«И всё же нет уверенности, что оно когда-либо вылупится...»

…Где-то слышались голоса.

— Какой вообще смысл спасать такого сопляка? Твоя сила, она словно… словно ты используешь свою собственную жизненную силу, чтобы воздействовать на чужую, не так ли? Если зайдёшь слишком далеко, твоя собственная жизнь окажется в чертовски большой опасности…

— …Заткнись. Я-я сама толком не понимаю, что происходит, так что просто замолчи!

— Слушай, леди, раз ты всё ещё не понимаешь, что происходит, я могу объяснить, но… ты ведь уже понимаешь, что ты особенная, верно? Ты не какой-то обычный смертный; ты совсем другой лиги. Так что не делай вещей, которые попросту тратят твои силы!

— Это трата?.. Нет… Кё-нии-тян не стал бы обращать внимание на такую мелочь.

— Чёрт…? «Кё-нии-тян…?» Так вот оно что. Чёрт подери, он твой герой…?

…Люди пререкались рядом с ним — это он мог понять. Но в его всё ещё открытых глазах отражалась лишь одна фигура: женщина, как ему казалось. У неё на шее болтался какой-то кулон, спускавшийся на грудь.

Это… выглядело как… яйцо.

Ему показалось, что один из голосов исходил из этого яйца. Однако, странно, аксессуар и его носительница, кажется, были в плохих отношениях друг с другом.

— Кажется, я только что уловил малейшую длину волны от сердца этого парня… но он мелкий воришка, знаешь ли? Поверхностный панк, который выходит из себя по малейшему поводу и срывается на всём остальном. И что хуже — в глубине души он действительно верит, что всё просто «всё равно».

— Кто бы говорил. Второе, что ты мне вообще сказал, было: «Убей меня!»

— Ладно, смотри, это другое. В моём случае…

— У всех есть свои причины и обстоятельства, разве нет?

— …Этому тебя научил этот твой «Кё-нии-тян»?

— Даже если и так?! Я… я…

Её тело сильно качнулось в сторону, пока она говорила, и казалось, она вот-вот упадёт.

— …Что я тебе говорил? Я знал, что будет отдача от твоей силы. Ты и твоя сила вместе пойдёте ко дну, если не будешь осторожна. Поспеши и убей меня, вбери запечатанную энергию и сделай свою силу целостной, иначе рано или поздно ты выгоришь!

— Заткнись… Это… уже сделано.

Шатаясь, женщина встала и, очевидно, заметив, что кулон в какой-то момент выскользнул наружу, с недовольным лицом засунула его обратно за блузку.

А затем она ушла, оставив его — Мотоки Сампэя — лежащим там.

Он почувствовал приступ беспокойства. Что вообще с ним происходило?

Он упал с перил, потому что внезапно появилась патрульная машина, сильно ударился головой и спиной, а затем скрылся в боковом переулке… Так что, чёрт возьми, происходило теперь? Что эта яичная девушка сделала со мной?

Почему моё тело совсем не двигается? Я ведь не… мёртв?

Сампэй пришёл к такому выводу, потому что как бы он ни старался биться в конвульсиях, он не мог пошевелиться — пока внезапно, подобно тому, как неисправный светильник загорается в момент починки, его конечности не начали работать. Аллея была достаточно узкой, и это произвело несколько громких ударов о стену, которые эхом разнеслись по окрестностям.

«…………!»

Конечно же, это достигло ушей полицейских, которые были размещены на этом месте для поимки Такасиро Тоору. Они немедленно поспешили на звук. И что же они обнаружили, как не мальчика, залитого кровью, на земле. Он пытался, шатаясь, подняться на ноги.

— Эй! Что ты там делаешь?

Без промедления офицеры окружили Сампэя в узком переулке.

Глаза Сампэя расширились, и с его губ сорвался слабый крик. Офицеры узнали в этом знакомую реакцию зажатого в угол преступника и стали всё подозрительнее к мальчику.

— Не двигайся! Оставайся на месте!

— Что ты здесь делаешь?

Они вытащили его из переулка, осыпая вопросами, больше походившими на допрос, чем на обычную проверку.

— Ч-чёрт меня подери, откуда мне знать? Я ничего не сделал!

Полиция удерживала его, пока он яростно вырывался. Стало очевидно, что хотя он был весь в крови, его ранения не были серьёзными.

Действительно, подобных ему юнцов было пруд пруди. Он вряд ли был врагом общества номер один. Трудно было взглянуть на это иначе, и сам Сампэй думал, что у него нет ничего особенного, что могло бы его спасти. И всё же… Сампэй к этому моменту уже услышал голос «Эмбриона» и был поставлен в отчаянную ситуацию… Да, на этом этапе он сам не мог знать, но этот заурядный и слегка испорченный 15-летний нарушитель спокойствия, Мотоки Сампэй, полностью выполнил «критерии» для «прорыва».

Полицейские потащили Сампэя к патрульной машине с намерением запихнуть его внутрь и отвезти в участок.

— П-перестаньте, пожалуйста! Я не имел к этому отношения!

Они бы в любом случае связались с его домом, и он получил бы хорошую трёпку от отца. Сампэй отчаянно махал руками.

— Успокойся!

Один из полицейских вывернул ему руку назад.

— Гьяяяя! — закричал он. И в этот момент…

…Ка-чжык.

Все присутствующие услышали звук, похожий на щелчок переключателя, но вокруг не было никакого осязаемого источника, откуда он мог бы исходить.

«…………?»

Все озадаченно оглянулись. Но, несмотря на суматоху, звук продолжался, несмотря ни на что.

*…Десять, девять, восемь, семь, шесть… *

Звук отсчитывающих чисел вошёл в уши каждого из них.

— Ч-что это за звук?

— Откуда он?

Встревоженные, полицейские начали терять спокойствие. Но обратный отсчёт продолжался безжалостно.

Пять.

…Но что именно он означал?

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?!

— Я затыкаю уши, но всё равно слышу…!

Четыре.

Не в силах найти разумное объяснение слышанию странного звука, полицейские впали в состояние паники.

— Он… он всё усиливается…!

— О-остановите это! Кто-нибудь остановите этот звук!

Три.
Казалось, этот звук отнимал у них дух или рассудок. Ибо, действительно, этот обратный отсчёт был…

— Йиииик!

— В-всё кончено!

Два.

…словно таймер, объявляющий предел их равновесия…

— Уваааааааааааааааааааааа!

— Ааааааааааииииииииииииииииииии!

Один.
…словно звук колокола, возвещающий конец света…

— «————»
— «————»

Ноль.

«……А? Что?»

Только Сампэй не мог слышать этот звук; он просто тупо смотрел, как полицейские впали в панику и бежали, уползая на четвереньках, словно собаки.

«Ч-что это было?»

Он не мог знать, потому что у него не было возможности наблюдать свою собственную силу.

Чувства внутри него, кричащие «Всё кончено» и «Мне уже всё равно, что будет»…… Когда они поднимались, они передавались другим в его близости, в то время как сам он, так сказать, «просыпался», приходя в себя. Конечно, сам мальчик, казалось, совершенно не подозревал об этой странной силе.

До какой степени могла бы простираться эта сила, не ведал и сам Бог. Если бы он когда-нибудь убедил себя в глубине души, что «теперь действительно всё кончено»…… насколько велика была бы паника, которую он передал бы другим — нет, всему вокруг? Возможно, её хватило бы, чтобы объять весь мир.

Что случилось бы тогда со всеми мирами, кроме его?.. Пока никто не мог знать.

— …Э-э, думаю, мне пора делать ноги, — сказал Сампэй, украдкой покидая место происшествия.

* * * * *

Полицейские, которые покинули свой пост и потеряли способность говорить из-за чрезмерной паники, были задержаны через несколько минут другими офицерами. Но как раз в этот момент странный звук раздался в ушах у задерживающих.

Сто…

— Что это было? — в унисон удивились они, но отсчёт был высок, и интервал тоже был большим, так что, несмотря на то, что они были заражены, они оставались относительно спокойными; не было и особого общения между ними о том, что они слышали.

Разобравшись с этой «нештатной» работой, они вернулись к миссии, которую им изначально поручили, — отправиться в качестве подкрепления к условленному месту ареста, куда вёл «подозреваемого массового убийцу» Такасиро Тоору.

* * * * *

— …Эй, Тоору.

Пока полицейские направлялись к месту назначения, Танигути Масаки, держа руки на руле, задал вопрос, который его занимал.

— Как ты вдруг стал таким сильным?

— А? — Тоору поднял голову.

— Меч, шест… Чем бы ты ни пользовался, ты, кажется, стал мастером этого за короткое время… Почему?

— Хм… — Тоору сложил руки и задумался. — Не уверен, но… думаю, было хорошо, что ты меня ударил, Масаки. Мне кажется, что-то во мне просто… прорвалось после этого. Вот такое было ощущение.

— Прорвалось? В таком масштабе? — Масаки недоверчиво вздохнул. — Тогда как ты объяснишь все те неуклюжие движения, которые ты делал сегодня? Это не вяжется. Тогда ты был другим. Это действительно, серьёзно было похоже на полного дилетанта. Это всё было притворством?

— Нет, я не способен на такой трюк, — сказал Тоору, и Масаки согласился.

— Держу пари… Тогда почему? Что именно произошло за несколько часов?

Сомнения Масаки были естественны, но, хотя они и сбежали от полиции, стрелявшей по ним, у него была сторона, которая интересовалась такими загадками и задавала вопросы со всей серьёзностью. На поверхности выделялась его спокойная и мягкая натура, но на каком-то фундаментальном уровне была часть его, стремящаяся броситься в гущу тайны и приключений… Было непонятно, досталось ли это ему от его отца, Сигэки, который любил колесить по миру, или от его учителя Сакакибары Гэна и наречённой сестры Киримы Наги, или это было просто врождённое, но одно было ясно: в таких ситуациях он был спокоен, собран и ни капли не обескуражен.

Однако такой характер отнюдь не благоприятен. В некотором смысле это похоже на стояние на краю пропасти. Более того, он был из тех, кто ставит безопасность своей возлюбленной Орихаты Аи и своих друзей и знакомых выше себя — можно сказать, что для его благополучия это потенциально очень опасная черта.

— Ничего не случилось, если ты об этом спрашиваешь. — Тоору глубоко задумался. — Как бы это сказать?.. Мне кажется, я где-то слышал «голос». И потом по какой-то причине… я начал видеть эти «линии» на человеке, с которым сражаюсь.

— «Линии?» Что за чёрт? — вмешалась Перл, маскирующаяся под Хонами Акико; в её глазах загорелся огонёк.

— На теле моего противника есть «линии»… или у меня такое ощущение. И похоже, что когда я провожу мечом по этим линиям, он просто автоматически застаёт противника врасплох и становится курсом для удара в его слабое место…

— «Похоже»?.. Довольно расплывчатое выражение, если это делаешь ты.

— Хм… Но именно так я это ощущаю. Хотя я просто знаю, что это так. Каким-то образом я в этом уверен.

«Сила, позволяющая видеть «линии»?..» — в глубине сознания Перл пыталась понять, как это интерпретировать. С точки зрения практичности, в этом, честно говоря, было мало смысла. Боевые искусства, такие как фехтование и бодзюцу, практически бесполезны в современной войне, когда с задачей можно справиться с помощью пистолета.

«Этот парень — пустышка?»
Конечно, у неё было такое чувство. Во времена самураев, размахивающих мечами, возможно, но сейчас это устарело. Боевые приложения были, конечно, но и только. И если это всё, на что он способен, было множество заменителей.

— Так ты… всё ещё видишь их? Есть ли «линии» и на нас?

— Нет, я не могу сказать — не ясно. Никто из вас особо не насторожен против меня, верно? Моё предположение, что вы в состоянии, в котором ещё нет слабых мест или чего-то такого.

— Дааа…
«Забавно, учитывая, что человек перед тобой может убить тебя, когда захочет», — усмехнулась Перл внутренне. Казалось, не стоило манипулировать им только для того, чтобы превратить его во врага Организации Това. Они бы, вероятно, прикончили его на месте.

«Эх, в лучшем случае он может быть приманкой, чтобы мы собрали немного информации…»

В этом случае было важнее первостепенно вернуть самого «Эмбриона», а не этого парня. Он не появлялся, не так ли? Ей хотелось бы направиться к настоящей Хонами Акико и её младшему брату… но она и представить не могла своей удачи, потому что, если бы она пошла туда, она бы наверняка столкнулась с «Сильнейшим» Фортиссимо и была бы побеждена.

— Это всё выше моего понимания, но… в основном ты рад, что стал сильнее?

— Ну, я не знаю насчёт этого… — Лицо Тоору, казалось, омрачилось. — Можем ли мы действительно сказать, что я сильнее?.. Масаки, как ты думаешь, что бы сказал Сакакибара-сан?

Но хотя Масаки первым задал вопрос, он молчал уже некоторое время, просто слушая их двоих.

«…………»

— Масаки?

— А-а, нет, я… — Он слегка покачал головой, явно потрясённый.

В самом деле… я знал.

Я слышал об этих «линиях», о которых только что говорил Тоору, и раньше. Однажды я случайно спросил мастера, практикует ли он что-то вроде кэндо. Он ответил низким задумчивым бормотанием.

— Меч? — Он вздохнул. — Эта штука слишком крута для меня.

— А? Но у вас должны быть рефлексы и техника для этого, легко. И вы более-менее можете обращаться с посохом. Спорим, вы могли бы поставить на место бойцов дан-уровня, не так ли?

— А, ну, если ты говоришь о кэндо, то, возможно. Но по сравнению с другими, такими как моё сильное место — карате, я не могу утверждать, что вообще практиковал его.

— Почему? Это потому, что вы не можете быть серьёзным, используя оружие?

— Нет, как я всегда говорю, я никогда не считал голые руки «крутыми» и не думаю, что использование инструмента в бою считается полаганием на него. Это не то, что я имею в виду. Причина, по которой я избегаю мечей… Это потому, что высоты, которых они могут достичь, находятся на совершенно ином уровне, чем боевые искусства.

— Хм?

— В конце концов, неважно, какое боевое искусство, и особенно в случае с такими вещами, как сумо и бокс, все работают для одной цели. Это можно увидеть и в спорте, верно? Как в лёгкой атлетике и футболе. Но меч… Это другое.

— Э-э… Тогда, в чём же разница?

— Хм. Эр, ну, учти, что я сам этого не испытал, так что отнесись с долей скепсиса, но… когда мне было примерно столько же лет, сколько тебе, я стал настоящим идиотом. Я начал искать всевозможных крутых парней и без предупреждения вламывался к ним, прося научить меня, наполовину так, словно бросал вызов целым додзё. Именно тогда я встретил его. Парню было за семьдесят, как мне помнится…

— И это тот, кто достиг «высот меча»?

— Примерно так. Его сила была чем-то невероятным. Я не мог и пальцем его тронуть. Дело в том, что я не знал, что он был мечником, ведь мы сражались голыми руками.

— Голыми руками? Без синая или бокутo?

— Именно. И когда меня избили до полусмерти и я позорно признал своё поражение, что, по-твоему, он сказал?

— …Хм, что я неопытен?

— Он сказал мне: «Почему ты думаешь, что проиграл?»

— …Что это должно означать?

— Я его тоже не понял. Поэтому спросил. А он сказал: «Несомненно, в силу того, что ты жив, нет ни победы, ни поражения». Другими словами… это и есть меч. Дело не в типе оружия или крутых техниках. Это «способность сразить противника», и ничего больше.

— …Я не совсем уверен насчёт этого…

— Например, возьмём величайшего мечника из когда-либо известных, Миямото Мусаси. Он славился своим стилем двух мечей — нитоурю, но знаешь, что он использовал в своей самой известной битве на Ганрюдзиме?

— …Длинную деревянную палку, да? Значит…

— Если ты педантичен в определении меча, ты не назовёшь это оружием… Вероятно, в этом и суть. Говорят, школа фехтования Ягю Синкагэ-рю, известная с конца эры Сэнгоку до начала периода Эдо, в конечном счёте даже не имела установленных ката или стоек. Такие вещи зависели от противника, судя по всему. Короче говоря, им просто нужно было убить его. И вот почему имя ягюу известно своими опытными убийцами.

— Это что-то невероятное.

— За гранью невероятного. В конечном итоге меч ставит силу и слабость на второе место, а убийство — это всё. Я… не был готов заходить так далеко. Хотя, если мы говорим о «спорте», таком как кэндо или фехтование, я это, наверное, понимаю.

— Хм…

— Так вот, этот парень, который размазал меня по полу, сказал также: «Владение мечом — то же самое, что и нахождение брешей в доспехах противника». И по мере того, как ты стремишься к этой цели, ты в итоге сможешь ясно видеть эти слабые места, линии, нарисованные на твоём противнике. Всё, что тебе нужно сделать затем, — это проследовать по ним. Так что на самом деле ты не столько сражаешься с противником, а скорее являешься машиной, движущейся автоматически. Я получаю слишком много удовольствия от сражения со своими противниками, чтобы достичь этого состояния… В конце концов, я не гожусь для меча.

— Хм…

…В то время я подумал про себя, что это просто очередная небылица, раздутая Мастером до невероятных размеров. Нет, Мастер сам говорил, что он тоже не верит в историю, которую рассказывает, так что я уверен, так и было.

Но… ему было трудно поверить, что Тоору слышал такую историю. Тогда что же именно с ним случилось?.. Могла ли в нём пробудиться дремлющая способность? Но это бы означало… Он так восхищался Мастером, а это означало бы, что его талант — полная противоположность тому пути, которым он шёл.

Как мне было ему это объяснить?

«…………»

Потеряв дар речи, я притворился, что просто сосредоточен на вождении.

— Оставим пока это. Мы уже почти на месте.

Я снова взглянул в зеркало заднего вида. Всё было нормально — тот обезумевший коп нас не преследовал.

Сама улица была тихой, без движения. Это был деловой район, сегодня была суббота, так что было логично, что большинство мест закрыто. Это немного походило даже на город-призрак.

Я уже некоторое время ехал по одним переулкам, чтобы избежать светофоров, и теперь мы выехали на дорогу, ведущую к нужному месту.

«……А?»

Тут я наконец заметил нечто странное. На противоположной стороне улицы, между строительными блоками, раскинулось огромное открытое пространство.

Как могло такое огромное открытое поле находиться прямо посреди города? Нет, что важнее, почему полиция сказала нам приехать сюда?

«………»

Я нажал на тормоз прежде, чем мы достигли пункта назначения.

— Уоа! В чём дело? — спросил Тоору, пошатнувшись от экстренного торможения.

— Это место… Как думаешь, где мы? — резко спросил Масаки, с нотками срочности в голосе. — С чего бы здесь быть пустому участку?

— А, я, кажется, припоминаю, что здесь было дурацки большое здание около двух месяцев назад. Его разрушил какой-то несчастный случай или нападение, а потом снесли. …Стой, полиция сказала нам приехать сюда?

— Похоже, что так… И что же это значит? Я не вижу никаких признаков полиции вокруг.

Острым взглядом Масаки осматривал пространство перед собой. Это было странное место.

Обычно его огораживал бы забор, но здесь его не было, и открытая земля чётко выделялась на фоне заасфальтированного и бетонного окружения, словно то единственное место было шрамом от наполовину зажившей раны, который насильно содрали. Материалы, обломки и ещё бог весть что были разбросаны как попало, беспорядочные кучи, отчего это место выглядело ещё более раздробленным.

— Что это? — спросила Перл голосом Хонами Акико. Хотя полицейские отряды повсюду лежали в засаде, готовые в любое мгновение наброситься на них, она ни капли не показывала, что тайно теряет терпение, думая, почему они медлят.

— Что-то здесь нечисто… Тоору, Хонами-сан, сидите здесь, — сказал Масаки, отстёгивая ремень безопасности и выходя из машины.

— Э-эй! — Тоору попытался последовать, но Масаки жестом остановил его и медленно пошёл один по пустой улице. Руки он держал в стороне от тела, открыто показывая, что у него нет оружия.

— Масаки…

Тоору смотрел на Масаки взглядом, полным тревоги и в то же время доверия. Всего несколько часов прошло с их первой встречи, но Тоору теперь думал о молодом Масаки как о старшем брате и доверял ему больше всех.

В то же время прямо рядом с ним…

— Тц, — прошипела Перл внутренне, глядя на Масаки сзади.

«Я действительно не учла кого-то, кто был бы настолько спокоен и делал бы такие размеренные действия… Притом, что он обычный человек, не контактировавший с Эмбрионом. Он даже не «прорвался». Такими темпами он разрядит всю чёртову ситуацию. Сцена, которую я устроила для определения способностей Такасиро Тоору, пойдёт насмарку.

Что же делать?..»

Как раз когда Перл подумывала отказаться от трюков и ловушек и самой что-то предпринять, это случилось. Нечто, чего она не могла предвидеть, происходило в то же самое время: полицейские, заражённые «Обратным отсчётом» Мотоки Сампэя, лежали в засаде прямо у своих патрульных машин…

* * * * *

— О, оххх…!

Обратный отсчёт уже достиг тридцати семи. Они — инфекция быстро распространялась по их рядам, так что было трудно определить точное количество — начали дрожать, не зная, как справиться с тревогой и напряжением, которые нарастали внутри них, и оставаться в режиме ожидания приказов. То, что они не сбежали, несмотря на это, можно было приписать их ответственности и долгу как полицейских, но в этой ситуации это, скорее, сработало против них.

Есть лишь ограниченное количество действий, доступных тем, кто сопротивляется бегству, но осаждён страхом… Вдобавок ко всему, у них было оружие, и они были нацелены на мишень.

Тридцать шесть, тридцать пять, тридцать четыре, тридцать три…

— Ауууугх…!

Было мало смысла спрашивать, кто именно начал. Но это случилось. Если бы кто-то, не осведомлённый о происходящем, услышал БАХ, ему бы показалось, что это просто слегка приглушённая петарда. Затем тело Масаки, который шёл вперёд, сильно дёрнулось.

Выстрел, слабая вспышка и удар — а затем капли разлетающейся красной крови из человека, в которого попали. Всё это произошло так быстро, в мгновение ока.

— …К-кто только что выстрелил?!

Теперь, когда это началось, те, чьи счётчики достигли двадцати, больше не могли сопротивляться.

Они все одновременно наклонились вперёд и одновременно открыли огонь по припаркованной машине, на которой были нацелены их пистолеты.

Они пробили топливный бак, и машина мгновенно загорелась.