Контент удален!

Кто именно так настойчиво обрывает телефон Ли Гоё, Квон Джэхон догадывался без труда. Судя по тому, с каким бешеным упорством шел вызов, этот ублюдок явно пронюхал, что его любимая игрушка сейчас заперлась в отельном номере с другим мужчиной.

Джэхону было даже искренне любопытно: как отреагирует Ли Юнгон, когда узнает, что фамильное сокровище, которое он так яростно пытался заграбастать себе, его собственный папаша хладнокровно передал в чужие руки? Преподнес как отступные за все те косяки, что сынок успел напортачить. Неужели этот придурок так и продолжит беспомощно исходить желчью, надрывая мобильник?

Ж-ж-ж — Ж-ж-ж —

— Терпеть не могу, когда баба во время секса думает о ком-то другом, — вальяжно обронил Квон Джэхон.

Его сытые, спокойные глаза в упор уставились на испуганно заходившие зрачки Гоё. Изводя себя страхом перед его реакцией, она так и не посмела ответить на вызов, лишь мертвой хваткой сжимала сумочку в руках. Ему достаточно было сказать короткое «ответь», но делать этого Джэхон не собирался.

Ж-ж-ж — Ж-ж-ж —

Что ж, упрямства и одержимости сыну Ли И Тэка было не занимать. Телефон разрывался без остановки, буквально источая волны бешеного, бессильного гнева Ли Юнгона.

«Раз она была тебе так дорога, нужно было вовремя нацепить на неё поводок и крепче держать в руках» .

Эту самую Ли Гоё, которую Юнгон так глупо упустил, Квон Джэхон теперь намеревался медленно, по кусочкам, сожрать от головы до самых пяток.

Ж-ж-ж — Ж-ж-ж —

— Если ты не собираешься прямо сейчас побежать к этому ублюдку, который там так отчаянно по тебе скулит… — уголок его губ хищно и опасно пополз вверх. — Тогда сосредоточься на мне.

Джэхон по-хозяйски обхватил Гоё за талию и рванул на себя. Он ожидал хотя бы слабого, девичьего сопротивления, но она на удивление легко и безвольно впечаталась в его грудь.

Мужчина наклонился и медленно, властно накрыл своими губами губы девушки, полностью уткнувшейся в его широкую грудную клетку.

То ли Гоё окончательно лишилась чувств под тяжелым взглядом хищника, то ли просто опьянела от его резкого, чисто мужского парфюма, но она лишь потерянно наблюдала за тем, как его лицо неумолимо приближается к ней.

Стоило их губам слиться без малейшего зазора, выплескивая наружу обжигающий жар, как Гоё наконец осознала, что именно он с ней делает. Повинуясь инстинктам, она приоткрыла рот, впуская его наглый, требовательный язык внутрь.

Этот магнетический, лишающий воли взгляд и тяжелый шлейф сильного самца окутывали её всё плотнее. Израсходовав остатки воздуха, Гоё со слабым вздохом закрыла глаза. Глухой стук. Сумочка, которую она держала как спасательный круг, выскользнула из ослабевших пальцев и упала на пол.

От незнакомых, первобытных ощущений, которые ей никогда прежде не доводилось испытывать, Гоё то и дело судорожно вздрагивала. От его тяжелого, рваного дыхания у неё буквально подкашивались колени. Не стой она, прижатая спиной к входной двери, она бы уже давно позорно осела на пол. Но даже если бы она попыталась сейчас сбежать или отшатнуться, крупная мужская ладонь, властно обхватившая её затылок, лишала её малейшей возможности шевельнуться.

— Ха-а, а…

С приоткрытых губ Гоё сорвался то ли тихий стон, то ли жалобный вздох. Он сосал её язык с такой ненасытной, требовательной силой, что корень языка начало ощутимо ломить. В её рту их слюна смешивалась в непристойном, влажном звуке, а зубы время от времени с глухим стуком сталкивались друг с другом.

Почувствовав, как её стоны становятся глубже, Джэхон крепче сжал её в объятиях и, резко наклонив голову вбок, вонзился языком под другим, еще более глубоким углом. Каждый раз, когда их губы сминались и вновь расходились, Гоё отчетливо ощущала на его языке терпкий, обжигающий вкус виски. Его дыхание, проникавшее внутрь неё, казалось настолько горячим, что она, казалось, вот-вот растает без следа.

— Ха-а, ха…

Поскольку для неё это было впервые, Гоё отчаянно не успевала за его бешеным темпом. Растерявшись от напора его бесцеремонного языка, она то и дело инстинктивно убирала свой вглубь рта. Но Джэхон настойчиво подталкивал её замерший язык, заставляя его сплетаться со своим, и жадно высасывал его досуха.

— …А.

Джэхон запустил пальцы глубже в её волосы, притягивая девушку к себе, чтобы вонзиться в её рот еще яростнее. Звуки, с которыми переплетались их языки, становились невыносимо грязными и тягучими. Ей и от одного этого порочного поцелуя было трудно дышать, а резкий, тяжелый запах его тела, забивавший легкие, окончательно лишал рассудка.

Внизу живота у Гоё вдруг заныло и резко полыхнуло огнем. Всё внутри словно охватило яростным, обжигающим пожаром.

— Фу-ух.

Джэхон издал низкий выдох и навалился на неё всем своим весом. Его язык впивался в её рот с такой вакуумной, запредельной силой, что у Гоё заломило корень языка, а на кончике одновременно проступили горький и приторно-сладкий вкусы.

Слипшиеся губы непрерывно исторгали рваные стоны и горячий воздух. Когда его движения внутри её рта стали совсем дикими, Гоё, ища опору, сама закинула руки ему на шею, повиснув на мужчине всем телом. Стоило ей ощутить между своих ног твердое, литое бедро Квон Джэхона, как с её губ сам собой сорвался откровенный стон.

— Хн-н.

Нос был зажат, рот полностью заблокирован — дышать становилось практически невозможно. Пытаясь судорожно урвать глоток воздуха, Гоё случайно со всей духу прикусила его язык. Рот обоих мужчин и женщин вмиг заполнил металлический, солоноватый вкус свежей крови.

— Хм, а ты совсем не умеешь целоваться, — не отрывая своих губ от её рта, процедил он свой вердикт. Его низкий, глухой голос вместе с влажным дыханием порочно пощекотал её губы. — Не думал, что мы пустим кровь так рано.

Джэхон недовольно поморщился от солоноватого привкуса. Поскольку их губы по-прежнему были прижаты друг к другу, вибрация от его слов ощущалась кожей Гоё во всей красе. Вздрогнув, она распахнула глаза и принялась испуганно оправдываться:

— Я… я же говорила вам, что не умею.
— Но я не думал, что до такой степени.

Джэхон слегка прищурился, и уголок его губ пополз вверх в хищной усмешке.

Надо же, этот конченый выродок Ли Юнгон каким-то чудом умудрился её не тронуть. Жить под одной крышей с Юнгоном, который, словно кобель, трахал всё, что движется, и остаться при этом абсолютно невинной овечкой? И пусть они воспитывались как брат и сестра, по закону-то они друг другу никто.

Неужели этот изысканный деликатес, который Юнгон берег напоследок, я только что так бесцеремонно увёл у него прямо из-под носа?

«Ну, после такого у любого крышу сорвет» .

Джэхон бросил быстрый взгляд на продолжавший содрогаться в конвульсиях телефон, и на его лице проступило странное выражение. Не сумев обуздать собственную похоть, Юнгон влип в дерьмо, и из-за этого лишился своей самой ценной игрушки. Что ж, это была его заслуженная кара.

— Думаю, учить тебя будет чертовски весело.

В его лениво опущенных глазах вспыхнул отчетливый, хищный азарт.

В этой войне он не потерял ровным счетом ничего. Напротив, его трофеи превзошли все ожидания.
Благодаря глупости Ли Юнгона, он легко и без лишнего шума избавился от Мин Джеи — любовницы отца, которая давно сидела у него в печенках. Попутно он намертво зажал в кулаке яйца самого депутата Ли И Тэка. И в довершение всего — получил в полное владение любимую зверушку Ли Юнгона. Он выиграл эту битву, даже не запачкав руки собственной кровью.

И самое главное — этот трофей, который сейчас так послушно жался к его груди, Квон Джэхону безумно нравился.

— Ничего страшного, если малышка чего-то не умеет. Этот оппа сделает всё в лучшем виде.

Он был мужчиной, который всегда привык потакать своим животным инстинктам.

— …

Лицо Гоё снова уродливо исказилось. Ей одинаково сильно резали слух и это приторное «малышка», и это наглое обращение «оппа». С абсолютно потерянным видом, будто её заставили сожрать мерзкое насекомое, она лишь беззвучно шевельнула губами.

— Ты и во время секса собираешься называть меня «директором Квоном»?
— Вы ведь сами сказали, что это всего лишь на одну ночь. Какая разница, как вас называть?
— Даже эту единственную ночь нужно провести как надо.

Он снова оскалился в улыбке, глядя на неё сверху вниз. Но в этой улыбке не было ни капли тепла или дружелюбия. Она ощущалась лишь как очередной виток удушающего, тяжелого давления, призванного сломить её волю.

Гоё мысленно примерила это непривычное слово на язык.

— …Оппа.

Оппа, надо же. Почему все мужчины так маниакально помешаны на этом обращении?

Ей до тошноты, до леденящего ужаса не хотелось называть «оппой» Ли Юнгона. Но если она не произносила этого, её тут же ждали жестокие побои. Для неё это слово всегда ассоциировалось исключительно с позором, унижением и полным рабским подчинением. Мерзкое, грязное клеймо, которое ей приходилось выдавливать из себя лишь для того, чтобы её снова не превратили в кровавое месиво. Она ни разу в жизни не произносила его с легким сердцем.

— А… А вот это обращение, пожалуй, звучит слишком опасно, — пробормотал Джэхон, лениво поглаживая её по шее. Его пальцы двигались мягко и нежно, но траектория их движений говорила о том, что он в любую секунду готов сомкнуть их на её горле и задушить.

— Ч-что?..
— …Я чуть не кончил.

Ха, Ли И Тэк… Старый, прожженный лис, чтоб тебя.

Джэхона до тошноты воротило от грязных политических интриг, но наживка, которую этот старый хрыч подбросил ему в этот раз, оказалась слишком аппетитной.

Стоит Квон Джэхону поманить пальцем, и на его кровать примчится целый табун первых красавиц страны. Он давно вышел из того возраста, когда у человека сносит крышу от одного вида женской щели, и бессмысленные фрикции в последнее время навевали на него лишь скуку.

К тому же, связываться со шлюхами из политических кругов не сулило ничего хорошего. Обычные перелетные птицы, готовые продать душу ради власти, которая меняется каждые четыре-пять лет.

И всё же эту женщину он хотел получить до безумия…

Вопреки всем здравым доводам разума, плоть в его штанах налилась стальной силой и встала так жёстко, что готова была лопнуть.

— Какая разница. Вы ведь уже купили меня на сегодняшнюю ночь, оппа.
— И то верно, — Джэхон издал короткий, искренний смешок. — Ты оказалась чертовски дорогим лотом на этом аукционе.
— …

Гоё не могла найти слов, чтобы возразить на его издевательское сравнение с аукционным товаром.
Потому что это было чистой правдой. Её нынешнее положение ничем не отличалось от вещи. Ли И Тэк без тени сомнения швырнет её в постель любому, кто предложит за неё самую высокую цену. Так что она действительно была обычным товаром.

— Но почему мне от этого так паршиво? — Джэхон опустил взгляд, и его губы уродливо и хищно исказились.

Эта её фраза «на сегодняшнюю ночь» сильно резанула его по ушам. Из её уст это прозвучало так, будто стоит этой ночи закончиться, и она со спокойной душой пойдет брать в рот член любого другого ублюдка.