желание с ними встретиться.
— К-конечно. Мне подыскать место для встречи?
— Нет, я просто загляну к ним.
— А? Но, сэр, разве…
— В конце концов, я ведь вряд ли им помешаю одним своим присутствием, верно? — Терацуки рассмеялся, и Кагэяма не посмел возразить.

* * * * *

…Насколько мог судить великий Капитан Уокер, этот ублюдок прекрасно знал, какая судьба ждёт его по прибытии.

* * * * *

— Ну и что с того, что я должен использовать только яркие топпинги? Это же глупо! — Тосукэ почти кричал.
В отличие от него, Сэмигасава оставался спокоен:
— Я понимаю, что вы имеете в виду, но то, какими видят магазин наши клиенты, очень важно, и внешний вид продукта — ключевая составляющая.
В цехе разработки компании Сэмигасава, координатор магазина, и Тосукэ спорили, разойдясь во мнениях. Рядом стояла Кусуноки Рэй, которой «не было никакого дела до того, кто победит». В итоге она оставалась сторонним наблюдателем в этом споре.
— Но цвета должны соответствовать ощущению от вкуса!
— Наши клиенты тоже ждут сюрприза. И преподнести этот сюрприз — важно.
Никто не уступал.
Тем временем Рэй смешивала ингредиенты в миске, готовя пробные партии мороженого. Работая рядом с продолжавшимся спором, она бормотала себе под нос что-то вроде: «Слишком резковато…», пробуя каждую смесь.
И посреди этого хаоса вошёл Кагэяма в сопровождении Терацуки Кёитиро.
— Э-эй, народ. — Кагэяма робко подал голос, но ни один человек в комнате его не услышал. — Эй, э-э-э… — Несмотря на всё его отчаяние, Кагэяма не имел в этой комнате никакого веса.
Как раз когда Кагэяма уже начал дрожать, Терацуки объявил: «Ого, да тут настоящая вечеринка», — с усмешкой. Тут же все головы повернулись к нему в удивлении.
— А! Кёитиро? — Тосукэ разом сбавил тон.
— Президент! Вы не говорили, что приедете! — Сэмигасава, ясное дело, не смог скрыть удивления.
— Не волнуйтесь, слышал, что всё идёт хорошо, вот и заглянул лично. — Терацуки ответил, оглядывая помещение. Лицо его было относительно бесстрастным, но во взгляде ощущалась строгость, способная смутить кого угодно. Кого угодно, кроме Тосукэ, разумеется. — Привет, Кусуноки. Мы ведь с вами впервые встречаемся?
После того как Терацуки представился, Рэй неопределённо кивнула и сказала: «…Здрасьте». При всей её привычке вести себя как вздумается, она всё же знала, как следует вести себя с Терацуки Кёитиро. Хотя дальнейшие её слова были куда более типичны для неё:
— А вы и правда красавчик, да? Стало быть, все фото, что я видела, — не подделка.
Сэмигасава поперхнулся, не успев сдержаться вовремя, лицо Кагэямы побледнело, но Терацуки, похоже, не возражал, лишь отмахнувшись смехом:
— Это комплимент?
— Сама не знаю. Вот думаю, можно ли считать комплиментом заявление, что парень хорошо выглядит. — Рэй бросила короткий взгляд на Тосукэ, который как бы намекал, что он — живой пример её сомнений. Сэмигасава попытался, но не смог сдержать новый смешок. Тосукэ, казалось, ничего не понял и озадаченно наклонил голову набок.
— Ха-ха-ха-ха! Пожалуй, вы правы! — Замечания Рэй его явно позабавили, и Терацуки надменно расхохотался.

После этого они впятером отправились ужинать в отель, где остановился Терацуки. Разумеется, в отдельном кабинете.
— Итак, раз уж сегодня с нами эксперты по еде, давайте попробуем немного заставить шеф-повара понервничать? Я вечно твержу им, как хороша еда, но сегодня решил устроить им взбучку. — Официант поклонился в ответ на реплику Терацуки и с дежурной фальшивой учтивостью попросил «быть снисходительнее».
Тем временем Тосукэ беспокойно вертел головой, оглядывая зал.
— Что такое? — спросила Рэй.
Тосукэ поморщился.
— Что это за место?
— О чём ты?.. Это ресторан.
— Разве это место, чтобы ужинать? — Тосукэ развёл руками.
Убранство ресторана впечатляло. Столы в античном стиле, из дуба, стояли на пушистом ковре. Над каждым столом свисала люстра.
— В каком смысле?
— Оно угнетает. Я чувствую, как оно давит на меня. Сомневаюсь, что это способствует пищеварению.
— …Ты как ребёнок.
— Что? Я серьёзно.
Терацуки воспользовался паузой, чтобы вмешаться:
— Уверен, что так и есть, но, как она и сказала, такие места, как правило, подходят для приёма пищи.
— Почему?
— Ну, люди, которые их посещают, и без того обычно взвинчены. Так что для таких, как они, это нормально.
— Да? А ты тоже из таких? Ты же постоянно живёшь под грузом всяких забот.
Слова Тосукэ звучали так, будто были адресованы вовсе не главе корпоративной империи, и всё же Терацуки не рассмеялся, а ответил: «Ты, возможно, прав», — с бесстрастным тоном. Кагэяма, сидевший напротив, и бледнел, и краснел попеременно.
Рэй попыталась сменить тему:
— Ну, лично меня облик этого места совсем не волнует. А вот вкус еды…
— Ты и правда наш кулинарный координатор! — Сэмигасава заключил это с усмешкой, за что Рэй его слегка зыркнула.
— Пожалуй, — кивнула она.
— Вкус, да?.. — Тосукэ покрутил головой с таким лицом, будто всё ещё не хотел соглашаться.
Вскоре подали закуски, и все тут же принялись за еду. Правда, Тосукэ двигался медленнее всех. Ему было сложно управляться с ножом и вилкой, и, хотя он пытался смотреть на остальных и подражать им, еда всё равно давалась ему с трудом.
— А-а! — воскликнул он, когда рука соскользнула и нож звякнул о тарелку.
Посетители за другими столиками озадаченно уставились на него, но тот, на кого они смотрели, продолжал сосредоточенно звякать по своей тарелке, не обращая ни на что внимания. Его сосредоточенность делала вид, будто он валяет дурака.
Те, кто разделял неловкость Кагэямы, наблюдали за сценой с неудовольствием, но Рэй была невозмутима, а Сэмигасава сидел и ухмылялся.
Терацуки спросил:
— Норисукэ учил тебя ими пользоваться?
— …Нет, учил, но я забыл.
Когда мучения Тосукэ с едой продолжились, у него вдруг случился большой прорыв — кусочек попал в рот. Сэмигасава зааплодировал.
— Ах, браво, Тосукэ! Ну и как на вкус?
— Вкус?.. Хм-м, я не уверен, — отозвался он с неуверенной миной.
— …Кто такой Норисукэ? — спросила Рэй.
— А, да, Норисукэ — это…
— Кигава Норисукэ. Он был отцом Тосукэ, но скончался, — казалось, Тосукэ хотел было что-то добавить, но вмешался Терацуки. — Он был и моим знакомым, хорошим человеком.
— Хм?.. — Рэй не выглядела удовлетворённой таким ответом. В этот момент происхождение Тосукэ впервые её по-настоящему зацепило.
После этого блюда сменяли друг друга, и Тосукэ так же небрежно ел их, но Терацуки обладал влиянием, и никто — ни персонал, ни гости — не выказал ему ни малейшего неодобрения.
— …Знаете, я правда не могу понять, что это должно быть. — Тосукэ, казалось, простонал, набивая рот каким-то морским окунем, запечённым в пироге. — Такое вообще может быть вкусным?
— Ну, здесь вкус неплох. По крайней мере, мне так кажется, — со своего конца стола Рэй скрупулёзно разрезала собственное блюдо и умело отправляла кусочки в рот. — Морской окунь хорош, и они его не испортили, маскируя чем-то другим.
— …Я не понимаю. Может, я слишком привык к сладкому? — Тосукэ был похож на обезьяну, набивающую щёки.
— Ты просто невежественен в том, что выходит за рамки твоей специализации. Разве нет?
— …Хм-м. — Тосукэ всё равно не выглядел удовлетворённым ответом Рэй.
Терацуки опустил взгляд на Тосукэ и посмотрел на него сияющими глазами.
— Так, Сэмигасава, — когда трапеза подошла к паузе, Терацуки начал разговор.
— Да? — Сэмигасава поднял голову, услышав своё имя.
— Как продвигается ваше нынешнее задание?
— Хорошо. Я действительно вкладываю в него всего себя. — Он не лгал. Сэмигасава находил его не менее полноценным, чем иные из наиболее мотивированных людей за этим столом.
— Вот как? Это чем-то отличается от другой вашей работы?
— О, ну, если честно, я давно не чувствовал ничего подобного. Столько всего приносит удовлетворение.
— Правда?.. Ну, тогда как насчёт вот чего: не хотите ли вы работать над магазином на полную ставку? — Слова и тон Терацуки были мягкими, но вся тяжесть его положения скрывалась между слоями этой утончённости.
— …Думаю, это было бы возможно. — Ответ Сэмигасавы был уклончив.
— Я буду с вами откровенен. Я подумываю разорвать связи отдела мороженого с MCE и сделать его независимой единицей. — Заявление Терацуки прозвучало как гром среди ясного неба.
Особенно явно удивился Тосукэ.
— Но, Кёитиро, это же…
— Выслушай меня, прошу. В нынешнем виде я участвую в этом отделе куда сильнее, чем в любом другом. Это ненормально, и это плохо выглядит в глазах остальной компании. Если я хочу удовлетворить все остальные подразделения, то, думаю, лучшим решением будет сделать его независимым от MCE, — продолжил Терацуки, проигнорировав реплику Тосукэ. — И, Сэмигасава, когда это случится, этому месту понадобится кто-то с опытом, кто возьмёт на себя исполнительную роль. Я считаю, вы тот самый человек.
— …Понятно. Вы явно много об этом размышляли. — Сэмигасава улыбнулся. — Могу я взять немного времени на раздумья?
— Разумеется, без проблем.
— … — Кагэяма напряжённо наблюдал за всей сценой. Терацуки уже посвятил его в этот план некоторое время назад, и Кагэяма был почти уверен, что Сэмигасава согласится.
Рэй молчала.
Если магазин станет самостоятельной компанией, её положение в нём изменится, и, без сомнения, оно будет довольно высоким. Однако если она и была взволнована, то не показала этого, а лишь спокойно потягивала кофе.
— …Так что это всё значит? — Единственным, кто проявил хоть какую-то реакцию за столом, был Тосукэ. Он выглядел растерянным и сбитым с толку.
— Это просто формальности. Скучные детали, — Терацуки повернулся к нему и объяснил.
— …Ну, — Тосукэ всё ещё выглядел обеспокоенным, — если это просто формальности, ты ведь никуда не денешься, да, Кёитиро? — Присутствующие уставились на него, шокированные его прямотой.
Но Терацуки это ничуть не смутило.
— Видишь ли, на самом деле не так уж и важно, буду я там или нет, — провозгласил он.
Тосукэ явно испытал облегчение.
— Тогда тебе стоит остаться. Без тебя становится как-то одиноко.
— Ладно, послушай, — быстро вставила Рэй после бесцеремонной реплики Тосукэ, — Председатель даёт нам возможность самим управлять этим бизнесом, и мы должны…
— Мне всё равно. В таких вещах я не разбираюсь, но я понимаю, что Кёитиро дал мне место для работы. Конечно, я могу делать мороженое и для других сколько угодно, но на самом деле я больше всего хочу, чтобы его попробовал именно Кёитиро. — Тосукэ произнёс это с сияющей улыбкой.
Рэй не нашлась что ответить; она была полностью обезоружена этой его беззащитной прямотой.
— Для меня это честь. — Терацуки отозвался с поклоном.
— О, знаю! Приходи ко мне потом. У меня есть особая партия мороженого специально для тебя. Зайдёшь попробовать? Пожалуйста!
— Ах, с радостью, но сегодня вечером у меня ещё дела. Может, в другой раз.
— Ну ладно… Дела есть дела, наверное. — Тосукэ казался невероятно разочарованным.
Терацуки подарил ему тёплую улыбку.
— Итак, э-э, сэр, я слышал, вы работали над проектом какого-то нового предприятия, — Сэмигасава постарался сменить тему, а с ней и атмосферу.
— А, да. У меня уже давно строится одно здание, и, думаю, оно наконец скоро будет готово. Я всё размышлял, что с ним делать после открытия. Надеюсь, всё пройдёт хорошо. — Терацуки завершил фразу с ухмылкой. С холодной ухмылкой, казавшейся почти непроницаемой. Выражение, излучавшее уверенность, но при этом таившее в себе вызов любому, кто попытался бы эту уверенность поколебать. Ухмылка, имевшая много слоёв, куда больше, чем осознавали сидевшие за столом.

Ужин закончился вскоре после этого. А затем, в холле главного вестибюля, Терацуки отвёл Тосукэ в сторону для нескольких прощальных слов.
— Я серьёзно: как только я создам что-то по-настоящему потрясающее, ты попробуешь это первым, так что жди с нетерпением!
— Я уверен, это будет великолепно. — Терацуки кивнул. Но затем, понизив голос до шёпота, спросил: — Послушай, Тосукэ.
— Хм? Что? — небрежно отозвался тот.
— Что ты чувствуешь по отношению к миру?
— Чувствую… в каком смысле?
— Чувствуешь ли ты в себе достаточно уверенности, чтобы сразиться с миром, если придётся? — Лицо Терацуки было суровым.
— Что?.. Слушай, ты уже говорил что-то такое, когда мы впервые встретились… Ну, если речь о моём мороженом, то я обязательно добьюсь, чтобы все в мире считали его великолепным. Когда-нибудь это случится, вот увидишь!
— Понятно… Знаешь, я думаю, этого будет достаточно. — Терацуки лишь кивнул с тем же серьёзным выражением.
Тосукэ не знал, что и думать об этом внезапном вопросе и этом лице. Ему оставалось только смущённо рассмеяться.

* * * * *

…И это был последний раз, когда они виделись. Несколько недель спустя Терацуки Кёитиро постигла внезапная и загадочная смерть.

Когда ей поручили эту историю, Фурукита Соноко не ждала ничего, кроме обычного рекламного интервью, но, по словам её стилиста, мороженое там подавали абсолютно фантастическое. Настолько хорошее, что оно полностью перевернуло её представление о мороженом. Соноко не могла не заинтриговаться.
Восходящая звезда-идол дебютировала около двух лет назад, но за это время ей так и не дали работы, которая помогла бы ей выделиться. Ей подсовывали сюжеты вроде «80 блюд вокруг Японии» и «Уютный домик у станции». На развлекательных шоу у неё тоже не было заметной роли, так что звали её туда редко.
— Не уверена я насчёт этого. Я не очень-то люблю мороженое, оно слишком сладкое. Да и вообще я не фанатка сладкого. Мне даже торты не нравятся, — ворчала Соноко, пока её причёсывали перед камерой.
Её стилист усмехнулся:
— Ты просто попробуй. Можешь даже сделать вид, что тебе никто о нём не рассказывал, если так будет естественнее. Только не переигрывай с удивлением, а то будет фальшиво.
Кафе-мороженое, служившее фоном для её интервью, в последнее время привлекало много внимания. Оказывается, они только что завершили «пробный период» и пытались расшириться на всю страну. Соноко надеялась заскочить на подножку уходящего поезда, пока не поздно; это вполне могло стать следующей громкой сенсацией.
Закончив с макияжем, она вышла из фургона и увидела толпу людей, обступивших кафе. Ну, на самом деле это был скорее ларёк, но народ толпился вокруг него. Камеры всегда собирали такие толпы. Всем хотелось попасть в кадр.
Она направилась туда, где должна была встретиться с менеджером и директором магазина. Приблизившись, она жизнерадостно протянула: «До-о-оброе утро!» — но быстро поняла, что её жизнерадостное приветствие не вписывается в обстановку.
— Послушайте, если так будет продолжаться, ни вы, ни мы не получите нужного освещения.
— Да, но поймите: то освещение, которое нужно вам, — это не то, о чём мы договаривались.
— Как я могу это понять, когда вы несёте бессмыслицу?!
Соноко спросила у стоявшего рядом ассистента режиссёра, что происходит.
— Ну, это из-за внешнего вида магазина. Вы заметили, что он в стиле ужасов?
— О да, только сейчас обратила внимание. Тут и привидения, и всё такое. А что?
— Часть съёмочной группы хочет ухватиться за эту тему. Чтобы интервью было о том, что привлекает людей в такое жуткое место. Менеджеру магазина это очень не понравилось.
— Ого, правда?
— Ну да… Похоже, это затянется, — посетовал ассистент.
Соноко лишь пожала плечами:
— Ну и ладно. Тогда я подожду. Буду в фургоне, позовёте, когда понадоблюсь. — И с этими словами она направилась обратно к фургону.
Однако на полпути она заметила одинокого клоуна, сидевшего на скамейке у дороги. Не было ни красного носа, ни безумной шевелюры, так что это был скорее шут, но его лицо было выкрашено в зелёный цвет со звёздными узорами вокруг глаз. Черты лица тоже были хорошо очерчены. В целом он напоминал куклу.
Казалось, он смотрел на что-то в стороне от Соноко. Вид у него был измотанный.
Соноко не могла просто пройти мимо, поэтому подошла к нему.
— Привет! Вы случайно не работаете в том ларьке с мороженым? — спросила она, заметив, что цвета его наряда совпадают с цветами магазина.
— Хм?.. А, да. Можно и так сказать. А вы… А, вы, должно быть, с телевидения. Да… говорили, что вы приедете, да? — ответил он. Однако звучал он рассеянно, будто всё его внимание было направлено на магазин, находившийся прямо за спиной Соноко.
— Работать на подхвате с такой толпой, наверное, нелегко?
— Эх, пожалуй, так и есть, — отозвался он небрежно. — Я вот думаю. Почему все так жаждут нашего мороженого?
— А?.. Разве не потому, что им нравится вкус?
— А ты думаешь, оно вкусное? — спросил он, хотя, похоже, ему было всё равно.
— Э-э… Ну, вообще-то, я его ещё не пробовала.
— Значит, ты пришла делать репортаж не потому, что сама его любишь? — Он хмыкнул, но смешок получился каким-то пустым и одиноким. — Ну тогда вот что… Если всё же попробуешь, я бы посоветовал взять с ромом и изюмом.
— …Это почему же? И вообще, я не очень люблю насыщенные вкусы.
— Ну, не скажи… но, конечно, в итоге это может и не иметь значения, — сказал он рассеянно. — Ты ведь не очень-то любишь мороженое, верно?
Соноко невольно замялась.
— Н-ну, я не то чтобы его ненавижу, но… честно говоря, я просто не очень лажу со сладким. — Его вялая речь начала её утомлять, и в итоге ей вдруг захотелось сказать правду. Почти сразу она осознала, что не стоило так поддаваться. Ей же предстояло интервью. Однако, несмотря на её опасения, мужчина оставался совершенно бесстрастным.
— А, тогда понятно… Да, ром с изюмом — это то, что надо. — пробормотал он.
— В каком смысле?
— Ну, в том смысле, что ты не любишь сладкое. И… а это значит, тебе нужно что-то по-настоящему сладкое, чтобы справиться со всей этой болью. Ха-ха, ну прямо как Норисукэ!
Соноко его бормотание было практически невразумительным, но он не выглядел опасным. Странным — да, но не безумным. Возможно, всё дело было в его спокойствии.
«…Странный он», — подумала она.
— Эй, а что там происходит? — Он переключился на телевизионного режиссёра и персонал магазина.
— А, это. Там сейчас никак не могут прийти к согласию…
— Правда? Им не стоит так упрямиться. — С этими словами он встал.
— А? — Соноко, озадаченная, смотрела, как он подходит к персоналу магазина; затем кто-то удивлённо вскрикнул.
— Б-босс?! — взвизгнул менеджер срывающимся голосом.
— Неужели то, о чём вы спорите, настолько важно? Просто дайте им делать своё дело.
Зрачки Соноко сузились в точки, пока она слушала их разговор.
«Он… Он только что сказал „босс"?» Получается, этот клоун — их начальник? Она напрочь утратила способность осознавать происходящее.
— Значит, вы — господин Кигава? — осведомился телережиссёр. Тосукэ кивнул.
— Мне, по большому счёту, всё равно, как вы подадите магазин. Я хочу только одного.
— Чего же?
Он указал на Соноко:
— Я хочу, чтобы именно она попробовала моё мороженое.
Соноко буквально подпрыгнула на месте.
— М-меня?!
— Это совершенно не проблема, — кивнул режиссёр. — А почему именно она?
Тосукэ улыбнулся:
— Надеюсь, вы не против, но я хочу угостить её кое-чем особенным. У меня как раз есть подходящее.

— Н-ну и подло! Я же не знала, что ты их босс! — прошептала Соноко Тосукэ за считаные минуты до начала съёмки.
— Ну, вроде как да, но на самом-то деле я просто делаю мороженое. Вся менеджерская работа на Кагэяме. Я и не делаю-то почти ничего, — усмехнулся он. Этот человек, наряженный клоуном, оказался главным акционером всей компании.
— Ты выглядишь очень молодо. Можно спросить, сколько тебе лет?
— Ну, по семейному реестру — двадцать.
— Ч-что?! Двадцать?! Это всего на два года меньше, чем мне!
— Не думаю, что это так уж важно. Ты повидала куда больше моего, так что я бы сказал, что ты намного старше меня.
— …? — Его реплики оставались такими же странными.
— Соноко, готовься! — окрик прервал ход её мыслей, и она коротко ответила: «Есть!»
— Ну, пора начинать. Будь ко мне снисходительна, ладно? — сказал Тосукэ, занимая свою позицию.
— Хорошо, начинаем через пять!
И после короткого обратного отсчёта камеры заработали.
— Ах да, верно. Сегодня мы находимся перед тем самым магазинчиком, о котором все говорят! — Она дала коротенькое представление и всё это время улыбалась в камеру. Причины особой не было, просто она всегда так делала. — …Ну, с этим разобрались, давайте взглянем на сам магазин! Выглядит жутковато, правда? У меня аж мурашки по коже! Хотя, может, это просто от холода. Кстати о мороженом, давайте-ка его попробуем!
Когда она посмотрела в сторону прилавка, Тосукэ уже протягивал ей стаканчик с мороженым из-за него.
Это было вовсе не с ромом и изюмом. Несмотря на его недавний совет, это было фирменное творение Тосукэ: мятное с шоколадной крошкой. В нём виднелись белые разводы — видимо, он смешал его с небольшим количеством ванили.
Соноко, конечно, удивилась, но шёл прямой эфир. Нужно было просто отбросить всё и продолжать.
— Ну, и что же за вкус ты для меня приготовил?
— Видишь ли, он ещё не в продаже, так что считай это пробным запуском. Если тебе понравится, я, может, даже включу его в меню. — Лицо Тосукэ сияло предвкушением. Несмотря на странный грим и наряд, улыбка на его красивом лице была почти такой же сладкой, как его мороженое.
— О-ого… Э-это большая ответственность. Ух, я что-то нервничаю! — Она сделала паузу и огляделась. Это не было частью плана, но камера продолжала снимать, и никто не вмешался. Видимо, режиссёра такой поворот устраивал. — Ну ладно, тогда попробуем…
Робко она коснулась кончиком языка бледно-зелёной субстанции и лизнула её. Было не очень сладко. Она вздохнула с облегчением — и тут же — БАХ! — в следующее мгновение рот заполнила сладость, словно удар по голове. Она пряталась за вкусом мяты.
— Ого!.. — Она отдёрнула рот от неожиданности. Но он тут же сам собой двинулся обратно к мороженому и впился в него. Во рту возникло ощущение таяния, а затем — ещё один сюрприз: сладость отступила. Только она подумала, что удар мяты усилит волну сладости, как та исчезла без следа. Словно по волшебству.
— К-как это описать?.. Это… такой странный вкус… — проговорила она, непроизвольно откусывая ещё. — Но… но это вкусно. Да, очень вкусно! Это почти как…
Она подняла глаза, чтобы продолжать, но запнулась. На мгновение она потеряла дар речи. Рука начала сильно дрожать, и стаканчик с мороженым выпал ей прямо на одежду.
— А-ах!
Это привело её в чувство. В следующую секунду она уже паниковала. Но камера не остановилась. Зрителям такие случайности кажутся забавными, а значит, они поднимают рейтинг.
— О нет, что же мне…!
Камера продолжала снимать мечущуюся Соноко. В конце концов ситуация разрешилась, и после нескольких заключительных слов съёмка завершилась.
— Мне так жаль. Я всё испортила, да?.. — Соноко, совершенно убитая, склонила голову перед Тосукэ.
— Вообще-то, судя по всему, всем понравилось, — ответил Тосукэ. Он, как и почти все в команде, хихикал. — Ты довольно забавная, знаешь? Наверное, популярна.
— Нет, совсем нет… — Соноко слабо покачала головой. — Я просто неуклюжая, полный бардак.
— Да ладно тебе, всё было отлично, правда!.. О, кстати, как мороженое? Вкусно?
— Да! — вдруг с силой закивала она. — Оно было. Просто. Обалденным!
— Да? А что ты хотела сказать раньше?
— Ах, это… Я, э-э, собиралась сказать кое-что… странное. Из-за этого я его и уронила…
— Так скажи. Я хочу знать.
— Но…
— Понимаешь, — пока Соноко запиналась, заговорил Тосукэ, — это мороженое на самом деле предназначалось другому человеку. Но он умер.
— Что? — его заявление было настолько неожиданным, что Соноко впала в ступор.
— Так что ты единственная, кто его пробовал. Мне очень интересно, что ты скажешь.
— …
— Всё равно не хочешь? — Тосукэ заглянул прямо ей в глаза, словно в их глубины, с неподдельным любопытством.
— Ладно… Но обещай, что не будешь смеяться.
— Я смогу. Обещаю. — Тосукэ радостно кивнул.
Соноко собралась с духом и произнесла:
— Это было похоже… Будто я ела всю Землю целиком. Вот что я почувствовала.
Лицо Тосукэ окаменело.
— …П-погоди, что ты сказала?
— Ах, п-прости! Это и правда слишком странно, да? — Соноко вздрогнула от его серьёзной реакции, но тому, казалось, было на это наплевать.
— Т-ты правда почувствовала, будто ешь весь мир?!
— Э-э, н-нет… не совсем так. Просто… вот что почувствовалось. Но, может… да. Мир — самое подходящее слово, что-то большое и необъятное… — Она и сама не могла сказать, поглощала ли она мир, или он её, но чувство было такое, будто она растаяла вместе с ним, слилась, просочилась в него, став единым целым… Именно такое ощущение у неё возникло. — …Звучит бессмысленно, да? Но меня это правда поразило. Серьёзно. — По мере того как она говорила, ей и самой хотелось ещё. Одна мысль об этом воскрешала то самое чувство, и глаза её начали затуманиваться.
— Мир, значит… Любопытно. — Тосукэ задумчиво кивнул. — Ну что ж, я рад, что ты попробовала, хоть Кёитиро и не довелось…
— Ты собираешься его продавать? — Соноко задала вопрос, который её жёг.
— Хм… Это будет трудновато.
— Но оно же такое вкусное! Я уверена, людям понравится. — Она произнесла это, но в глубине души подумала, как было бы хорошо, если бы оно никогда не поступило в продажу. Тогда бы оно досталось только ей.
— Оно просто очень дорогое. Приготовление одной такой порции обошлось бы в сто тысяч йен.
— Так дорого?! — А она его уронила. Какая жалость…
— Хотя, думаю, при массовом производстве затраты снизились бы… — сказал он с усмешкой.
— Правда?! — глаза Соноко засияли.
— Ага. Знаешь, когда я вижу, как кто-то вроде тебя ест моё мороженое, всё это становится не зря. — Тосукэ кивнул, приподнятый духом.

— Ну и ну, довольна собой, как я погляжу, — заметила Сэцуко, стилист Соноко, увидев, что та возвращается в фургон с широченной улыбкой, и принялась её подкалывать.
— Да! Я сейчас счастливее некуда! — она сияла от уха до уха.
Сэцуко заподозрила, что владелец магазина, должно быть, клеился к ней. Её радость была настолько неприкрытой, что это уже слегка подташнивало.
— Знаешь, последний дубль вышел очень хорошо, — заметила Сэцуко.
— Правда?
— Ага. Было видно, как сильно тебе нравится. Ты, конечно, напортачила, но это было не смешно. Скорее, типа: «Ого, настолько хорошо?»
— Ой, да ну тебя, можешь не напоминать про эту дурацкую случайность!
— Ха-ха, прости, но это правда. И это ещё не всё, тут… — Она хотела было продолжить, но внезапно осеклась. Ей показалось, что она собирается сказать что-то очень странное.
— Что?
— Ой, да нет, ничего. — Сэцуко в ответ помотала головой.
После этого режиссёр, оператор и остальные члены группы начали возвращаться, закончив съёмку. Девушки прервали разговор и снова уселись по местам. Пока машина тряслась по дороге домой, Сэцуко всё думала о том, что собиралась сказать.
«А ведь там и правда казалось, будто ты ешь мир, а мир ест тебя, и вы вместе растворяетесь друг в друге…»
Но… с чего бы ей думать о чём-то подобном?..

* * * * *

…Ну, думаю, вполне очевидно, что первые признаки «волшебства» нашего мага начали проявляться именно в Соноко. Ага, хе-хе, прямо там, в этой молоденькой, хорошенькой, но в общем-то заурядной и невзрачной девице.

* * * * *

После этих событий Фурукита Соноко зачастила в офис Кигавы Тосукэ в качестве тестировщика его новой продукции. Но её работа заключалась не в том, чтобы пробовать уже имеющееся в продаже мороженое. Напротив, она должна была пробовать новые творения Тосукэ и оценивать их. Правда, как она уже упоминала, сладкое она не особо жаловала, так что её мнения часто расходились с мнением обычных клиентов магазина.
Однажды она попробовала их «Rainbow Fresh» — мороженое с разными фруктовыми соусами и шоколадом, которое в то время было самым популярным. Но её вердикт был таков: «Честно? На вкус — мешанина какая-то».
Тосукэ, разумеется, сам всё это готовил, и хотя он криво улыбался на каждый её отзыв, встречал он её всегда с радостной улыбкой.
Однако был человек, который относился к визитам Соноко совсем не благосклонно. С тех пор как Соноко начала появляться, на Кусуноки Рэй обрушился непрерывный поток критики — все её творения называли «слишком сладкими».
— Ладно, что здесь вообще происходит? — однажды напрямую спросила она у Тосукэ.
— Ты о чём?
— Я об этой женщине! О чём ты вообще думал, когда ставил её главным тестером? Она ничего не смыслит, и её отзывы абсолютно бесполезны!
— Ну, не знаю. У неё довольно тонкое чувство вкуса на самом деле.
— Дело не в этом, её вкус слишком отличается от остальных. Если ты будешь следовать её отзывам, то получишь только жалобы от наших обычных покупателей!
— В этом ты права. Но не слишком ли ты переживаешь? Я же мыслю нестандартно, как ты меня и учила, разве нет? — Тосукэ, казалось, всё это совершенно не волновало. Будто он даже не осознавал, насколько разозлена Рэй.
— Я имела в виду совсем не это!
— Ах да, кстати, ей очень понравился тот миндальный крем, что ты сделала на днях, — добавил он с усмешкой. Рэй подавила раздражённый вздох, который перешёл в тяжёлый выдох.
— …Ладно. Не вини меня потом, если она начнёт создавать проблемы.
— Хм? Какие проблемы?
— Д-да как… — она взорвалась ядовитой тирадой. — Ты вообще заметил, какой популярной она стала в последнее время?
Она была права. Как ни странно, Фурукита Соноко набирала популярность, хотя раньше была совершенно незаметной.
«Так приятно видеть её улыбку»
«Она такая свежая, знаете?»
«Я всё время думаю: эх, вот бы и мне когда-нибудь так улыбаться».
Такого рода исключительно положительные комментарии появлялись один за другим; о ней даже говорили на теле- и радиопередачах… Она стала почти именем нарицательным в одночасье, и никто из знавших её раньше не мог точно определить, что же в ней изменилось. Но было ясно: она как-то переменилась, и эта перемена всех очаровала. И вот однажды…

— Ха-ха-ха, ладно-ладно. Но скажи-ка, Соноко, ты всегда была такой? — спросил её однажды ведущий какой-то телепрограммы, куда её пригласили в качестве гостя.
— А? Какой «такой»? — она, смеясь, подыграла ему.
— Ну, как бы это сказать? Ты прямо как будто не от мира сего.
— А, вы об этом. Да, в последнее время я и правда мало о чём думаю.
— Погоди, раньше-то ты думала?
— Ах! Грубиян! — она рассмеялась, — но дайте-ка подумать… Наверное, это всё потому, что мне теперь не о чем беспокоиться. Заботы как-то сами собой улетучились. Теперь я и не стараюсь особо напрягаться.
— Так в чём твой секрет?
— Секрет? Да ладно, какой там секрет!
— Серьёзно? Ну должно же быть хоть что-то…
— Да нет же, правда ничего!
— Хорошо, а как насчёт твоего имиджа? Ты вся такая раскованная, без капли стресса. Как ты его снимаешь?
— Хм-м… да нет у меня ничего такого… А! Хотя…
— О-о-о? Продолжай…
— В общем, я не очень-то люблю сладкое, но иногда ем одно мороженое. Совершенно определённого вкуса.
— Мороженое? Типа шоколадное или какое?
— Нет-нет-нет, его… его делает один парень, и, в общем, он делает его специально для меня. Ну, а ещё он продаёт его всем!
— Да ну? И оно продаётся в магазине?
— Мне, наверное, не стоит вдаваться в подробности. А то могут быть проблемы.
— Понятно, понятно… Мороженое, да? Знаешь, ты и сама как мороженое. Такая же вся воздушная, тающая и кремовая.
— О, а в этом вы, наверное, правы. Я и сама чувствую что-то похожее. Может, я переродившийся рожок с мороженым или типа того.
— Переродилась из еды, а? А кем бы стал я?
— М-м-м, дайте подумать… якинику[←12]?
— Хм-м… то есть жирным и маслянистым? Что ж, якинику я люблю.
Окружающий персонал и зрители разразились хохотом.

…Через некоторое время такие появления стали регулярными, и Кигава Тосукэ вдруг обнаружил, что его мороженое популярно как никогда. Сам его ларёк не назывался, но его идентификация была лишь вопросом времени. В конце концов, Соноко же делала о нём репортаж, так что было бы куда страннее, если бы его не вычислили. Фитиль уже давно был зажжён, и теперь его популярность взрывалась. Его мороженое стало сенсацией.
Покупатели буквально брали штурмом каждый магазин; в некоторых местах даже стали выдавать специальные талоны. Если раньше ларёк страдал от невозможности продать достаточно мороженого, то теперь его банально не хватало.
А по мере роста интереса к мороженому рос и интерес к его создателю. Гениальному кондитеру было всего двадцать лет, он был красив, как киноактёр, и унаследовал компанию от самого покойного Терацуки Кёитиро. При таких вводных было бы странно, если бы его не сделали гвоздём программы.
Тем временем Сэмигасава — координатор всего этого безумия — сидел, обхватив голову руками. Он ломал голову, как управляться с имиджем своего директора.
— В том смысле, что я рад, что он набирает популярность и всё такое, но это уже смешно, — изливал он тревоги Кагэяме. — Каждая собака просит у него интервью.
— А в чём проблема? Просто принимай их.
— Проблема в том, что это же Кигава! Кто знает, что он ляпнет? Я всё отказываю, а они всё просят…
— Ну ладно, тогда принимай, но давай ему сценарий, чтобы он заучивал. Это должно сработать.
— Что-то мне подсказывает, что он на это не пойдёт, — протянул он с глубоким выдохом. — …Он всё ещё торчит в той лаборатории?
— Да, всё так же поглощён созданием мороженого. Все силы бросает на то, что потом тестирует Фурукита Соноко.
— …Нашему кондитеру-эксперту тоже сейчас нелегко. Как она вообще? Они с Тосукэ ладят?
— Понятия не имею, но, думаю, не очень…
— Если так будет продолжаться и дальше, то, чую, всё пойдёт под откос… — Сэмигасава грыз кончики ногтей.

* * * * *

Эй, вы только послушайте. Есть такая история у одного парня по имени Курт Воннегут — и, поверьте, этот тип пишет дикую хрень — называется «Колыбель для кошки». Там есть эта безумная штуковина «Лёд-девять», которая несёт в себе «образец кристаллизации, при котором молекулы замерзают при температуре выше комнатной». Всё это чушь собачья, но суть в том, что при соприкосновении с водой молекулы перестраиваются, и — хоба! — всё превращается в Лёд-девять, и мир замерзает. Типа, мать честна́я, чувак, до такого додуматься надо. В той истории именно это и вызвало конец света.
Как я уже сказал, всё это фигня, но в реальной жизни есть кое-что, работающее сходным образом. Не может вызвать конец света или типа того, но может изменить мир.
Хотите знать, что это? Да образ жизни людей.
Понимаете, когда людей знакомят с новым, более эффективным способом жить, они просто бросают старый и переходят на новый. Я не гоню — практически любой продукт современной цивилизации появился за последнюю сотню лет от силы, и большинство этих штук изменили мир. Эта закономерность — она о том, что творится у нас в головах… ну, или, точнее, о том, как мы всё воспринимаем. Типа как когда думаешь: «Блин, хотел бы я то, что есть у этого чувака», а потом это, блин, есть у всех. То, как люди думают, — точно так же. Многие даже не задумываются о людях, валяющихся на улице, но лишь потому, что всем остальным тоже плевать. Это устоялось. И правда в том, что большинство людей просто живут согласно этим шаблонам. Поверьте, примеров куча. Но на самом деле всё сводится к мысли «блин, хочу и себе такое же».
…Ладно, я долго запрягал, но суть в том, что Фурукава Соноко — это вроде Льда-девять. Может, она и сыграла ма-аленькую роль, но девчонки, которые смотрели, как она общается со знаменитостями, захотели быть как она. Они копировали её речь, поведение, отношение — и это подражание начинало закрепляться как образец.
…Конечно, вам, наверное, интересно, что в итоге случится с самой Соноко из-за всего этого, да? Хе-хе-хе… Ну что, интересно?

Когда журналист Нономура Харуто впервые встретился с генеральным директором, он тут же застыл с открытым ртом, потеряв дар речи.
— Э-э… Этот макияж…
— Это просто моё чувство стиля. — Кигава Тосукэ поприветствовал Харуто в своём обычном клоунском гриме. Конечно, на самом деле он был почти целиком натуральным, если не считать нарисованных под глазами отметин в виде слезинок.
Они находились в кабинете директора одни, но комната была настолько просторной и пустой, что казалась странно безлюдной. Из мебели там практически ничего не было, кроме диванов, на которых они сидели друг напротив друга. В этой комнате эксцентричный Тосукэ смотрелся очень… не к месту.
— П-понятно… Э-э. Начнём, пожалуй, с фото? — произнёс Харуто, держа в руках камеру. Его палец уже давил на кнопку спуска.
— Давай. Так это ты делаешь снимки?
— Да, я провожу интервью и делаю кое-что ещё, но фотография — моя основная специализация, — ответил он, нажимая на спуск по ходу разговора. Отсняв приличное количество кадров, он оторвал взгляд от видоискателя.
— Большое спасибо.
— Твоё письмо было очень интересным! Я бы с удовольствием встретился раньше, но было трудно добиться от Сугуру согласия.
— Сугуру?.. А, ты о господине Сэмигасаве. Я очень признателен ему за то, что он дал разрешение на это.
— Какой ты планировал заголовок? «Волшебники современной эпохи»?
— Да, примерно в этом направлении я и думал. Итак, могу я задать вам несколько вопросов?
— Ага? Если о том, как я делаю мороженое, я буду рад рассказать тебе всё в подробностях. Прежде всего, самое главное — хорошо его перемешать…
— Ах, нет, настолько технически мы углубляться не будем. — Харуто покачал головой со слабой улыбкой, затем медленно устремил взгляд на Тосукэ и начал задавать вопросы. Запись на диктофон велась с того самого момента, как он вошёл в кабинет. — Что побудило вас создать свой собственный, уникальный бренд мороженого? Он довольно необычен, вам не кажется?
— Понимаешь, я делаю его, потому что оно вкусное. Оно ведь вкусное, да? — ответил тот в своей расслабленной манере.
— Да, совершенная правда, но, думаю, требуется немалая смелость, чтобы выйти с такими вкусами на широкую публику. Производственные затраты очень высоки, не так ли?
— Эту проблему решает мой очень талантливый штат. Но это правда, оно, кажется, требует больших денег.
— И всё же, несмотря на это, вы продолжаете стремиться повышать качество? Надеюсь, вы не обидитесь на мои слова, но, должно быть, приходится срезать углы? В смысле, для человека с вашим опытом.
— Хм-м, не вполне понимаю, что ты имеешь в виду, но если оно вкусное, значит, вкусное, верно? Мне, наоборот, трудно сделать его каким-то другим.
— То есть вы хотите сказать, это не стратегический подход?
— М-м-м… Ну, я не то чтобы глубоко об этом задумываюсь, нет.
— Может, у вас есть некая убеждённость, что ваши клиенты уже ждут определённого уровня качества?
— Думаю, что есть! Если я сделаю его как следует, тогда люди обязательно придут и получат удовольствие. Вот об этом я точно думал, да! — Тосукэ кивал в такт своим же словам. Трудно было понять, действительно ли он отдаёт себе отчёт в том, что говорит.
— И как же вы вычисляете, что им понравится? Вы, должно быть, провели обширное исследование.
— На самом деле всё дело в боли.
— Простите?
— В боли, которую люди чувствуют глубоко в сердце. Если я делаю мороженое, держа это в уме, оно гарантированно им понравится.
— …Это очень метафорично.
— Думаешь? Ты так считаешь?
— Под болью вы подразумеваете что-то вроде стресса, свойственного всем людям в современном обществе?
— Я мало что знаю о современном обществе, но ведь в каждом есть этот слабый отголосок, верно? Как будто что-то стискивает сердце, вот такое чувство.
— Э-э, ну… — даже пока Харуто мучительно подбирал слова, Тосукэ всё тем же красивым, певучим голосом продолжил:
— Возможно, его никто и не осознаёт. Но оно точно есть. И когда все забывают об этом, а оно вдруг снова появляется прямо перед ними, они удивляются — и тут же с наслаждением едят моё мороженое.
— …В-выходит, вы чувствуете, что удовлетворять запросы клиентов — это ваша миссия? Что существует некий скрытый спрос? — Харуто изо всех сил пытался вытянуть вопрос.
— Миссия? Что ты имеешь в виду? — Тосукэ подозрительно взглянул на него.
— То, что вы чувствуете необходимость сделать. Как… некое давящее ощущение.
— …Хм? Не понимаю. — Тосукэ просто смотрел пустым взглядом. К этому моменту Харуто уже начал чувствовать, что пора закругляться.
— …Что ж, хорошо. Тогда предположим, чисто гипотетически, что у вас есть некая проблема. Что бы это могло быть?
— Проблема, да… — Тосукэ скрестил руки и задумался. — Ты имеешь в виду что-то, что мешает?
— Да, именно. Сейчас, судя по всему, у вас нет прямых конкурентов, но если бы вам нужно было что-то улучшить в своей работе, что бы это было?
— …Наверное, само мороженое? — пробормотал он. — Мне хотелось бы, чтобы оно было ещё вкуснее — или, может, я мог бы сделать что-то совсем другое.
Глаза Харуто расширились при виде того, насколько серьёзным стало лицо Тосукэ.
— Правда? Но все говорят, что они в полном восторге от нынешних вкусов. Если вы их измените, это может вызвать негативную реакцию.
— Я это знаю… Знаю, но всё же… — бормотал Тосукэ с надутыми губами и мрачным лицом. — Сейчас, сколько бы я ни смотрел на людей, это не лечит боль в моём сердце, понимаешь?
— …Простите?
— Раньше, когда я делал мороженое для Норисукэ и Кёитиро, я совсем не чувствовал никакой боли. А теперь, когда я среди всего этого множества людей, трудно не замечать эту боль… Куда ни глянь — люди едят моё мороженое. Иногда мне начинает казаться, будто все они разом вонзают мне нож в сердце. Интересно, можно ли что-нибудь сделать с этой болью… Если я только и делаю, что готовлю его для чужого удовольствия, я никогда не смогу продвинуться дальше!
— Э-э… Ну…
— Эти мысли всё чаще приходят мне в голову, когда я даю пробовать ей. Она хорошо отзывается, но сколько бы радости это ей ни приносило, боль, которую я от неё получаю, не только не уходит — она усиливается. Забавно, да? Может, чем чувствительнее я становлюсь к боли, тем больше остальным кажется, что для них это не важно…
Тосукэ больше не разговаривал с Харуто напрямую — он просто разглагольствовал сам с собой.

* * * * *

…Ну да, так большая часть общения Тосукэ с внешним миром и проходила: бессвязная до абсурда. Однако Нономура Харуто был профессионалом до мозга костей. Он не мог подвести Сэмигасаву, который дал добро, а потому состряпал цельную статью. Правда, в ней содержались вещи, которых сам Тосукэ никогда в жизни не говорил:
«Я отношусь к своему мороженому с полной серьёзностью. В современном обществе, полном неопределённости, существует потребность в такой роскоши, как мороженое, — чтобы облегчать боль в сердцах людей».
Когда сам Тосукэ это прочитал, он лишь озадаченно наклонил голову.
Так или иначе, эта публикация была очень хорошо принята, её цитировали повсюду, и повсеместно распространилось мнение, что Кигава Тосукэ — хоть и чудак, но очень старательный человек. Даже притом что это были вовсе не его слова. Если бы он остаток дней своих просто делал мороженое, может, ничего бы и не случилось. Ах, если бы он только так и поступил…
Ну а теперь позвольте рассказать, что произошло где-то через три месяца после того, как он начал кормить Фурукиту Соноко мороженым…

* * * * *

…А?
Внезапно Соноко не смогла вспомнить, кто этот мужчина, стоящий перед ней.
— Что бы вы хотели заказать, мисс?
Она не могла сосредоточиться на его вопросе, гадая, кто же это вообще. Да и где она находится, честно говоря?
— Д-да, простите, — рефлекторно извинилась она. Но уже в следующую секунду память вернулась: она в ресторане, а перед ней официант, который хочет принять заказ.
Официант подавил смешок от её растерянного ответа, но было ясно, что без злобы — он просто нашёл это милым.
— Ой, что же я такое говорю? Дайте-ка подумать…
Она открыла меню и выбрала блюдо, чувствуя, как щёки слегка заливаются краской смущения.
— Забавная ты, — хихикнула её сэмпай, женщина-знаменитость, сидевшая напротив.
— Похоже, я в последнее время стала часто витать в облаках. Наверное, выглядит это ужасно глупо, да? — ответила Соноко со смущённым смешком.
— Хм, так эта твоя ветреность — не наигранная? А я-то думала, это просто образ, — рассмеялся и мужчина за тем же столом.
— В каком-то смысле я и пытаюсь, чтобы это было образом, — сказала она, продолжая гадать, кто же эти люди.
Она просто не могла вспомнить. Хотя ей их только что представили, вся информация о них словно стёрлась из головы.
— Однако в последнее время ты стала настоящей звездой, Фурукита-тян. Во многом благодаря своей бестолковости.
— Спасибо, — ответила она с улыбкой.
— Погоди-ка, по-моему, это не комплимент, милочка. Он же над тобой насмехается, разве нет? — вмешалась её сэмпай с ухмылкой. Кстати, Соноко и её имя вспомнить не могла.
— Ой, правда? — сказала она, и все засмеялись.
— Ну, за будущий успех нашей новой работы!
Мужчина поднял бокал, обе женщины присоединились.
— За успех!
И пока они чокались, Соноко думала лишь об одном: кто эти люди…?
Она никак не могла вспомнить и причину, по которой оказалась в этом ресторане. Однако она спокойно ела, кивала, смеялась и шутила с ними, почти позабыв о самом факте, что не помнит этих людей.
Временами она забывала, что делает, даже во время телезаписей. Естественно, это приводило к тому, что она забывала свои реплики, но обычно ей как-то удавалось уловить контекст и сымпровизировать. Конечно, иногда это не срабатывало, но тогда съёмочная группа списывала всё на её обычную рассеянность, находя это забавным.
Даже забыв их имена, она умудрялась давать вполне связные ответы на их вопросы. О том, чего она не знала, она умело блефовала, и разговор двигался вперёд… Она делала это не из пренебрежения, а просто потому, что верила: она может прекрасно подыграть, если будет подстраиваться под чувства собеседника. Даже если она забывала его имя, статус, всё — она всё равно могла понять эти чувства. И потому её ответы звучали искренне. Окружающие часто считали её умной, обладающей чувством юмора, но на деле она просто компенсировала свою забывчивость.
Излишне говорить, что всё это началось после встречи с Кигавой Тосукэ.

Обед продолжался в приятной атмосфере, пока наконец не принесли десерт — мороженое.
— Кстати, ты, я слышал, тот ещё гурман по части мороженого, верно? — спросил мужчина.
— Что?! Вовсе нет. Я всего лишь съела его на ТВ и сказала, какой счастливой себя почувствовала.
— Ты это о мороженом Кигавы Тосукэ? Это место и правда божественно.
— О, вы тоже его пробовали?
— Попробовав их мороженое, возвращаться к другому уже не очень-то хочется. Хотя, надо признать, и этот десерт не так уж плох… — заметила женщина, погружая ложку в итальянское джелато. Сонoko сделала то же самое, с улыбкой поддерживая разговор. Однако она ничего не могла с собой поделать — во рту не было никакого вкуса.
Я бы предпочла съесть мороженого Кигавы…
В тот самый миг, когда эта мысль проскользнула у неё в голове, она наконец пришла в себя и, судорожно вздохнув, вспомнила, кем были эти двое.
Ах да. Это же автор сценариев, который был в жюри и завалил меня, когда я проходила прослушивание в прошлом году. А эта женщина, по слухам, его любовница…
Тогда Соноко считала, что у неё есть все шансы на победу, но позже узнала, что он настоял на девушке, с которой у него были личные связи. В то время она затаила на него сильную обиду.
Но как она могла это забыть? Теперь досада, что она тогда испытала, вновь стала кристально ясной. Словно нож в сердце.
Как же так…?
Потеряв дар речи, она тупо уставилась на них. Вот оно что. Теперь, когда она стала популярной, сценарист пытается подстелить себе соломку, чтобы в будущем быть ей полезным. Вот в чём смысл этого обеда.
— …Хм? Что-то не так, Фурукита? — небрежно спросил мужчина, заметив, как внезапно напряглось её лицо.
— Ах, э-э… ничего. Наверное, я слегка переела… — всё, что она смогла сделать, это неловко покачать головой.

Вернувшись в тот вечер домой, Сонoko извергла из себя всё, что съела во время ужина. Тяжело дыша и давясь, она вдруг ощутила, что всё вокруг стало омерзительно до последней крайности.
Ч-что со мной происходит…?
Чувства гнева и ярости закипали в ней безо всякой видимой причины. Ей было кошмарно плохо.
Взяв из холодильника бутылку минеральной воды, чтобы прополоскать горло, она вдруг подумала:
Ах да, у меня ведь осталось немного с того раза, верно?
Она потянулась к морозилке и достала упаковку с мороженым.
Хотя её рот всё ещё саднило после рвоты, она торопливо зачерпнула ложку ванильного мороженого и отправила в рот. Едва ощутив эту сладость, разливающуюся по рту, она прищурилась и вздрогнула всем телом.
— А-ах, как хорошо…
Она почувствовала, как её гнев тает вместе с мороженым. Приятное ощущение, будто все фрагменты её разбитого сердца с щелчком встают на место.
Одной ложки оказалось достаточно, чтобы удовлетворить её, и она тут же убрала мороженое обратно в морозилку. Это не было зависимостью — скорее походило на то, как рабочий берёт в руки знакомый инструмент после долгого использования неудобного и так возвращает себе спокойствие. Чтобы вернуть себе свои привычки, свои шаблоны…
— Господи… Ах да, точно, я же…
Когда её захлестнуло облегчение, она уже не могла толком понять, почему так сильно разозлилась раньше. Ну, поссорились в прошлом. Подумаешь.
— Правда? С моей стороны глупо так расстраиваться. Сейчас совершенно нет смысла держать на него злость. Э-э… Он? Кто он был вообще?
Она забыла имя этого мужчины. Но к тому моменту это её уже не интересовало.
— Ну, не важно.
Она пошла по коридору наполнять ванну, мурлыча себе под нос.

* * * * *

…Что такое «доброта»?
Великий Капитан Уокер уже давно вышел за рамки всей этой фигни про добро и зло, так что я особо и не знаю… Но если вы мне скажете, что это значит никого не ненавидеть и помогать, когда нужно, — тогда, чёрт подери, чем это отличается от того, чтобы просто закрывать глаза на чужие недостатки?
Скажем, есть у человека «талант». Возьмите собаку. У неё отличный нюх, но со зрением — ни черта. Птица видит за милю, но в темноте почти бесполезна. Так устроено — это норма.
Быть добрым к кому-то легко. Вам не нужно знать об этом человеке ровным счётом ничего. Хе-хе, прямо как в каком-нибудь крутом нуарном афоризме.
В чём проблема-то, если они добры?
Эй, знаете, может, — только может — если бы он пошёл до конца и сделал так, чтобы люди вообще перестали понимать друг друга, и всем было бы плевать, тогда бы они, может, хоть раз повеселились, гадая, кто же, чёрт возьми, все эти люди вокруг! Фу-хи-хи-хи-хи.
…Короче, те, кто следил за Тосукэ, знали об этой тенденции лишь понаслышке. Слыхали, но не представляли, откуда она растёт. Они смутно понимали, что мороженое Тосукэ тут замешано, но оно ведь не было наркотиком как таковым. При анализе в нём даже общей основы не нашли; как Тосукэ и говорил — «у каждого свои предпочтения».
Ну и как прикажете такое выяснять?
Чтобы докопаться до сути, эти парни решили действовать грубо. И первым делом, чтобы выяснить, является ли Кигава Тосукэ корнем проблемы, они затеяли «отсеивание». Эдакая очистка компонентов — как обычно в химических опытах. Попросту говоря, они хотели посмотреть, что будет, если мороженое станет делать только Тосукэ. И само собой, первым делом нужно было убрать того, на кого Тосукэ полагался больше всех…

* * * * *

…Стояла глубокая ночь. Тосукэ, как обычно, заперся на своей особой кухне и тестировал мороженое. Единственный свет в комнате освещал только его, оставляя всё остальное в кромешной тьме.
— Хм-м… — ворчал он, помешивая нагретую кастрюльку, время от времени почёсывая голову.
— Не самое лучшее, что я делал… — пробормотал он себе под нос, как вдруг комнату залил свет.
Испуганный Тосукэ подскочил. Обернувшись, он увидел стоящую там Кусуноки Рэй.
— У-уа-а! — Тосукэ запаниковал. Поскольку он был один, лицо не было накрашено, и он не носил перчаток. Его зелень была полностью открыта.
— Вечер добрый, — спокойно произнесла Рэй, хотя и видела его в таком виде.
— А, да. Добрый вечер… В смысле, это, э-э…
— Всё та же дурацкая физиономия, руки в мятном соусе, да?
— А?.. Ну да, вроде того, — кивнул он, и Рэй тихо усмехнулась.
— Ты и правда идиот.
— Э-э?..
— Думаешь, я не знала, что ли? Давным-давно уже всё поняла.
— А?
— Я уже очень давно знаю, кто ты. Пусть Кигава Норисукэ и признал тебя своим ребёнком, но в реестре напротив графы «мать» пусто. Даже ты, скорее всего, не знаешь, откуда ты взялся, верно?
Вид у неё был такой, словно она устала от него. Тосукэ растерялся, но потом слабо рассмеялся.
— …Ха-ха. Точно. Ты, конечно, знаешь… Ты же была рядом так долго. И к тому же ты гораздо умнее меня. Наверное, и правда не было смысла держать это в тайне. — Он удручённо опустил голову.
— Кипит, — произнесла Рэй равнодушно.
— А?
— Кастрюля. Кипит. — Она указала на стоявшую рядом с Тосукэ кастрюльку, которую он не выключил и которая теперь пенилась через край.
— Уа-уа-а-а! — Тосукэ засуетился, чтобы выключить огонь. Рэй вздохнула.
— Знаешь, когда ты тупой — ты реально, по-настоящему тупой. — Её голос был серьёзен.
Выключив огонь, Тосукэ затих.
— Прости, — тихо пробормотал он.
— За что ты извиняешься?
— За то, что не рассказал тебе. Мне надо было сказать сразу.
— Ха! А если бы и сказал — какая разница? — произнесла Рэй, пожав плечами. — С того самого дня, как мы встретились, я не ждала от тебя ничего настолько умного.
— Правда?
— Правда. Ты просто чёртов дурак. — Она посмотрела на него пристально, а потом вдруг улыбнулась. — Выходит, нас таких двое. Но знаешь, тебе удалось меня обставить.
— Но ты вовсе не дура, Рэй, — сказал он со сложным выражением лица.
Рэй слегка нахмурилась и отвела взгляд.
— Хотелось бы верить…
Атмосфера была такой печальной, что Тосукэ заколебался.
— В-в чём дело?
— …Ты правда справишься вот так? — спросила она, снова глядя прямо на Тосукэ. — Ты, может, и гений, но иногда чересчур беспечен… Хотя если бы это было не так, это был бы уже не ты, верно?
— …? — Тосукэ просто моргнул. Он не вполне понимал.
— Э-э… Ты чего-то хочешь от меня, Рэй? — решился он спросить, но Рэй покачала головой.
— Я не хочу, чтобы ты делал для меня что-либо. Уже нет. Мы и так сделали вместе всё, что могли. Так что больше нет смысла тебе пытаться что-то для меня сделать… — Голос Рэй слегка дрожал. — Это прощание, Тосукэ. Вот зачем я пришла.
Тосукэ стоял с открытым ртом. Она отвела взгляд от его беззащитного вида и продолжила:
— Ты знаешь о моём увлечении, да? О моём интересе к образам, связанным со смертью. Я объясню, откуда он. В детстве я была на волосок от смерти. Когда мы были за границей, я попала в войну. Мои родители там погибли.
— …
— Они управляли филиалом одной компании за рубежом. По-моему, они были хорошими родителями, но я почти их не знала. Они были так заняты работой, что почти не заботились обо мне… так что самое яркое моё воспоминание о них — как после взрыва бомбы их разорвало на куски… Вот эти разбросанные останки.
Слова её были холодны.
— Этот образ выжжен у меня в памяти. После этого меня передавали от одного приёмного родителя к другому, и, думаю, именно там моя личность и искалечилась. Но это нормально. Я не страдала из-за этого. Так уж всё сложилось. Бессмысленно думать о чужих жизнях. После смерти все одинаковы…
— … — Тосукэ всё ещё был в оцепенении. Рэй не обращала внимания и продолжала:
— И всё же я здесь, верно? Жива. Поэтому я и начала делать сладости. Я наконец вспомнила — буквально на днях. По-моему, это был мой четвёртый день рождения. Мы тогда вместе испекли торт: папа, мама и я. Совершенно не помню его вкуса, но мы его перепекли, и он принял какую-то жуткую форму, и я разрыдалась, когда увидела… Ничего особенного, но именно поэтому я стала делать сладости. И, думаю, причина, по которой я вспомнила, — твоё мороженое.
Рэй кивнула себе.
— Моя боль такая неопределённая, да?
— …
— Если так, я должна сама придать ей конкретную форму. По-своему. Своими собственными вкусами. Поэтому я просто не могу больше оставаться с тобой…
Рэй плотно сжала губы, словно ледяное выражение лица скрывало что-то.
— Но почему? — наконец заговорил Тосукэ. — Это твоя компания, Рэй. Ты можешь делать с ней всё, что захочешь.
— Это твоё королевство, Кигава Тосукэ. Все остальные здесь — всего лишь статисты по сравнению с тобой.
— Но Рэй, ты же…!
Тосукэ попытался возразить, но Рэй холодно оборвала:
— Я долго объясняла, но по сути случилось то, что меня переманили. Абсолютно новая кондитерская компания. Я всё равно никогда не была специалистом только по мороженому. И потом, я решила, что предложение пришло как нельзя кстати — я как раз собралась вернуться к преподаванию.
— Тогда я дам тебе уйти туда! Ты же сможешь всё равно приходить сюда?! — с отчаянием в голосе воскликнул Тосукэ. — Никогда же не было такого правила, что ты обязана помогать мне во всём! Нет, я могу помогать тебе, так что… пожалуйста… Пожалуйста, не говори «прощай»!
— Не могу. Ты сам не знаешь себя. Всё, что получается, когда я с тобой, — это то, что… я начинаю забывать боль.
Её слова были напряжены, но прямы.
— С тобой всё ещё работает Фурукита Соноко. Не хочу признавать, но у неё действительно интересные вкусовые рецепторы. Если вы двое будете работать вместе, я уверена, вы сможете придумать много новых вкусов. Я тебе больше не нужна.
— Соноко — это не ты! Она… она не такая, как ты, у которой то же самое…
— Именно потому, что мы одинаковые, я не могу здесь оставаться, — перебила она, затихая.
Тосукэ готов был протестовать и дальше, но Рэй вдруг подошла к нему вплотную, быстро протянула руку и дотронулась до его щеки.
— Ты на ощупь как обычный человек… Тёплый. Я думала, может, ты будешь холодным, как мороженое.
Слова её были нежны.
— Если ты когда-нибудь думал, что ты не человек, — здесь и сейчас говорю тебе: ты ошибаешься. Потому что если не человек ты, а мы с тобой похожи, — тогда уж я тем более не человек…
Её пальцы мягко погладили его щёку. Он сжал эту руку в своей, но так и не смог найти нужных слов.
— Р-Рэй…
— Прости, Тосукэ.
Она легонько отдёрнула пальцы, высвободилась из его хватки, и на одно мимолётное мгновение их губы соприкоснулись. А затем она сразу отстранилась и ушла.

Вот так они и расстались.
Какое-то время Тосукэ был безутешно раздавлен, но через полмесяца он снова встал на ноги и вернулся к работе. Фурукита Соноко к тому времени стала настолько звездной, что редко могла проводить свои дегустации, и Тосукэ, сам того не замечая, всё чаще работал в полном одиночестве. За исключением Кусуноки Рэй, остальные сотрудники были не слишком разговорчивы, что лишь усугубляло его изоляцию.
А с другой стороны, СМИ стучались к нему всё настойчивее. Он приобрёл солидную репутацию и решил, что пора уже перестать беспокоиться и выставить всё на всеобщее обозрение.
— Именно. Мы очень скоро выпустим новый продукт, — с ухмылкой заявлял Тосукэ, изо всех сил стараясь продвигать свой бренд. На самом же деле он подходил к рыхлому концу.

* * * * *

…Ну, ничего неожиданного, да?
Тосукэ в глубине души был человеком «штучным», всегда желавшим угодить тем, кто ему близок. Он взялся за задачу служить массам только потому, что его соблазнил Терацуки Кёитиро и потому что Кусуноки Рэй постоянно была рядом, поддерживая его в разработке продуктов и давая советы. Теперь, потеряв обоих, он не знал, что делать дальше.
В индустрии ведь как заведено: стоит выпустить хороший продукт, как тут же находится кто-то, кто его копирует. И мороженое Тосукэ, хоть и было «до безумия вкусным», начало терять привлекательность. Конечно, оно оставалось в своей лиге — все ингредиенты тонко настроены до совершенства, но, как и сказала ему когда-то Кусуноки Рэй, «потребители не понимают всех этих тонкостей», не так ли?
Благодаря продуктам Тосукэ люди познали радость хорошего мороженого. Нельзя их винить за то, что им захотелось после этого немного расширить горизонты.
Разработку новых продуктов Тосукэ перепоручил другим; сам же он делал только то, что было интересно ему лично. И из-за этого, хоть и почти незаметно, устойчивый темп начал понемногу замедляться.
Конечно, Тосукэ это знал лучше всех. Уж когда дело касается мороженого, он не мог не знать. Не мог не понимать, что по большому счёту его собственные продукты не так уж сильно отличаются от продукции других производителей.
И вот тут-то те, кто следил за Тосукэ, решили перейти ко второй фазе своего плана. Перед Тосукэ должен был предстать четвёртый человек.
Хотя нет, это не совсем так. Это был не «человек». Это был самый настоящий монстр, настолько же далёкий от Терацуки Кёитиро, насколько это вообще возможно. И звали его Спуки Электрик.

— Мороженое, а? Странное, однако, хобби у тебя. — Спуки Э. просто не мог не рассмеяться над заданием, спущенным ему сверху.
Телосложение у него было причудливое. Туловище раздулось так, что стало почти круглым, а вот руки и ноги были длинными и тонкими, словно палки. Обычно задача этого синтетического человека была отчасти сродни тому, чем занимался Тосукэ, — правда, сам Тосукэ об этом не догадывался. Грубо говоря, он тайно подмешивал наркотики обычным людям в еду. На этом фоне идея, что «изменение» может происходить просто потому, что кому-то понравилось или не понравилось мороженое, выглядела нелепой.
Впрочем, верить в неё ему и не требовалось. Задание дали, чтобы проверить его лояльность. Есть в нём смысл или нет — не важно.
— Пока что Фурукита Соноко — самая вероятная кандидатура. С неё и начни, — сказал человек, явившийся передать приказ, и протянул Спуки Э. документы. Он тоже был одним из «них», и все звали его Сквиз.
— Ага, ага. Думаю, тут я поосторожничаю. Как считаешь, можно сделать из неё терминала?
— Не думаю, что это удачная мысль. Официального приказа от Оси не поступало, но её могут затребовать как образец. Взаимодействовать с целью не возбраняется, но применять свои способности я бы не советовал, — отозвался Сквиз.
Спуки Э. кивнул: «Понял».
У толстяка имелась уникальная способность испускать из рук электрические волны, с помощью которых он мог манипулировать сознанием людей, то есть «промывать мозги». Так он превращал множество людей в «терминалов», послушных его воле.
— Всё же… классную ты себе работёнку отхватил, а, Сквиз? Тип-уничтожитель да боевой тип вместе — да это же чёртов талисман на удачу.
Спуки Э. широко раскрыл глаза и вульгарно захихикал: «хи-хи-хи».
— Работа есть работа, — равнодушно бросил Сквиз.
Спуки Э. лишь плечами пожал и скривился в усмешке.
— Ладно, в любом случае, на этот раз даже я, пожалуй, поберегусь. Не хочу вляпаться в то, чем вы там занимаетесь.
Он быстро проглядел бумаги и смял их в ком. Бумага тут же загорелась, подожжённая ударными волнами, испущенными из его ладони, и исчезла без следа. С тихим «фух» он сдул с руки пепел. Сама рука, разумеется, была совершенно невредима.
— Фурукита Соноко, говоришь? — всё лицо Спуки Э. искривила злобная ухмылка.

— Тосукэ-сан, разрешите представить вам Марко-сана. Я привела его, потому что думаю, он окажется полезен в вашей работе.
Фурукита Соноко, как обычно явившаяся на тестирование, привела с собой Спуки Э.
— Марко… -сан? — у Тосукэ глаза на лоб полезли при виде странной внешности Спуки Э.
— Марко Д’Амброзио — моё имя. Вэсьма рад познакомиться!
Спуки Э. назвал свой псевдоним, коверкая японский на иностранный манер, и вцепился в руку Тосукэ обеими своими, энергично тряся её. Тосукэ подумал, что это, видимо, такой способ здороваться.
— С-спасибо. Я Кигава Тосукэ. Так, э-э…
Он с беспокойством перевёл взгляд на Соноко, и та, кивнув, улыбнулась в ответ.
— Марко-сан говорит, что работает в торговле, так что у него большой опыт по части всяких вкусов. Я встретила его на днях на телестудии, и у меня как раз было с собой мороженое, так что я дала попробовать...
— Я посыпал туда свой чипсы, сэкрэтный рэцэпт. И знаэте, что вышло? Морожэное Соноко стало в три раза вкуснэе, чем раньше!
— В три раза? — Тосукэ опешил от такой точности, но сам «секретный ингредиент» его заинтересовал. — Что же это за чипсы такие?
— Попробуйте. — Спуки Э. раскрыл принесённую с собой сумку и вынул пузырёк. Тот был наполнен мелкими гранулами тускло-фиолетового цвета. — Я называю их «Спанки».
— «Спанки», значит… — Тосукэ взял пузырёк, шумно высыпал немного гранул на ладонь и принюхался. — Понятно. Довольно необычный запах.
— Действует на людей расслабляюще.
Проще говоря, это был депрессант. Но, будучи специально синтезированным, при проверке он оставался незаметен. Изначально его применяли, чтобы измерить глубину «изменения» в человеке. Спуки Э. создавал «терминалов», которые и распространяли этот наркотик по городу.
Тосукэ попробовал зёрнышко на кончик языка и впечатлённо заметил:
— У него мятный привкус. Что-то вроде перечной мяты.
— Это как раз ваша специальность в мороженом, нэ так ли? — засмеялся Спуки Э., выпучив и без того огромные глаза.
Вид у него был дружелюбный, но смех намекал на неведомые глубины.
— Да, думаю, это стоит попробовать в деле, — ответил он, и лицо его засияло точь-в-точь как в те моменты, когда ему в голову приходила отличная идея для нового мороженого.
— Я бы тоже с радостью попробовала что-нибудь, куда это можно добавить, — улыбнувшись, добавила Соноко, разумеется, ни о чём не догадываясь.
— Точно! Марко-сан, не желаете ли отведать моего мороженого сегодня вместе с Соноко?
— Вы уверены?
Ого, он мне предлагает съесть то, что является частью эксперимента?
Внутренне Спуки Э. насторожился, но снаружи сохранял жизнерадостную мину.
Им накрыли стол, и они втроём уселись перед тем мороженым, что Тосукэ так любезно приготовил. Соноко, как обычно, принялась уплетать не задумываясь, а вот Спуки Э. слегка колебался.
— Это... немного волнительно для мэня...
— Не надо волноваться. Ничего из этого не пойдёт в продажу — после дегустации всё всё равно выбросят.
— Ты опять вышел из бюджета? — со смехом спросила Соноко. Тосукэ ответил ей своей собственной плутоватой улыбкой.
Спуки Э. вздохнул и с опаской поднёс ложку с мороженым к губам.
А затем… его реакция была точно такой же, как у любого другого человека, пробовавшего его прежде: он потерял дар речи, беззвучно хлопая губами, как золотая рыбка, и не успел опомниться, как уже отправил в рот следующую ложку.
— Ха-ха-ха! Ну как вам? Оно немного отличается от того, что продаётся в магазине, правда?
Спуки Э. ничего не ответил, но в глубине души понял: «Так вот оно что… Пожалуй, это можно было бы обозначить как цель… Только вот…»
Что-то его сдерживало. Хоть он и возлагал на это надежды, и хоть он это определил, в реальности ничего такого, что Организация Това признала бы значимым, здесь почти не было. А уж когда решение принято — назад не воротишь. Дойди до этого — испытательный срок закончится и начнётся «утилизация».
И чем же в итоге всё для него обернётся?
— Вкусно, правда? Но поскольку это тест, вы можете свободно высказать своё мнение. Верно я говорю, Тосукэ-сан?
— Ну, типа того.
Оба они смотрели на Спуки Э. в ожидании.
— Д-дайтэ подумать… — Если честно, Спуки Э. находил мороженое вкусным, но предпочёл бы, чтобы оно было послаще. Его язык любил всякую дрянь вроде фастфуда. — Пожалуй, для мэня оно слишком… рафинированное.
— Хм, вот как. Наверное, это потому, что вы по натуре предпочитаете шоколад.
Спуки Э. от этих слов почему-то вздрогнул.
— По натуре? Что это ещё значит? — переспросил он, растеряв весь свой акцент.
— Хм, как бы сказать…
— Этот парень может с одного взгляда на лицо предсказать, что человеку понравится, — ответила за него Соноко.
— Прэдсказать… прэдпочтения?
В это ему верилось с трудом, почти пугающе. Словно Тосукэ заглянул прямо ему в мозг и нанёс туда какой-то смертельный удар. В чём-то это даже напоминало его собственную способность к промыванию мозгов. Но если он мог подчинять разум, то читать его он не умел.
Ты хочешь сказать — этот малый умеет?
— Предсказать? Не-е, предсказать не могу. Это просто… А, ладно, проехали. Так, чутьё у меня такое.
Тосукэ не стал вдаваться в разговоры о «боли», потому что считал, что именно они оттолкнули Рэй. Он решил никому и никогда об этом больше не рассказывать.
— ………
Спуки Э. пребывал в растерянности. Он не чувствовал к этому парню ни капли той неприязни, что обычно испытывал к смазливым красавчикам. Он — со своим непомерным брюхом, гротескно толстым и несуразным, — и этот высокий, стройный и красивый… Странно, но ему казалось, что они с ним деформированы на один лад.

* * * * *

В общем, так это вещество «Спанки», перешедшее от Спуки Э. к Тосукэ за бесценок, хотя оно было ничуть не дешевле аналогов, со временем подмешали к мороженому Тосукэ на производстве, и оно разошлось по всей сети. Одновременно с этим терминалы Спуки Э. отслеживали, как меняется поведение людей, его попробовавших. Хе-хе. Пришлось попотеть, но Спуки Э. провернул дело.
Всё прошло на ура, и именно где-то в это время классическое мятное мороженое Тосукэ стало настоящим хитом. Не то чтобы оно плохо продавалось и раньше — но цифры продаж по тому же шоколадному, клубничному или ванильному были куда выше.
И причина тому проста донельзя. По сути, те, кто его пробовал, начали проявлять признаки привыкания. Хи-хи-хи. Способности Тосукэ тут вообще ни при чём. Мир, знаете ли, устроен совсем не так мило. Вы только вдумайтесь: вкус, который он оттачивал годами труда и усердной учёбы, так легко проигрывает наркоте…
И на ком же прежде всего сказался этот эффект, как не на той, кто была объектом наблюдения? На Фуруките Соноко.

* * * * *

— Соноко, постой-ка… Ты в последнее время не слишком ли много веса сбросила? — спросила менеджер, пока Соноко отдыхала в гримёрке телестудии.
— А? — отозвалась она, подняв взгляд от сценария. — Думаете?
— Думаю?! Сколько ты сейчас весишь? Надеюсь, ты не на какой-нибудь дурацкой диете?
— Нет, не на диете.
— Ты нормально питаешься? Эта работа и так непростая. На вот, съешь хотя бы бенто. Здесь они, говорят, вкусные, — сказала женщина, пытаясь всучить Соноко коробочку с бенто и палочки.
— Я пока не голодна. Да и в прямой эфир скоро.
— Поэтому и говорю — тебе нужно хоть что-нибудь съесть.
Она настаивала с напором. Было видно, что она не на шутку волнуется за Соноко, у которой скулы уже почти выпирали. Соноко улыбнулась, взяла бенто и принялась потихоньку есть.
Вскоре зашёл ассистент режиссёра и предупредил, что скоро в эфир.
— Да, хорошо!
Соноко отложила палочки. Менеджер хотела что-то добавить, но та уже встала.
— Я только на минутку в туалет, — бросила она, выходя.
Менеджер за её спиной шумно вздохнула, но Соноко уже почти бежала, а забежав в ближайшую кабинку, согнулась над унитазом, исторгая всё, что только что проглотила.
Последнее время она не могла есть ничего, кроме мороженого Тосукэ. Вся остальная еда была пресной, а проглоченная — лежала в желудке мёртвым грузом и не желала перевариваться. Раньше такое случалось только с неудачным мороженым, но теперь распространилось на всю пищу. Для Соноко любая еда стала инородной субстанцией.
— Ха… ха-а… ха-а…
И тем не менее причина её популярности — необычайная интуиция, позволявшая ей безошибочно чувствовать настроение собеседника, — сияла всё ярче, и практически все в индустрии проникались к ней симпатией.
— Ха-а, ха-а… соберись… надо собраться… меня все ждут…
Она вела себя так, будто обмануть их ожидания — всё равно что потерять смысл жизни. Дрожащими пальцами Соноко спустила воду. В этот момент к двери подошла менеджер.
— Соноко, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она снаружи. Но Соноко ещё какое-то время только и могла, что бормотать, не в силах ответить.
— Соберись, надо собраться…

— …Такими темпами ждать осталось недолго.
Соноко стояла в студии перед камерой, улыбаясь всем вокруг. А за её спиной менеджер говорила с кем-то по мобильному.
— Какая у неё тенденция? Проявление действия наркотика?
На том конце провода послышался голос Спуки Э.
— Скорее всего. Похоже, она теряет способность принимать другую пищу. Такими темпами, думаю, через месяц умрёт от недоедания.
Голос менеджера звучал холодно, словно у машины.
— У неё физическое истощение? Или всё-таки психическое?
Голос Спуки Э. был столь же бесстрастным. Похоже, им обоим было решительно всё равно, выживет Соноко или умрёт.
— Трудно сказать наверняка, но физических изменений я не заметил. А вот психически — очевидная тенденция не подводить окружающих, причём до чрезмерности. Хотя, надо заметить, она так себя вела и раньше, поэтому кое-кто и называл её «заторможенной», «туповатой» и так далее.
— …Понятно. Значит, задолго до того, как попробовала мороженое, да?

Это явление — неспособность употреблять другую пищу — проявилось отнюдь не только у Соноко. Примерно в то же время аналогичные симптомы начали наблюдаться у множества старшеклассниц, офисных работниц и прочих. Но поскольку сами пострадавшие с радостным видом твердили, что просто слегка переборщили с диетой, и просили не волноваться, широкая публика не догадывалась, что причина в мороженом. Всё списывали на банальное недоедание. Ну, во всяком случае, на этом этапе никто ничего не заметил…

* * * * *

— Благодарственное мероприятие? — без особого энтузиазма переспросил Тосукэ, пробегая глазами бизнес-предложение, которое принёс ему Кагэяма.
— Именно. Учитывая, что конкуренты уже начинают нас догонять, это позволит нам снова заставить людей о себе говорить, — убеждённо ответил Кагэяма.
— Но что именно мы будем делать? Если арендовать целый зал… — В плане значился зал для мероприятий вместимостью аж в двадцать тысяч человек.
— Можно начать с фестиваля-дегустации. Бесплатные образцы для гостей. Ещё подарочные наборы с нашими талисманами, лотерея. А ещё я подумал, что Фурукита-сан могла бы провести ток-шоу.
— Соноко? Да вряд ли она согласится…
— Согласится. Она ведь и так была у нас тестером. К тому же я официально запрашивал её офис, и мы получили её расписание.
— Основательно ты подготовился… Ладно. Судя по всему, всё уже решено. Чего ж ты тогда меня спрашиваешь?
— Потому что я хочу, чтобы вы тоже присутствовали.
— А? — лицо Тосукэ застыло. — Я?!
— Вы популярны, босс. Если вы толкнёте небольшую речь в своём клоунском прикиде, публика будет в восторге.
— Д-да ты что, дай передохнуть! Ты хочешь, чтобы я вышел туда, к такому количеству народу? — Тосукэ широко замахал руками.
— Ты сейчас это говоришь? Ты ведь постоянно мелькал в СМИ, разве нет?
— Это да, но… тогда мне не надо было встречаться со всеми этими людьми…
— Между прочим, смотрели тебя десятки тысяч.
— Да нет, не в этом дело… Просто ты хочешь, чтобы я стоял там перед огромной толпой, и все сразу…
Если бы ему пришлось разом ощутить боль всех этих людей, то…
— Даже если ты запнёшься — не беда. Скорее наоборот, это добавит теплоты.
Кагэяме не было дела до тревог Тосукэ. И сколько бы тот ни протестовал, он лишь смеялся:
— Ну же, не надо всё усложнять. Достаточно просто подавать мороженое. Разве не этим ты занимаешься, когда обходишь филиалы?
— Хм…
Тосукэ не стал говорить, что делает это только потому, что иногда просто не может продолжать готовить, не видя лиц тех, кто ест его мороженое. Даже сам Тосукэ понимал — объяснять тому бесполезно.
— В любом случае, у нашей продукции есть очень преданные фанаты. Мы должны хоть немного вознаградить этих людей за то, что они так любят наше мороженое. Вот в чём смысл этого мероприятия.
— …Хм-м.
Сделать это ради тех, кто любит его мороженое. Против таких слов Тосукэ был слаб, потому что именно это у него и осталось.
Через десять минут Тосукэ поставил подпись под планом.

* * * * *

От: CAP1755963W
Кому: OPF699

Заявка по Делу M
Ввиду текущей ситуации с наблюдением, переходим к утилизации в соответствии с вашим решением до начала стадии 002.
Объём ликвидации включает центральную единицу наблюдения, Notorious I.C.E., а также распространяется на связанные единицы (прибл. 20 000 пострадавших) либо на все связанные зоны целиком. Цель — прекращение жизненной активности всех целей.
Намерены провести с особой тщательностью устранение индивида «Фурукита Соноко», наблюдаемого как наиболее влиятельного среди всех целей. Notorious I.C.E. признан менее высокоприоритетным, но подлежит утилизации в соответствии с XE23. Конец связи.

* * * * *

От: OPF699
Кому: CAP1755963W

Вердикт по заявке на Дело M
Разрешение на заявку предоставлено. Конец связи.

* * * * *

…Это было начало конца. Слава Кигавы Тосукэ начала скатываться к своим последним мгновениям.

— О, слушай, Кадзуко, а не пойти ли нам съесть по мороженому?
Две старшеклассницы, шагавшие по людной улице, остановились у одного из ларьков Тосукэ.
— Ты серьёзно? В такой-то холод?
— Здесь всегда почти битком. Давай, я угощаю!
— Ну, ладно. Только, Тока, разве причина, по которой ты любишь это место, не в твоём парне? Вот бы с ним и ела.
— А, по-моему, и так нормально. Мы в одной подготовительной школе за соседними партами сидим. Разве не достаточно близко?
— Ох уж эти…
Одна из старшеклассниц, Суэма Кадзуко, выглядела раздражённой, но, в общем-то, не была категорически против жизнерадостной настойчивости подруги, так что присоединилась к ней, и они обе встали в очередь, разглядывая меню за прилавком.
— Мне тогда вот то, с соусом киви, пожалуй.
Суэма определилась быстро, а вот вторая девушка, Миясита Тока, придирчиво вглядывалась в перечень вкусов, мучительно выбирая.
— Хм-м, дай-ка посмотреть…
— Давай скорее, мы на урок опоздаем.
— М-м-м… Тогда возьму шоколадную мяту! Это всегда классика!
— «Классика»… Ты её называешь так только потому, что это первое мороженое, которое ты попробовала со своим парнем, да?
— Эй, не обращай внимания на детали, — отмахнулась Тока со смущённым смешком.
Им выдали заказ. Деньги перешли из рук в руки, и подруги зашагали дальше, кусая мороженое на ходу.
— М-м, а и правда вкусно! — с восхищением произнесла Суэма. М-м-м, закивала она, смакуя вкус, и обернулась к Токе. — Да?!
Но Тока в этот момент отчего-то пристально разглядывала своё мороженое.
— …Странно, — прошептала она.
— Что случилось?
— Вкус не тот… Что бы это значило?
Тон её был совершенно не девчачьим — он звучал как мужской. Суэма озадаченно нахмурилась, но Тока продолжала бормотать:
— Отчего он мог измениться?.. Наверняка что-то случилось.
Всё так же не отрывая взгляда от своего зелёного мороженого с чёрной посыпкой, Тока, словно кто-то другой занял её место, настороженно откусила ещё кусочек, будто проверяя.

* * * * *

В то утро погода никак не могла определиться. Можно было сказать, что солнечно, а можно — что пасмурно, и оба были бы правы.
Открытие зала планировалось на два пополудни, но народ стал собираться уже чуть позже полудня. Много было девушек и парочек, но и солидных мужчин хватало. Это лишний раз доказывало, сколь широко распространилась популярность мороженого. Бесплатный вход себя оправдал, но он же привёл к тому, что народу набилось куда больше, чем ожидалось.
Расписание сдвинули, и большие ворота зала распахнули уже в полпервого. Посетители хлынули внутрь, возбуждённо переговариваясь.
Привидения, Франкенштейны, Дракулы, ведьмы… Персонал, нарядившийся в костюмы всевозможных слегка жутковатых талисманов, раздавал мороженое. Гости расходились по любимым стойкам и с довольным видом принимались за угощение.
Через двадцать минут после открытия зал был уже битком набит. Можно было с уверенностью сказать, что здесь собрались практически все завсегдатаи заведений Тосукэ.

— Похоже, аншлаг…
Шум толпы доносился даже в комнату ожидания. Тосукэ испустил тяжёлый вздох. Чувства были смешанные. Выходить на сцену перед всей этой ордой решительно не хотелось, но в то же время его переполняла искренняя радость от мысли, как сильно люди любят его мороженое. Два этих чувства мешались в груди, рождая нечто невыразимое.
В личной кабине Тосукэ, кроме него самого, никого не было.
— ………
И всё же Тосукэ думал о тех, кому следовало бы сейчас быть рядом с ним в этой комнате, если бы всё осталось по-прежнему. Но Кусуноки Рэй теперь занимала пост генерального менеджера по разработке продуктов в кондитерской компании, а Терацуки Кёитиро и вовсе не было в этом мире.
А ещё этот инцидент в феврале: в одном из зданий, построенных уже после его смерти, выявились дефекты конструкции — первые же вошедшие оказались заперты внутри на несколько часов. Шум поднялся такой, что пришлось вызывать полицию. В итоге Терацуки превратился во всеобщее посмешище. Аффилированные компании, не выдержав последствий, закрывались одна за другой. Все его прижизненные заслуги пошли прахом, широкая публика о них и думать забыла.
Компания Тосукэ к тому времени была полностью выведена из-под контроля Терацуки, так что вся эта шумиха её не коснулась, — но Тосукэ решительно не знал, как к этому относиться. Скорбеть? Злиться? Холодно отстраниться?.. Он никак не мог свести свои чувства в одну конкретную эмоцию.
— Кёитиро… как далеко мне ещё идти?.. — пробормотал он себе под нос.
— О, да ты, я смотрю, никуда уже и не идёшь. — Это был мужской голос.
Тосукэ обернулся и увидел человека с нелепыми пропорциями тела: болезненно тучное туловище, но при этом длинные и тонкие конечности.
— Марко-сан? — удивился Тосукэ. — Я тебя и не заметил. Когда ты вошёл?
— Да какая разница, когда? Ты тут такой беспечный, что я мог бы прокрасться когда угодно, — с издёвкой произнёс Спуки Э., и из горла его вырвался грубый хохоток. Вокруг рта у него виднелись разводья подтаявшего шоколадного мороженого.
— Хм? — Тосукэ прищурился. Что-то было не так. Тот Марко, которого он помнил, не говорил на таком беглом японском.
— Всё, отбегался ты. Просто зашёл поздороваться.
Спуки Э. с чавканьем облизал перепачканный рот.
— …! — лицо Тосукэ окаменело. — Всё… кончено, значит.
— Именно так.
— Понятно… Так я и знал. Я предполагал, что этим кончится. — Он понуро опустил плечи.
— А? — Спуки Э. нахмурился. — Ты что, знал, что так будет? — уродливый громила, казалось, был удивлён.
— Я не знал. Не как это произойдёт… Но я понимал, что в итоге всё придёт к этому. Так всегда и бывает. — Он тяжело вздохнул. — Всегда…
В его манерах сквозило что-то стариковское, утомлённое годами, — и ничего от обычного ребячества.
— Каждый раз, без исключений, люди, которым я доверял, на которых полагался… Все они покидали меня. Норисукэ, Кёитиро, Рэй — все… Все рано или поздно уходят. А теперь и твоя очередь. И я всё думаю… Где же я ошибся?
Слушая, как Тосукэ жалобно хнычет с опущенной головой, Спуки Э. выпучил свои и без того немаленькие глаза, а потом вдруг закатился громовым хохотом.
— …Бвуха-ха-ха-ха-ха! То есть ты… ты что, всерьёз рассчитывал на меня и мои гениальные способности?!
Тосукэ опешил от этой внезапной агрессии.
— А?
— Ты и правда конченый, да? Болван до мозга костей. Кх! — злобно прорычал он, сверля Тосукэ взглядом. — Идиот! Все, на кого ты полагался и кто слинял, — они просто использовали тебя ради собственной выгоды. Пользовались тем, что у тебя нет будущего, и выжимали тебя по полной. Вот и всё. «Ушли», говоришь? Кх! Единственное, что крутилось у них в башке: «С этого парня больше нечего взять», — и тебя выбросили, как надоевшую игрушку!
Он снова зашёлся хохотом, но тут же его лицо приняло угрюмое выражение.
— ……… — Тосукэ оторопел. — …Что значит «у меня нет будущего»?
— А то и значит! Ты — конченый. …Да что там — у тебя с самого начала не было никакого будущего. — Спуки Э. презрительно фыркнул. Но лицо его оставалось мрачным, словно он раскусил горького жука, закусывая мороженым. — Такой же, как я…
С этими словами Спуки Э. почесал затылок, прикрытый длинными волосами. Тосукэ ахнул: оттуда показалась кровь, и не в последнюю очередь потому, что одно ухо было начисто отсечено.
— Твоё ухо…!
— Враг постарался. Чёрт, я крупно прокололся. — Физиономия Спуки Э. перекосилась от такой ярости, что, казалось, можно было услышать, как он скрежещет зубами.
— Враг…?
Спуки Э. пропустил его вопрос мимо ушей.
— Этот ублюдок-синигами. Я его найду, клянусь…! …Но сейчас, мистер Мороженщик, речь идёт о тебе, — прорычал он, буравя Тосукэ взглядом.
— Обо… мне?
— Тебя объявили мошенником, который обвёл Ось вокруг пальца. Решение принято. Теперь тебя «утилизируют», — выплюнул Спуки Э., дожёвывая вафельный рожок.
— Ч-что ты несёшь? Кто такая «Ось»?
— Тебе лучше не знать. Всё равно не поймёшь, даже если расскажу. Так или иначе, ты, небось, считал, что зашёл так далеко сам, но всё было предопределено. Ты просто катился по рельсам, которые для тебя проложили. Кх. …Только рельсы кончились. Всё пропало. — Спуки Э. тяжко вздохнул и уставился на Тосукэ исподлобья. — Они уже на подходе. Они убьют и тебя, и всех, кто когда-либо имел с тобой дело. Спастись не выйдет.
— ……… — Тосукэ молчал, лишь открывая и закрывая рот как рыба.
— Если кто прознает, что я тебе всё это рассказал, я тоже загремею по полной. Хотя шанс практически нулевой. Ты-то вряд ли успеешь им что-то сказать… Хе, и какого же хрена такой, как я, вообще распинается перед тобой, а?
Улыбка Спуки Э. на миг стала почти самоуничижительной. Ничего общего с прежним хохотом — слабая и какая-то бессильная.
— ……… — Тосукэ на пару мгновений оцепенел, но быстро пришёл в себя. — Убить…? Что значит — убьют?!
— То и значит. Тебя, всех, кто здесь собрался, и Фурукиту Соноко тоже. Особенно её, я так думаю.
— Что?! — вскричал Тосукэ. — К-когда это случится?! — Он рванулся, хватая Спуки Э., но тот перехватил его руку, и Тосукэ отшвырнуло электрическим разрядом, ударившим из ладони монстра.
— Гу-у…?!
Даже пока его катило по полу, он слышал голос верзилы:
— Ты с самого начала был браком, и остальные превратились в брак. Тьфу, да ты и правда жалок. Таким, как мы, податься некуда. Усёк?
Когда Тосукэ поднял голову и встал, Спуки Э. уже и след простыл.

— Приве-ет всем! С вами Фурукита Соноко!
Когда Соноко выпорхнула на специально подготовленную сцену и поприветствовала зрителей в микрофон, все, кто ел мороженое, повернулись к ней и разразились восторженными криками.
— Спасибо, что пришли сегодня! Так уж вышло, что я просто обожаю местное мороженое. Вы ведь тоже? — произнесла Соноко тоном ведущей детского шоу, и даже взрослые дяди хором отвечали: «Да-а!»
— Многие из вас, наверное, знают, что я работала здесь тестером, и среди того мороженого, что вы сейчас едите, есть одно, о котором я однажды сказала, что хочу, чтобы его попробовали все, настолько оно вкусное. Если вы разделите со мной это удовольствие, я буду просто на седьмом небе!
Слова Соноко вызвали невероятную реакцию — гости закивали, закричали: «Да, именно!», «Вкуснятина!». И это не было просто подхваченное толпой настроение — они и вправду понимали, о чём она говорит. Редкое зрелище для мероприятия такого масштаба.
Даже персонал, обряжённый в диковинные костюмы монстров, улыбался отнюдь не дежурными улыбками.
В зале работали несколько телестанций, фиксируя всё на камеры. Их сотрудники тоже все как один лучились улыбками. Можно было даже сказать, что в этом зале не было ни единой души в дурном расположении духа.
За исключением одного-единственного человека… Боевого синтетического человека, который сумел проникнуть на это мероприятие, — Сквиза.
— ………
Снаружи Сквиз ничем не отличался от обычного человека. На руке — повязка с надписью «персонал», на теле — неприметный костюм и галстук. Ни один из присутствующих и представить бы не мог, что это существо создано с единственной целью — убивать. Но именно для этого он сюда и явился, и в этом заключался весь смысл его существования: стереть без следа эксперимент, который Организация Това инспирировала руками Тосукэ. К этому моменту здесь должно было собраться около семидесяти процентов поклонников мороженого Тосукэ — иными словами, тех, кто, по оценкам, продемонстрировал ярко выраженную реакцию. Он ни за что не упустил бы такую возможность.
Массовая резня.
Вот какая миссия была поручена Сквизу на сей раз. А если бы его, паче чаяния, постигла неудача — другой синтетический человек, тип-уничтожитель, чьи способности были во сто крат ужаснее, следивший за ситуацией в целом, без колебаний уничтожил бы заодно и его самого, и всех остальных в один присест. Эти люди попали в западню с двойным дном.
— …Фурукита Соноко, — прошептал Сквиз, глядя на девушку на сцене, лучезарно улыбающуюся, тёмным, цепким взглядом. — Ничего личного против тебя и Кигавы Тосукэ… но это моя миссия. Не обессудь.
Он принял стойку, сливаясь с обстановкой.
В углу зала что-то с грохотом рухнуло. Обрушилась груда каких-то материалов.
Заметив это, гости с любопытством обернулись, обернулся и Сквиз. И увидел: к сцене, не разбирая дороги, бледный как смерть, мчался Кигава Тосукэ. Все знали Тосукэ и его шутовское обличье, так что по залу прокатился шепоток: «А? Что случилось?»
А он, не обращая ни на кого внимания, заорал:
— …Э-это ужасно! Если всё так продолжится, мы все погибнем!

Что-о-о? Чёрт, откуда он знает?! Всё ледяное самообладание Сквиза мигом улетучилось.
Тосукэ на всех парах летел к сцене, расталкивая людей и призывая всех спасаться. Он целился прямо к Фуруките Соноко. Теперь Сквиз не сомневался: Тосукэ каким-то образом прознал, что его главная цель — Соноко.

Эт-то скверно! Надо спешить!
Он принялся активировать свою способность — «Plug». У неё был изъян: перед запуском атаки требовалась короткая пауза.
— К-Кигава-сан? — растерянно проговорила Соноко. Тосукэ домчался до неё спринтом, какой не снился ни одному человеку.
— Соноко, беги! Тут опасно, он…
…Но было слишком поздно. В тот самый миг, когда Тосукэ протянул к ней руку, Сквиз уже послал в неё первую атаку.
Невидимую ударную волну. Люди вокруг не смогли бы заметить ничего, да и не заметили. До их ушей долетел бы разве что высокочастотный визг, — а на деле это было смертоносное орудие, способное разорвать плоть и искрошить кости…
Тосукэ не мог этого знать. Даже Спуки Э. ему о таком не говорил. И всё же каким-то образом он почувствовал приближение удара — иначе его действия объяснить невозможно.
Он прыгнул прямиком на Фурукиту Соноко. Это произошло как раз в момент выстрела. Соноко отлетела в сторону, а сам Тосукэ оказался прямо на линии огня. Его тело разорвало в клочья и отбросило прочь.
— !!! — Сквиз осознал свою ошибку.
Из тела Тосукэ фонтаном хлынула кровь, разлетаясь в воздухе. Его швырнуло на сцену, где он и рухнул. А внизу уже растекалась жидкость из неудавшегося эксперимента с бледно-зелёной кожей. И цвет её был…
— …А?
Все остолбенели, а затем пришли в ужас. И вдруг кто-то завопил:
— Его кровь… она голубая!
На долю секунды повисла мёртвая тишина. Но сразу же сменилась паникой.
— Ч-что это за тварь?..
— О-он не человек!
— М-м-монстр…!
Все это видели. И каждый осознал: этот мир, в котором они только что беззаботно ели мороженое, вдруг превратился в нечто иное, не имеющее ничего общего с их повседневной жизнью. А осознав это, они напрочь утратили способность принимать рациональные решения.
— Кья-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я! — разнёсся истошный визг.
Это послужило сигналом: все, побросав недоеденное мороженое, в дикой панике ломанулись к выходу.

* * * * *

Вот так история Кигавы Тосукэ и подходит к концу.
Хе-хе-хе.
При обычных обстоятельствах я, великий Капитан Уокер, предпочёл бы остаться просто сторонним наблюдателем. Я и не думал вмешиваться. Но этот болван Сквиз так облажался, что мне волей-неволей пришлось продемонстрировать свою истинную силу. Ну да чего уж там.
Верно. Я следил за этим типом с самого начала. С того самого момента, как он явил себя миру и начал делать своё мороженое. Я выжидал, присматривая подходящий момент «уравнять шансы». Честно говоря, мне редко когда выпадает случай показать, на что я способен, так что, если уж начистоту, я только и ждал, что произойдёт что-то такое. Хи-хи-хи-хи.
Моя сила — «уничтожение». Если по-простому, работает она как бензиновый двигатель. Я распыляю в заданном месте особый газ, потом «воспламеняю» его — и всё вокруг делает «ба-бах». В принципе, это как запустить мотор: подаёшь топливную смесь в камеру сгорания и поджигаешь искрой.
Этот газ, понимаете ли, выделяется из моего тела. Для обычных людей это было бы что-то вроде пота, но штука в том, что мне не нужно герметичное помещение — я могу регулировать концентрацию и зону распространения. Я способен накрыть километры и прикончить десятки тысяч разом, — именно это я и собирался здесь устроить.
Когда я говорю «воспламеняю», никакого огня на самом деле нет. Просто в газе есть компонент, который разрушает живые ткани, и распылённое заранее вещество вызывает химическую реакцию, которая протекает почти мгновенно. Ну да. Представьте, что каждого облили серной кислотой, только одежда не спасает… Да что там — в десятки раз мощнее. Хе-хе, помните, с какой скоростью идут такие реакции? Вот уж что составило бы конкуренцию вашему Льду-девять!
Всё обратится в кашу в один миг. Человек, медведь, тигр, синтетический человек — всё едино. Жив ли ещё Тосукэ — не знаю, да и без разницы. Скоро всё станет супом. Кроме, само собой, вашего покорного Капитана Уокера. Видите ли, мой организм вырабатывает не только этот «газ», но и «пот», который его нейтрализует, так что я остаюсь целехонек. Все живое вокруг гибнет, а я стою невредимый. Ну разве не божественная сила?!
Подготовка уже завершена.
Все эти идиоты, набившиеся в зал, сейчас несутся к выходу — прямо ко мне. Но вам, ребята, уже поздно. Потому что теперь никто не в силах вас спасти.

* * * * *

— Ха-ха…
У выхода стоял с виду самый обычный мужчина. В костюме, с серьёзным лицом, на руке — та же повязка с надписью «персонал». На груди красовался бейджик, чтобы посетители знали, как к нему обратиться.
На бейджике значилось: «Кагэяма».
Всё это время он был рядом с Тосукэ и остальными — и всё это время следил. А теперь настал его черёд показать истинное лицо.
— Кагэяма-сан! Ч-что нам делать?!
К нему прильнул кто-то из персонала в карнавальном костюме. Кагэяма глянул на него сверху вниз ледяным взглядом.
— Какого чёрта ты меня спрашиваешь? Просто сдохни, — без обиняков отрезал он.
Впервые за всё это время он явил свою подлинную сущность. И тут…

— Понятно… Значит, тот, у входа, и был тип-уничтожитель. Куратор этого дела — «Нежный»…
…тихо произнёс человек в маскарадном костюме.

…А? Кагэяма вгляделся — и уловил что-то странное. На человеке были чёрная шляпа и чёрный плащ. Вроде бы это напоминало одного из их корпоративных талисманов, но такого он раньше не встречал.
Белое лицо, не разобрать — мужское или женское. Оно было почти как… как у синигами…
— Ты… — начал было он, но договорить не успел.

— Хру-у-усь.
На мгновение раздался звук ломаемых шейных позвонков, а затем его тут же захлестнула волна обезумевших посетителей, рвущихся к выходу, — и всё исчезло в водовороте хаоса.

В воздухе ещё витал слабый отзвук чего-то надломленного. Тот особый запах, что остаётся после яростной пальбы: тишина, но с едва уловимым, тягучим эхом; непрекращающийся звон, отдающийся в ушах.
— ……… — На лице Сквиза, глядевшего на труп Кагэямы… на труп Капитана Уокера, застыло выражение полнейшего неверия. Они же должны были вырезать тут всех…
Никаких внешних ран. Лишь шея свёрнута под неестественным углом. Спинной и продолговатый мозг были мгновенно размозжены, смерть наступила на месте. Неужели его затоптала обезумевшая толпа?..
— Этого не может быть…
Но какие ещё оставались объяснения? В зале уже почти никого не было, а те немногие, кто задержался, тревожно озирались, не в силах прийти в себя. Сотрудники телестанций, которые вели прямую трансляцию, не убежали по долгу службы, камеры ещё работали, но сами операторы пребывали в таком ступоре, что не могли ни на чём сфокусироваться.
— М-м… м-м-м…
Фурукита Соноко, которую Тосукэ оттолкнул и которая, ударившись, потеряла сознание, очнулась спустя несколько минут. Но в голове у неё был туман, и, приподнявшись и осмотревшись, она только озадаченно наклонила голову.
— …Что?
Она совершенно не помнила, что она здесь делает. Всё, что она могла, — это в полной растерянности озираться по сторонам, не понимая, откуда взялась эта растекающаяся рядом лужа голубой жидкости. Она не помнила ничего.
И никого рядом не было.
Никто не лежал на полу, никаких трупов, ничего. В голубой луже виднелись слабые разводья, словно что-то протащили, но любые следы, даже намёки на них, уже были начисто стёрты — нельзя было даже предположить, куда они ведут.

* * * * *

…В итоге, хоть поначалу и поднялась страшная шумиха — кричали о вторжении инопланетян, о заговоре мутантов, — официально было объявлено, что на сцене просто случилась неисправность оборудования, прогремел взрыв, и разлилась целая куча черничного соуса, который там хранился. Никаких аномалий. А дикие россказни тех, кто ел мороженое, про «синеющую кровь» очень скоро выродились в бездоказательные слухи и постепенно стихли сами собой. Имидж злополучной компании пострадал настолько, что её временно распустили, а осколки поглотили другие игроки рынка.

* * * * *

Никто особенно не допытывался, что же сталось с Кигавой Тосукэ. Его существование просто растворилось в воздухе.