Контент удален!

Ли Му Ён был единственным сыном чунъина Ли Сок Чжэ. Ли Сок Чжэ был чунъином, сколотившим огромное состояние. Его звали богатейшим человеком страны, и слов «владеет десятью тысячами мешков риса» было мало, чтобы описать его богатство. Говорили даже, что неизвестно, чего больше — воды в реке Кёнган или добра у Ли Сок Чжэ. Говорили, что и в государствах Кон и Кан, вместе взятых, не найти богача под стать Ли Сок Чжэ. В шутку поговаривали, что император Кона знает Ли Сок Чжэ лучше, чем короля Хэсона.

Но при своём огромном богатстве Ли Сок Чжэ держался скромно. В неурожайные годы он нередко раздавал зерно окрестным беднякам и был в большом почёте. А весь этот почёт сводил на нет Ли Му Ён, младенец, которого Ли Сок Чжэ однажды принёс в дом на руках.

Ли Му Ён творил всё, на что способен лишь зверь в человеческом обличье. И почему-то Ли Сок Чжэ всегда его прощал. Во всём справедливый и беспристрастный Ли Сок Чжэ, когда дело касалось сына, становился безгранично мягким. Люди на этот счёт шептались по-разному. Одни говорили, что он слишком долго ждал наследника и потому чрезмерно его балует, другие — что он так любил мать Ли Му Ёна, что не может быть строг с сыном, унаследовавшим её красоту. Ли Му Ён был сущим зверем, но лицом — ни дать ни взять небожитель.

На Ли Му Ёна напали средь бела дня на прошлой неделе. Он умирал посреди улицы. Люди смотрели, как он умирает, плевали на него и бросали камни. Никто не пытался его спасти, но подоспевшие слуги кое-как его вызволили. И теперь самые знаменитые лекари Хангёна засели в доме Ли Сок Чжэ, в «Саамджане», и изо всех сил пытались спасти Ли Му Ёна.

«Саамджан»

Глядя на доску с надписью, выведенной сильной рукой, Ли Хён Ый тихо вздохнул. Уходя сегодня из этого дома, он должен увести с собой хотя бы одного лекаря. Иначе хозяин очень разгневается.

— Эй, кто там! — позвал слугу Ли Хён Ый.

— Двадцать-то тебе уже есть?

Этот вопрос Пэк Ён, нахмурившись, задал, едва увидев лекаря, которого привёл Ли Хён Ый. Лекарь, распростёршись на полу, звонко ответил:

— С трепетом докладываю: тридцать мне исполнилось позапрошлым годом.

— Тридцать исполнилось — отчего же у тебя ни волоска бороды?

— Видно, в детстве не тем лекарством меня напоили.

— Имя?

— Я Чон Хи, сын некоего Сона.

Молодой лекарь по имени Сон Чон Хи был не только молод, но и совсем юн лицом.

— Отец у тебя лекарь?

— Землю пашет.

— Тогда как же ты выучился врачеванию?

— Был на побегушках у деревенского лекаря, а потом стал его учеником.

Тридцать — возраст, когда человек «встаёт на ноги». Едва перевалив за тридцать, он попал в число самых прославленных лекарей Хангёна — а отец у него крестьянин, а учитель — безвестный деревенский лекарь? Да и по лицу ему не то что тридцати — и двадцать-то с трудом дашь, а черты такие тонкие, что и за девушку можно принять. Сангун Хан, стоявшая позади Пэк Ёна, смотрела на Сон Чон Хи с большим недоверием.

— Так-так. Верю. Это человек, важный для моей супруги, так что ты должен спасти её, поставив на кон собственную жизнь, и сохранить ей тело невредимым. Понял?

Сон Чон Хи склонил голову.

— Само собой. Ваш слуга сделает всё, что в его силах.

Больше Пэк Ён ничего не сказал. Сангун Хан, долго служившая привередливым господам, сразу поняла, что лекарь Сон Чон Хи ему понравился.

Чем же он ему так приглянулся?

Сангун Хан не могла понять: то ли Пэк Ён доверяет этому лекарю, то ли на самом деле Ён Сан А ему не по душе и он решил воспользоваться случаем и избавиться от неё руками шарлатана.

Избавиться… нет, вряд ли.

Входя в комнату Сан А, сангун Хан решила, что этого быть не может.

— Лекарь пришёл?

Хон-бин, с ввалившимися глазами, встретила её с нетерпением. Она почти не ела и почти не пила и была сама на себя не похожа.

— Его фамилия Сон. На вид он молод, но ему за тридцать, и, говорят, в Хангёне он довольно известен, так что доверьтесь ему, госпожа.

С этими словами сангун Хан чуть отвела Ён Хе от Сан А. По правилам Ён Хе не могла находиться в одной комнате с чужим мужчиной и через силу поднялась, чтобы выйти из комнаты Сан А. Едва она встала, как у неё потемнело в глазах. Ей казалось, что она не покачнулась, но, видно, потеряла равновесие: когда она пришла в себя, сангун Хан и служанка Со поддерживали её с двух сторон.

Служанка Пак, торопливо открывая дверь, сказала:

— Каша и чай уже готовы, госпожа. Лекарь пришёл, так что вам непременно нужно поесть.

— Вы ведь помните, что обещали? — приникнув к Ён Хе, спросила служанка Со.

Служанка Со, которая была дочкой для своей пожилой госпожи, умела вовремя приластиться и притвориться слабой, чтобы сладить с госпожой. Ён Хе посмотрела на служанку Со и пробормотала: «Да». Не потому, что её растрогали ласки служанки Со.

Надо быть здоровой.

Когда Сан А откроет глаза, ей не хотелось встретить её больной и слабой. Ей непременно хотелось показать: я была здорова, я держалась, всё время, пока тебя не было, я верила, что ты поправишься, и стойко держалась. А для этого нужно было есть.

Вдали показался лекарь. Пёльгамы его остановили. Ведь Ён Хе ещё не ушла. Хоть издали Ён Хе смогла увидеть лекаря, который будет лечить Сан А.

Хорошо, что ты не знатная дама, Сан А.

Будь она знатной дамой, пришлось бы звать лекарку. Лекарки хорошо ухаживают за больными, но выписывать лечение не могут. Лекари то и дело щупали пульс через нить, но, откровенно говоря, лишь делали вид. Лекарки щупали пульс, а лекари будто бы проверяли, верно ли, — беда была в том, что у лекарок, в отличие от лекарей, умение щупать пульс было уж очень неровным.

Иначе и быть не могло: лекари получали основательное образование. К тому же среди мало-мальски прославленных лекарей многие были из лекарских семей — у кого три поколения лекарей, у кого пять.

Так что лекари в большинстве своём с детства получали основательную выучку, а лекарки, если разобраться, были всего лишь казёнными кисэн. Много ли на свете лекарок, способных как следует прощупать пульс у человека, у которого от побоев такой жар, как у Сан А?

Ён Хе пристально смотрела на лекаря, и служанка Со, решив, видно, что та тревожится, защебетала рядом:

— Про Сон Чон Хи и я слышала, госпожа. Говорят, в Хангёне ему нет равных в лечении ран от побоев. Прославился среди тех, кто за плату принимает побои вместо других, так что ему можно довериться.

— Вот как?..

Ён Хе, не сводя глаз с лекаря, остановилась. Все понимали, что по правилам она должна немедленно уйти. И все знали, что Ён Хе, которой во дворце не было равных в умении не давать повода для придирок, не может этого не понимать. И всё же Ён Хе стояла на месте и пристально смотрела на лекаря.

— Госпожа, вы его знаете?

Такого быть не могло, но ведь Ён Хе, служанка Пак, служанка Со, сангун Хан и другие жили в дворцовой усадьбе. Ён Хе почти не выходила за пределы усадьбы, но изредка ей всё-таки приходилось. По делам траура или когда её по королевскому указу вызывали ко двору — по служебным надобностям. Может, тогда ей что-то бросилось в глаза? Вероятность была мала, но на всякий случай служанка Пак спросила, и Ён Хе, не отрывая взгляда от лекаря, спросила в ответ:

— Это и правда тот самый лекарь Сон Чон Хи?

— Да, госпожа. Как можно вам солгать?

— Сангун Хан.

Когда Ён Хе её позвала, сангун Хан тоже посмотрела на лекаря. Лицо, правда, совсем юное, но ничего подозрительного она в нём не видела и не понимала, почему у госпожи такой взгляд, будто она увидела что-то диковинное.

— Да, госпожа. Приказывайте.

— Отошли девочек и ни на миг не оставляй его с Сан А наедине.

От этих слов все разом уставились на лекаря. Неужели лазутчик? Или есть хоть какие-то признаки? Если Сан А выживет и даст показания, Тэджоджону не поздоровится. Так что это может быть человек, которого Тэджоджон подкупил, чтобы убить Сан А. Сангун Хан ответила глухим голосом:

— Слушаюсь, госпожа. Исполню неукоснительно.

— Хорошо, а теперь пойдём.

Ён Хе повернулась.