1 - 25
Остров был куда больше Посондо, и она приняла его за большую землю. Но и это оказался остров. Люди, видя её в одежде Сон Чхэ Хо, приняли её за мужчину. Так она и стала мужчиной.
Выходило, что Сон Чон Хи была даже не чунъин, а человеком низкого звания. Сангун Хан, глядя, как друг против друга сидят женщина, рождённая в самом прославленном после королевского роду Хэсона и ставшая членом королевской семьи, и мошенница низкого звания, выдававшая себя за чунъина, думала про себя: «Наяву это или во сне?»
Ён Хе, выслушав рассказ Сон Чон Хи, погрузилась в раздумья, то водя кончиками пальцев по вышивке на подлокотнике, то тихонько её царапая.
Как же лучше поступить?
Звать пёльгамов, чтобы проучить её, она не собиралась.
Держать при себе человека с даром к врачеванию — очень хорошо. Во дворце, если что-то случалось со здоровьем, непременно звали лекарей из Лечебной палаты, а Лечебная палата, разумеется, была в руках короля. Ничего не скроешь, и даже если пострадают её люди, добиться для них толкового лечения трудно. На этот раз лекаря удалось пригласить лишь благодаря решимости наследного принца Пэк Ёна. Сама Ён Хе, как бы ни хотела, этого сделать не могла.
— Что у тебя есть дар, я поняла. Но мужчин и женщин, как и сословия, положено различать, а нарушать этот порядок — против правил и против законов страны. Смотреть на это сквозь пальцы я не могу, так что если впредь я услышу, что ты переодеваешься мужчиной и выдаёшь себя за чунъина, я доложу государю. И тогда тебя будет искать сам Ыйгымбу 1.
1 Ыйгымбу — ведомство, которое вело дела о государственной измене и тягчайших преступлениях.
Ыйгымбу?
Сон Чон Хи в испуге широко раскрыла глаза. Она всего лишь переоделась мужчиной и лечила раненых — при чём тут Ыйгымбу, который судит государственных преступников? Когда она задрожала, Ён Хе сказала:
— На этот раз ты мне помогла, так что я оставлю это без последствий. И награжу тебя не скупясь. Разве этого мало?
Разумеется, мало.
Сон Чон Хи явно хотела жить как лекарь. И ничего, кроме лечения, она делать не умела. Откажись она от этой жизни — придётся вернуться в низкое сословие. Вернуться на Посондо беглой рабыней, где её изобьют до полусмерти и отберут всё, что она получит в награду. Будущее было ясно, и Сон Чон Хи не могла выбрать этот путь.
— Г-госпожа.
Сон Чон Хи снова распростёрлась ниц.
— Смилуйтесь. Ваша слуга сделает всё что угодно, только прошу, не отсылайте её.
Можно было бы сказать это ласково. Можно было по-доброму предложить ей что-нибудь хорошее и привлечь Сон Чон Хи на свою сторону, но Ён Хе этого не сделала. Ещё в детстве она усвоила, что добытое с трудом кажется куда ценнее.
Не хотела я пускать это в ход.
Ей хотелось просто жить по-доброму. Но она уже перешла реку, вода поднялась, и пути назад не было.
Глядя, как Сон Чон Хи, плача, умоляет её, Ён Хе на миг закрыла глаза. На душе было тяжело и муторно. Что приятного в том, чтобы мучить людей? Когда кто-то мучился и отчаянно молил, мать, отец или бабушка смотрели на это с бесстрастными лицами, а порой смеялись. Насмехались ли они или веселились — всякий раз, когда они смеялись, у Ён Хе бежали мурашки.
Неужели и я становлюсь такой?
При этой мысли ей стало противно, будто где-то на теле осталась несмываемая грязь. Но Ён Хе терпела. Терпела и терпела, а когда терпеть стало уже невмоготу, заговорила:
— Тогда, может, будешь прислуживать мне в Сучжонгуне?
— Что?..
— Ты просишь не отсылать тебя, а закрыть на тебя глаза я тоже не могу — что же мне остаётся? Работай в Сучжонгуне, раз уж тебе совсем некуда идти.
При этих словах сангун Хан и служанка Пак широко раскрыли глаза. Впустить в этот строгий дворец невесть кого? Да ещё в Сучжонгун, где сейчас мечтает служить весь дворец? Когда все только и ищут случая сюда попасть, когда даже сангун из Тэджоджона присматриваются, как бы перейти? Да зачем же?
Пока обе с трудом удерживались, чтобы не нахмуриться, Сон Чон Хи, перестав плакать, заморгала и подняла глаза на Ён Хе. Красавица, будто небожительница, сошедшая с неба, говорила слова, похожие на небесную песнь. Может, она над ней смеётся? Подумав так, Сон Чон Хи невольно замотала головой: быть того не может. Станет ли такая благородная и высокая особа смеяться над такой, как она?
— Пр-правда?
Невероятно, но с неба спустилась спасительная верёвка. Сон Чон Хи медлила, не зная, можно ли за неё ухватиться, и Ён Хе молча ей улыбнулась. Лучезарно.
Сан А вздыхала, глядя, как хозяйка каждый день заходит к ней и сама проверяет, как она. Кроме того, что одно ухо стало хуже слышать, ей было уже намного лучше, а хозяйка всякий раз, глядя на неё, выглядела так, будто вот-вот расплачется.
— Новая служанка довольно приветливая и расторопная, это хорошо. А вы, госпожа, без меня хорошо едите?
— Конечно.
— Не выдумывайте, раз уж я не вижу.
Ён Хе рассмеялась. Сан А ловко налила ей в чашку женьшеневого чаю. Сейчас во дворце моднее всего был чай из конского навоза, но брезгливая Ён Хе, услышав, из чего его делают, и видеть его не могла.
— Скоро уже поспеет чай, который вы любите. В этом году сможем его попить.
Сан А улыбалась: три года, пока они жили в дворцовой усадьбе, этого чая было не попить, а в этом году можно будет. Больше всего Ён Хе любила фруктовый чай — отвар из мандариновых корок, корицы и прочего. «Верно», — едва слышно согласилась Ён Хе и пододвинула к Сан А рисовые пирожные, поданные для неё самой. Пирожные с сахаром и солодом выглядели нарядно и на вкус были очень сладкими, но на деле в них было вдоволь целебных трав.
— Госпожа, как же я…
— Ешь скорее. Я-то здорова.
— Я тоже уже совсем поправилась.
— Тогда моё сердце ещё не поправилось, так что съешь ради меня.
Сан А с таким видом, будто ничего не поделаешь, стала есть пирожные. По правилам это было немыслимо, но Ён Хе с Сан А всегда делились едой. Сан А, всегда разделявшая с Ён Хе её трапезы, на самом деле знала толк в еде. Ён Хе особой разборчивостью в еде не отличалась — зато именно поэтому ела вкуснее. Ведь у Сан А был очень тонкий вкус.
Конечно, по сравнению с тем, что едят в простых домах, еда во дворце была пышной и обильной. Но на деле в королевской кухне, готовя, превыше всего ставили одно условие: «чтобы можно было подать когда угодно». Если не подать, когда государь потребует, будет беда, поэтому особыми изысками королевская кухня не занималась.
А Сан А ловко добывала такие лакомства на стороне и кормила ими Ён Хе. Всего четыре месяца, пока Ён Хе жила в Восточном дворце, Сан А приносила ей еду простого люда и кормила её. Неожиданно многое пришлось Ён Хе по вкусу, и, когда она это ела, ей становилось немного веселее.
— Сан А.
Ён Хе, молча посмотрев, как Сан А ест пирожные, сказала:
— Я собираюсь промотать твоё состояние. Потом я хочу вернуть тебе с лихвой, но по недостатку сил, может, и не сумею. Ничего?
* * *
Прислужница Сан А стала простолюдинкой Ён Сан А через месяц после свадьбы Ён Хе. Ён Хе велела откуда-то принести купчую Сан А и, когда они остались вдвоём, сожгла её. Сан А ошеломлённо смотрела, как клочок бумаги, делавший её чьей-то собственностью, превращается в пепел.
— Ваше высочество.
Тогда Ён Хе была наследной принцессой.
— Если господин узнает, что ваша слуга освобождена, вам крепко достанется.
Сан А просила: если можно ещё что-то исправить, давайте вернём всё как было, — а Ён Хе ей улыбнулась. И достала где-то припрятанный узелок и протянула его Сан А.
— Своей фамилии я тебе не дам.
— Ваше высочество.
— Дам тебе из своего имени «Ён». Лотос — «ён» — растёт из ила, но грязная вода его не пачкает. Так что, Сан А…
Прежде чем произнести слова, которые она давно носила в душе, Ён Хе в последний раз посмотрела на Сан А. Соратница, подруга, верный союзник на всю жизнь. Семья, старшая сестра, младшая сестра. Мать и дитя. Всё это вместе. Оглядев её с ног до головы, до последнего волоска, Ён Хе сказала:
— Теперь уходи.
— Ваше высочество!
Сан А вскрикнула, но Ён Хе упрямо покачала головой.
Она готовилась к этому дню с тех пор, как решилась её свадьба. Ей самой не сдвинуться с места. Ей никогда не стать свободной. Значит, свободной вместо неё может стать Сан А. Стоит лишь освободить её — и она уйдёт с тем, что даст ей Ён Хе, и всю жизнь будет делать что захочет, порхая на воле. Даже женщине, если у неё много денег, в этом мире жить нетрудно.
Так что…
Уйти должна была хотя бы Сан А. Если хотя бы она станет свободной, в этой жизни, кажется, будет хоть какой-то смысл.
— Почему меня… как вы можете меня бросить…
Из глаз Сан А покатились слёзы, и Ён Хе поспешно взяла её за руки. В отличие от рук Ён Хе, они были довольно грубыми. Этими крепкими руками Сан А не раз спасала Ён Хе, выхаживала её и выручала. Ничего из этого Ён Хе не забыла.
— Я тебя не бросаю.
— А что же тогда?
— Я хочу, чтобы ты стала свободной.
Сейчас ты как раз можешь обрести свободу. Посмотри и почувствуй многое вместо меня. Мне этого довольно. Ведь ты — это я.
Ён Хе старалась объяснить как можно лучше, но Сан А всё качала головой. Свобода? Она никогда её не хотела. У неё не было никого, кроме Ён Хе. Ён Хе была и смыслом, и радостью её жизни — куда же ей идти, оставив хозяйку, и что там чувствовать?
Куда ей идти, оставив Ён Хе в этом дворце, где ходишь как по тонкому льду?
Всю ту ночь они повторяли один и тот же разговор. Сан А говорила, что не уйдёт, а Ён Хе велела уходить. Если не уйти сейчас, пока отец успокоился, потом будет не уйти. Ён Хе всё уговаривала, но Сан А не слушалась. Стоило ей подумать, что сделает господин, когда узнает о её уходе, — и она не могла отступить ни на шаг.
В конце концов в ту ночь Сан А приняла то, что дала ей Ён Хе. Но взамен попросила Ён Хе держать её освобождение в тайне. И, никому не сказав, что она свободна, продолжала жить как человек низкого звания.
Так началась её двойная жизнь.
Сан А время от времени выбиралась за пределы дворца и приумножала своё состояние. Сама она, человек низкого звания, в приумножении богатства мало что смыслила, но Ён Хе — другое дело. Ей предстояло стать членом королевской семьи и распоряжаться огромным приданым. Дома её основательно этому выучили. По своему положению она не могла выходить за ограду, но по книгам вроде «Описания мест для поселения» 2 она изучила всё, чему можно было научиться.
2 «Описание мест для поселения» («Тхэнниджи») — корейский географический трактат XVIII века о землях, промыслах и торговле.
Благодаря чутью Ён Хе состояние Сан А быстро росло, но за три года жизни в дворцовой усадьбе пользоваться им было нельзя. Ён Хе жила так, будто этого состояния нет вовсе. Она знала, что со стороны кажется, будто о ней забыли, а на деле за ней следят множество глаз.
Ён Хе знала: попади в усадьбу хоть одна фасолина неизвестно откуда — поднимется страшный переполох, и твёрдо внушила это Сан А. Сан А была правой рукой Ён Хе, её левым глазом, её сердцем. Сан А скорее умерла бы с голоду, чем притронулась к своему состоянию.
Три года состояние Сан А исправно росло в стороне, но и Сан А, и Ён Хе вели себя так, будто его не существует.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/desyat-tysyach-fonarey-dlya-tebya-be5754
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
