Контент удален!

Когда маленькие дочери приходили к Хе-бин с поклоном, она щипала их. Она не могла вынести их вида. Зачем к ней пришли эти никчёмные создания, ну зачем?

Почему небо не хранит её? Она ведь живёт изо всех сил. Чтит небесных богов усерднее всех. Сделала всё, что, говорят, помогает родить сына. Не только пила бесчисленные снадобья, но и ела всякую мерзость и гадость и не гнушалась непотребствами.

Почему же!

Прежде чем родить сына, Хе-бин несколько лет то лежала пластом, то с трудом вставала на ноги. Лекарки говорили, что у неё слишком сильные душевные муки. А ей и жить расхотелось. Когда она уже теряла ко всему интерес, скончался прежний король. Ненавистное ей дитя переселилось в Восточный дворец, а люди Восточного дворца стали при дворе важными особами. С восшествием мужа на престол и она стала Хе-бин. Примерно тогда же её муж, всё это время отворачивавшийся от неё, чахнувшей день за днём, впервые за долгое время разделил с ней ложе.

И она понесла. Ей и смотреть на это не хотелось. Наверняка опять девочка — лучше бы убить её, но нельзя: королевское семя. А между тем дитя в утробе росло не по дням, а по часам, учредили палату родов, подошёл срок.

А родился сын. Глядя на этого сына, Хе-бин впервые расплакалась от радости. Только тогда у неё хоть немного появилось желание жить. Хоть немного появилась надежда на будущее. По меньшей мере у неё появилось дитя, которое будет совершать по ней поминальные обряды.

Двадцать лет она жила тише воды, прижимая сына к груди, — и вот, по милости небес, наследный принц умер, а её сын стал наследником. Это было счастье, которое она вымолила у неба, моля снова и снова. Она заслужила это счастье.

И вот он вернулся?

А свекровь опять в одночасье переменилась. Ведь это её сын — настоящий наследник престола, но лишь потому, что он сын наложницы, никто не смотрит, каков он человек. Почему законных и незаконных детей так разделяют? Если так разделять, зачем было брать её в наложницы? Она ни в чём не уступала королеве. И род, и красота у неё были если не лучше, то уж никак не хуже — почему же с ней обращаются так, будто ей чего-то недостаёт?

Будь её воля, она подожгла бы Сучжонгун. Не делала она этого не потому, что не могла, а потому, что была доброй души.

И вот теперь, собрав всех, вдовствующая королева велит не трогать Сучжонгун?

А моего сына она хоть раз вот так защитила?

Ни разу. Хе-бин опустила глаза. Ей приходилось стараться, чтобы скрыть свои чувства. К тому же ей не хотелось видеть, как торжествует королева. Лучше бы она упала замертво! Но пока Хе-бин этого желала, королева, против её ожидания, вовсе не радовалась и не торжествовала.

Это она мне говорит?

Королева пристально смотрела на вдовствующую королеву. Это она позвала Ён Хе и велела докладывать о каждом шаге сына. Стоило вспомнить, как эта проклятая девка ей перечила, отвечая слово за словом, и до сих пор затылок раскалывался, — а теперь и свекровь вызвала её, при младших жёнах, чтобы сделать ей предупреждение?

Она встретилась глазами с вдовствующей королевой. Взгляд вдовствующей королевы стал ещё холоднее. Да, это я тебе говорю. Вот что говорили её глаза. В этот миг королева до боли прикусила язык. Иначе, казалось, она потеряет рассудок.

Давить на меня через вдовствующую королеву?

От ярости сердце забилось неровно. То ли сердце, то ли барабан — в ушах бешено стучало.

Я тебе этого не спущу, девка!

Королева приняла решение.

* * *

Сангун Мун срочно хотела её видеть, и сангун Хан в конце концов поспешно собралась выйти за пределы дворца. Во дворце скрыться от чужих глаз было невозможно. Если бы кто-то увидел, как она, сангун из Сучжонгуна, встречается с сангун из Тэджоджона, её госпожа Хон-бин ей бы поверила, а вот королева заподозрила бы сангун Мун. Лучше всех это понимала сама сангун Мун, и всё же через самую доверенную служанку она передала, что встретиться им нужно непременно сегодня.

Лавка украшений «Кёнокчон».

Второй этаж, где принимали знатных дам, был полон роскошных вещей, и приказчиков там было несколько, а вот первый этаж был совсем другим. Такой же, как любой рынок, — нет, даже на рынке это было самое шумное место, где толпилось больше всего людей, особенно женщин. Даже Хон-бин, первую красавицу Хэсона, окажись она в этой толчее, пожалуй, трудно было бы отыскать.

Больше всего народу в «Кёнокчоне» было с первой по вторую ночную стражу ¹. Для мужчин это было время, когда ходить по ночам запрещалось, а для женщин — когда им как раз разрешалось выходить. На улицах были видны в основном женщины и чиновники. Изредка попадались и мужчины, но у них наверняка было что показать ночному дозору. Рецепт от лекаря или несколько монет на взятку.

¹ Ночь делили на пять страж по два часа; первая стража начиналась около семи вечера.

Сколько же тут мужчин.

Мужчины разгуливают в такой час — совсем времена пошли последние.

Сангун Хан нахмурилась. Многие явно не походили на тех, кто ищет лекарство. Немало попадалось и подвыпивших учёных мужей в съехавших набок шляпах, а дозорные, ухмыляясь, подходили к ним и получали по нескольку монет. А перед одной компанией пёльгамов дозорный даже, не взяв взятки, раскланивался: проходите, мол, поскорее.

Пёльгамы из тронного зала?

Пёльгамы — днём пёльгамы, а ночью буяны, но чтобы дозорный так перед ними пресмыкался? Сангун Хан, стоя у «Кёнокчона», хмуро разглядывала смутные издалека фигуры пёльгамов и думала: кто же это, почему они кажутся знакомыми? И тут у неё за спиной раздался знакомый голос:

— Если думаешь, что это пёльгамы из тронного зала, то ошибаешься. Это пёльгамы Сучжонгуна.

Сангун Хан чуть было не обернулась. То-то они показались знакомыми! Пёльгамы нашего дворца?

Сангун Мун стояла позади сангун Хан. Перебирая дешёвые вещицы у входа в «Кёнокчон», она быстро продолжала:

— В Хангёне неспокойно. Все уже решили, что Сучжонгун снова станет Восточным дворцом, и совсем потеряли голову, гадая, как бы угодить.

— Вот как?

— Ты человек занятой, так что сразу к делу. Будь осторожна: королева ² разгневана. Она, похоже, думает, что госпожа попросила защиты у вдовствующей королевы. Что там творится в покоях вдовствующей королевы, не спрашивай. Я и сама не знаю.

² В оригинале — «конджон», другое название королевы. (Прим. автора.)

Сангун Хан слышала, что в Тхонмёнджон вызывали королеву и младших жён. Но и подумать не могла, что там зашла речь не о наследном принце Пэк Ёне, а о Хон-бин, и растерялась. Хон-бин давит на королеву через вдовствующую королеву? Ведь хорошо известно, что она не из таких!

Впрочем, во всём дурном у неё всегда виновата госпожа, а всё доброе — её собственная заслуга или заслуга её сына.

Надо быть осторожнее. Всё, что нужно, она услышала, теперь пора заговорить о цене. Сангун Хан стало любопытно, чего же добивается сангун Мун, раз рассказала ей такое, да ещё и пошла на такой риск. Но она почувствовала, что сангун Мун собирается молча уйти. Удивлённая сангун Хан чуть повернулась и из-под своей накидки ухватила сангун Мун за край её накидки.

— Что это ты делаешь?

Голос сангун Мун, которая хотела поскорее уйти, стал тише.

— Ничего больше не скажете и уйдёте?

— Я своё сказала.

— Вы пришли только затем, чтобы это рассказать?

— А что же ещё?

Для ловушки королевы это было слишком слабо, а для доброй воли сангун Мун не было никаких причин. Сангун Хан тихонько отпустила край её накидки и спросила:

— Зачем вы мне это рассказали?

Сангун Мун, поглубже надвинув накидку, ответила:

— Весь Хангён старается угодить Сучжонгуну — с чего бы мне быть исключением?