1 - 19
При этой мысли у служанок по спине пробежал холод. Они поспешно принялись развязывать женщину, которую сами превратили в полутруп. И при этом, видно, почувствовав, что надо оправдаться, наперебой заговорили со служанкой Пак:
— Барышня Пак… Это… Мы не хотели её так избивать.
— Верно. Что мы можем, люди подневольные… Её величество, это… велела бить…
— Пр-правда, мы не хотели, поверьте.
Одна из двух служанок, которые униженно оправдывались, видно, не выдержала: «Да в том-то и дело!»
— Молчала бы себе, будто уже померла, так нет — перед самой королевой орать во всю глотку… Я, честно, думала, она помешалась! Да молчи она, мы бы хоть как-то…
Служанка Пак, поддерживавшая Сан А, остановилась и смерила её взглядом, будто злой дух.
— Думаете, раз я молчу, так я пустое место? Вот увидите, вы за это заплатите.
Когда служанка Пак стала поднимать Сан А, Ён Хе, сидевшая в оцепенении, вдруг очнулась. Сан А, Сан А! Ён Хе выронила кинжал и бросилась к Сан А. Она чуть не упала, зацепившись за подол, но не обратила на это внимания.
— Сан А! Ты меня видишь, а?
«Всё… хорошо…»
Что пытается сказать Сан А, беззвучно шевеля губами, было понятно, но голоса слышно не было. Сан А, кажется, пыталась улыбнуться своей госпоже. Лицо, так распухшее, что не разобрать было черт, исказилось. Но на это ушли последние силы Сан А. Её тело обмякло.
Вопль Ён Хе разнёсся перед Тэджоджоном. Ни свирепое пламя, ни бешеный ливень не могли его заглушить.
— Ваше высочество, позвольте мне, ваше высочество!
Служанка Со со слезами умоляла её, но Ён Хе, оттолкнув её, перевернула вверх дном всё хранилище Сучжонгуна. Годилось всё. Внутреннее ядро священной твари, сердце нечисти — неважно что. Лишь бы вернуть Сан А силы, лишь бы спасти Сан А! Она обо что-то сломала ноготь, и пошла кровь, но Ён Хе, кажется, этого даже не заметила. «Госпожа-а!» — разрыдалась служанка Со, но Ён Хе лишь обернулась к пришедшим с ней служанкам.
— Несите всё!
По приказу Ён Хе служанки вместе с ней вытащили из хранилища все укрепляющие снадобья до единого. Дежурная лекарка, которую привела быстроногая служанка, покосилась на Хон-бин, сидевшую возле Сан А рядом с целой горой притащенных из хранилища снадобий, и тотчас принялась осматривать Сан А.
Дежурной лекарке полагалось лечить только членов королевской семьи, но сейчас, заикнись она об этом, могла бы лишиться головы. Мало того: хотя у Хон-бин из шеи и руки текла кровь, лицо у неё было такое свирепое, что лекарка, не смея пикнуть, осматривала служанку низкого звания из родного дома госпожи и тихо шепнула сангун Хан:
— Приведите ещё одну. Надо ведь осмотреть и драгоценное тело госпожи!
Никто не посмел сказать Ён Хе, что её тело важнее и надо осмотреть раны на её шее и руке. Все были подавлены её грозным видом. Сангун Хан осторожно поднялась и передала слова лекарки служанке Со, а та ответила: «Я уже послала. Если придут сразу две дежурные лекарки, это бросится в глаза, так что я велела привести лекарку из Лечебной палаты».
Вскоре, запыхавшись так, что едва могла дышать, прибежала лекарка из Лечебной палаты, и только тогда Ён Хе позволила ей себя осмотреть. Ён Хе не отрывала глаз от тела Сан А. Глядя на страшные раны, Ён Хе застыла, белая как мел. Это, видно, так напугало лекарку, что у неё тряслись руки и она то и дело роняла полотно.
— И это называется лекарка из Лечебной палаты. Отправить обратно в казённые кисэн.
Голос Пэк Ёна, входившего в комнату, остудил горячечную атмосферу.
Лекарка проворно распростёрлась ниц. И тут же удивилась: почему никто не кланяется? Пэк Ён не любил тратить время на поклоны, когда был рядом с Ён Хе, поэтому люди Сучжонгуна по негласному правилу не кланялись ему, если он появлялся при Ён Хе. Дежурная лекарка, не раз осматривавшая Ён Хе, тоже знала об этом негласном правиле. Но лекарка из Лечебной палаты ничего не знала и оказалась единственной, кто пал ниц. А раз пала ниц одна, одной ей и приветствовать.
— В-ваше высочество наследный принц…
— Наследный принц? А кто же тогда его высочество, что живёт в Восточном дворце?
Когда Пэк Ён спросил, кто же тогда наследный принц в Восточном дворце, раз наследный принц — он, у лекарки началась икота.
— Это… ик… нет, дело в том…
— Дура. Вон.
По приказу Пэк Ёна лекарка, извинившись, удалилась. Пэк Ён молча смотрел на Ён Хе. В отличие от обычного, Ён Хе на него даже не смотрела. Её взгляд был прикован к служанке, с которой она росла с детства. Тонкая шея Ён Хе, испуганной, что служанка умрёт, была вся в запёкшейся крови.
— Подойдите. Раны ведь нужно обработать.
— Ваша покорная слуга невредима.
— Невредима, значит.
Холодный взгляд Пэк Ёна на мгновение скользнул по телу Сан А и ушёл в сторону.
— Супруга. Помните, что жизнь и смерть этой девки в моих руках, и подойдите. Я знаю, как самоотверженно эта женщина вам служила, потому и терплю, но надолго моего терпения не хватит.
Ён Хе посмотрела на него. Увидев на её лице упрёк и боль, Пэк Ён тяжело вздохнул.
— Беда. Вы так прекрасны, словно небожительница, что сердце моё только слабеет.
Все в комнате невольно посмотрели на лицо Ён Хе. Она была, конечно, очень красива, но сейчас её лицо никак нельзя было описать таким светлым словом, как «небожительница». Вот разве что очень красивая якша 1.
1 Якша — злой дух из буддийских преданий, свирепый и кровожадный.
Ён Хе и сама, хоть и не знала, какое у неё сейчас лицо, понимала, что на небожительницу она не похожа. От нелепости она хотела было усмехнуться, но не смогла. Лицо её исказилось — она не могла ни засмеяться, ни заплакать. Ён Хе закрыла лицо руками. Ей не хотелось плакать.
Пэк Ён протянул руку и по одной отвёл ладони Ён Хе от лица. А потом молча развязал завязки её кофты, заставил её поднять голову и осторожно обтёр ей шею водой, которую принесли служанки.
Он прикасался к ней так бережно, что ей всё вспоминалась Сан А. Сан А тоже обращалась с ней вот так бережно, когда Ён Хе приходила избитой или как-то иначе раненной. Отец не терпел, чтобы Ён Хе сама себя поранила, но сёк её жестоко. В детстве Сан А много плакала всякий раз, когда Ён Хе били, а с какого-то времени уже могла пошутить: «Постарел, что ли, господин, силы-то уже не те». Так было даже лучше. Слёзы в беде ничем не помогают.
Да, слёзы ничем не помогают.
Она это знала, и всё же одна слезинка скатилась. Потому что в движениях Пэк Ёна ей всё чудилась Сан А. Потому что ей было страшно больше никогда не почувствовать прикосновения Сан А, потому что было совестно, что, пока с Сан А творилось такое, она лишь сидела и ждала, потому что было до боли жаль Сан А, которая и в такую минуту старалась её защитить, — слезинка, которую она так упорно сдерживала, всё-таки скатилась.
Обработав и рану на руке, Пэк Ён большим пальцем стёр слезинку, катившуюся по её щеке. Ён Хе закрыла глаза, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами. Она могла бы не плакать, но, едва его пальцы коснулись её, ей показалось, что от этого тепла ком рыданий тает.
Сан А будут лечить долго, так что надо держаться.
Едва Ён Хе так подумала, дежурная лекарка чуть слышно позвала Пэк Ёна: «Ваше высочество».
— Похоже, придётся позвать лекаря со стороны 2.
2 Лекарь со стороны — не состоящий на службе при дворе врач, которого приглашали извне. (Прим. автора.)
За окном всё ещё безжалостно лил дождь.
— Позвать лекаря со стороны? — спросил Пэк Ён, поглаживая шею Ён Хе.
— Служанка Ён — низкого звания, так что…
— Она простолюдинка, — поправила дежурную лекарку Ён Хе.
От её слов служанки и сангун в комнате заметно всколыхнулись.
Среди дворцовых служанок было много людей низкого звания. Изначально служанками были дворцовые рабыни. Времена сильно переменились, во дворец стало поступать много чунъин, и дворцовые рабы и служанки постепенно стали разными людьми, но корни у служанок были рабские. И дежурная лекарка, пусть она и лечила членов королевской семьи, в конце концов тоже была низкого звания. За спиной ей приходилось сносить даже оскорбительное прозвище «аптечная кисэн».
А эта женщина — простолюдинка? Значит…
Значит, госпожа её освободила?
Дежурная лекарка недоумённо посмотрела на Ён Сан А. Она знала, что той, как служанке из родного дома, да ещё и низкого звания, во дворце пришлось немало вытерпеть. Среди служанок личных покоев, швейной и вышивальной людей низкого звания не было. Почти все — из чунъин, в худшем случае из простолюдинок. Поэтому Ён Сан А, единственную там низкого звания, сторонились, а порой и обижали. А ведь стоило ей сказать, что она не низкого звания, — и такого бы не было.
Нарочно не говорила.
В отличие от дежурной лекарки, сангун Хан быстро всё поняла.
Господин Ха Ын отдал дочь замуж с прислужницей, наверное, ещё и для того, чтобы за ней следить. Пусть он и внёс её в список приданого, это была лишь формальность — он наверняка и подумать не мог, что покорная дочь самовольно освободит прислужницу. Освобождённой, ставшей простолюдинкой, управлять куда труднее, чем рабыней, так что господину Ха Ыну это пришлось бы не по нраву. Узнай он об этом, он непременно опять высек бы дочь, хоть она и наследная принцесса.
Понятно, почему Сан А это скрывала, но что такого давало ей звание простолюдинки, что госпожа сразу же её освободила? Раскройся это — быть беде.
Обошлось лишь потому, что никто ничего не узнал, а узнай господин Ха Ын — жизнь Сан А могла оказаться под угрозой. Господин Ха Ын считает свою дочь своей собственностью. Не стал бы он приставлять к дочери соглядатаем простолюдинку, которую не может держать в узде.
Пойти на такой риск и дать ей свободу?
Сангун Хан старалась не смотреть на Хон-бин так, будто видит её впервые. Ей вдруг вспомнилась жизнь в дворцовой усадьбе.
