Контент удален!

В глазах Ли Гоё застыло крайнее замешательство. Но этим всё и ограничивалось. В её взгляде не было и капли того тепла, симпатии или обожания, которые Джэхону привыкли демонстрировать другие женщины.

— Джэхон-сси, что ты творишь? — повысила голос Чжи Сохён. Она пришла сюда, чтобы сыграть роль его благонравной спутницы, и теперь её до глубины души оскорбило то, что её мужчина прямо у неё на глазах предлагает другой женщине подняться в номер.

— Квон Джэхон, да что ты выкидываешь?! Ты ведь сейчас специально это делаешь, да? Из-за меня?! — Пак Чонхун с багровым от ярости лицом тоже бросился наперерез Джэхону.

«Ну конечно. Вот это — нормальная человеческая реакция».

Но в глазах Квон Джэхона эта девчонка, Ли Гоё, в корне отличалась от обычных людей.
Даже Чжи Сохён, для которой актерская игра была профессией, не сумела совладать с эмоциями и сорвалась на крик. И Пак Чонхун, наследник медиаимперии, прекрасно знавший, насколько опасны и удушающи могут быть чужие глаза и уши, от ярости потерял контроль и брызгал желчью. Никто из них не ограничивался лишь тем, что их большие глаза становились чуть шире, а аккуратные губы едва заметно сжимались.

Месяц назад на курорте её лицо выражало ровно то же самое. Увидев избитого до полусмерти, окровавленного Ли Юнгона, она лишь слегка округлила глаза. А когда Юнгон грубо и отчаянно вцепился в неё, её нижняя губа лишь едва заметно ушла за зубы.
Вид крови, зловоние нечистот — ничто не могло по-настоящему исказить её лицо.

«Заманчиво».

Именно поэтому Квон Джэхону стало безумно любопытно. Какое лицо она примет, когда окажется зажатой под его телом?
Еще пару минут назад он и думать не хотел о том, чтобы связываться с этим скользким лисом-политиком. Он собирался провести ночь с Чжи Сохён, от которой, несмотря на возможные сплетни, гарантированно не будет никаких проблем, и просто слить накопившийся стресс. Но в одно мгновение и манящий шлейф духов Сохён, и её аппетитная грудь стали ему до смерти скучны.
И всему виной был этот сухой, пронзительный взгляд девчонки, направленный снизу вверх прямо на него. Стоило ему представить, как она примет его плоть в свою глубину, какое лицо у неё будет и какие звуки она станет издавать, как все остальные мысли напрочь вымело из головы.

— Жду ответа.
— …

Теперь он окончательно понимал, почему окружающие прозвали её куклой. В ней не чувствовалось привычной человеческой искры и живой энергии.

Аукцион к этому моменту окончательно встал. Внимание абсолютно всех присутствующих переключилось на них, так что продолжать торги не имело никакого смысла.
Громкое признание наследника «Сонджо Ильбо» Пак Чонхуна. Дерзкий выпад главы «KJ Finance» Квон Джэхона. И брошенная прямо на пороге актриса Чжи Сохён.
Низкосортная дорама, которую обычно крутят по телевизору в утреннем эфире, разворачивалась прямо у всех на глазах.

Каковы бы ни были причины, в конечном счете Гоё приняла предложение Квон Джэхона. Собственно, для неё этот выбор даже не требовал долгих размышлений. Хотя Пак Чонхун, не знавший всей подноготной, пребывал в глубоком шоке.

Чжи Сохён до последнего не могла поверить, что Квон Джэхон променял её на какую-то девицу. Она бросилась следом за парой, покидавшей аукционный зал, и мертвой хваткой вцепилась в его руку у самого лифта.
— Джэхон-сси, ты не можешь так со мной поступить! — её голос, прорывавшийся сквозь спазм в горле, звучал отчаянно и прерывисто, срываясь на хрип и металлический скрежет. — Я ведь полностью освободила весь свой график ради тебя! Ради тебя одного!
— Я свяжусь с тобой позже.
— Когда?! Мы и так не виделись целый год!

Шаги троих людей замерли перед дверями лифта, ведущего на жилые этажи. Квон Джэхону явно не нравилось происходящее: он опустил взгляд, и на его лице отчетливо проступило сильное раздражение.
— Групповуха — не в моем вкусе.

А уж бабские истерики и подавно.

Пилик. Звук закрывающейся электронной двери гостиничного номера показался оглушительно громким.
Люкс отеля «Тэхан». Место, где Квон Джэхон должен был трахать Чжи Сохён, если бы между ними не вклинилась эта девчонка.

Ли Гоё до сих пор чувствовала себя не в своей тарелке из-за того, как отчаянно Чжи Сохён цеплялась за мужчину перед тем, как двери лифта закрылись.
«Какая еще истерика, всё совсем не так… Ты хоть знаешь, сколько я ждала этого дня? Я… я думала, мы с тобой сегодня ночью…»
«Хватит».
«Это всё из-за этой шлюхи? Неужели она лучше меня?!»
«Твоё нытье уже тошно слушать».

Стоило ему открыто продемонстрировать свое отвращение, как Чжи Сохён тут же заткнулась и уставилась на Гоё диким, полным ярости взглядом. На её лице было написано, что она готова высказать ей еще очень многое.
Но продолжения разговора не последовало — Квон Джэхон и Гоё просто зашли в кабину лифта.
Джэхон больше не желал тратить на неё слова и даже не удостоил Чжи Сохён прощальным взглядом, пока створки дверей медленно отрезали её от них.

Его фраза о том, что он терпеть не может чужие притязания, означала лишь одно: её статус — обычная подстилка для секса, и ей не стоит разивать рот на что-то большее.
Но Чжи Сохён искренне желала его любви. Она открыто проявила свою похоть и принялась ревновать его к другой женщине. Ей следовало покорно отступить, когда он пообещал набрать её позже, но она совершила глупость — дотащилась за ним до самого лифта и выбесила его.

Ли Гоё слишком хорошо знала этот тип мужчин. Типаж, который воспринимает любые пререкания как вызов своему авторитету и органически не выносит, когда ему приходится повторять дважды. Точь-в-точь как её опекун, депутат Ли И Тэк.

«Вряд ли Чжи Сохён сделала это по глупости».
Актриса наверняка всё мгновенно считала. Поняла, что интерес Квон Джэхона к её персоне испарился в одну секунду. Поняла, что Квон Джэхон увлекся другой бабой, и если упустить его сейчас, то следующего шанса уже никогда не будет.

И в этом плане положение Гоё ничем не отличалось от положения Сохён. Если она сегодня не сможет разжечь его аппетит, её ждет ровно та же участь — оказаться выброшенной на помойку за ненадобностью. Ей необходимо любой ценой удержать интерес Квон Джэхона.

Мужчина, полностью проигнорировав замершую у порога Гоё, вальяжным шагом направился к барной стойке. Он снял пиджак, небрежно бросил его на стол и ухватился за узел галстука, сжимавший его шею, резко дергая его из стороны в сторону. Расстегивая верхние пуговицы рубашки, он опустился на высокий барный стул.
Стул плавно крутанулся, и его взгляд в упор уставился на Гоё. Заметив, что она так и стоит столбом у самой двери, Джэхон издал короткий, презрительный смешок.

— Глядя на тебя, можно подумать, что я притащил тебя сюда силой.

На губах Квон Джэхона на миг промелькнула раздраженная усмешка. Он взял бутылку виски и щедро плеснул в пустой бокал янтарную жидкость, заставив её заплескаться у самых краев.

Алкоголь перед сексом был неизменной привычкой Квон Джэхона. Он всегда расслаблялся и разогревал кровь заранее приготовленным виски, и только после этого ложился с женщиной в постель. Секс для него был лишь инструментом для снятия усталости и банальным средством, помогающим уснуть. Он просто вколачивал свой член в чужую щель, яростно двигая бедрами до тех пор, пока всё тело не наливалось изнуряющей истомой, а затем вырубался, словно впадая в беспамятство.

— Единственное, чем я привык заниматься с женщинами в отелях — это трахаться, — глядя на неё поверх бокала, леденящим тоном отрезал Квон Джэхон.

От этих слов у Гоё по коже пробежал леденящий ужас, и она инстинктивно обхватила себя руками за плечи.

— Так что сейчас самое время. Если не собираешься спать со мной, открывай дверь и проваливай на все четыре стороны.

Он слегка наклонил голову набок, неотрывно наблюдая за ней. Но на лице Гоё по-прежнему невозможно было прочесть ни единой эмоции.

Вместо ответа девушки на столе мелко зажужжал его мобильный телефон. Джэхон издал короткий смешок, повернулся и скользнул взглядом по экрану. Это была Чжи Сохён.
[Если передумаешь — набери. Я буду ждать тебя на подземной парковке.]

Увидев сообщение, Квон Джэхон скривил губы в хищной усмешке и приподнял телефон, демонстрируя экран в сторону Ли Гоё.
— Чжи Сохён так сильно хочет со мной перепихнуться, что готова покорно торчать на подземной парковке и ждать.

От этих слов зрачки Ли Гоё испуганно заходили ходуном.
«Чжи Сохён до сих пор не уехала?» Вокруг женщины её уровня должно виться бесчисленное множество мужчин, умоляющих хотя бы о мимолетном взгляде. Впрочем, мало кто из них способен вот так запросто выложить миллиард вон за подарок на одну ночь.
Но она никак не ожидала, что великая актриса отбросит остатки гордости и станет покорно караулить его в машине на парковке. Неужели этот мужчина настолько велик? Если даже Ли И Тэк, у которого, казалось бы, было абсолютно всё, велел ей открыто соблазнить его, то истинная ценность Квон Джэхона явно превосходила самые смелые фантазии Гоё.

— Она прекрасно знает, что я сейчас с тобой, но всё равно ждет.

Для Квон Джэхона секс оставался лишь актом удовлетворения базовой животной потребности — ни больше, ни меньше. Стоило плоти внизу налиться тяжестью, как он брал женщину. Но если девка после этого начинала требовать от него какой-то ответственности или лезла со своими чувствами, он больше никогда к ней не прикасался. Как правило, после трех-четырех ночей с одной пассией всё было кончено.
Именно поэтому подобные ухаживания, уговоры и эта игра в кошки-мышки были для него в новинку.

— Если я сейчас уйду… вы позовете Чжи Сохён?

От мысли, что Сохён караулит его на парковке, в голове у Гоё воцарилась абсолютная пустота. Она понимала, что нужно сделать хоть что-то, чтобы удержать его, но в её разуме не было абсолютно никаких данных о том, как именно играют в эти игры с мужчинами.
Впрочем, судя по тому, как Квон Джэхон сканировал её фигуру взглядом с головы до ног, он явно питал к ней определенный аппетит. К тому же сегодня над её образом трудился культовый стилист: её нарядили в безупречное, подчеркивающее каждую линию сексуальное платье, продумав всё до мельчайших деталей.

«Да что я должна делать?!»

Гоё была абсолютно невежественна в вопросах обольщения мужчин. Одно дело — послушно зайти вслед за ним в гостиничный номер, но то, что должно было последовать за этим, оставалось для неё темным лесом.
«И всё из-за Ли Юнгона».
Сам Юнгон творил всё, что его извращенной душе было угодно, но за личной жизнью Гоё следил с маниакальной, удушающей строгостью. Он безжалостно разгонял любых парней, посмевших приблизиться к ней, из-за чего за всю свою жизнь она так и не смогла завести ни одного нормального романа.

— Хм, и какой же ответ ты хочешь услышать? — лениво подперев подбородок рукой и опершись локтем о барную стойку, Джэхон уставился на неё долгим, изучающим взглядом. На его лицо вновь вернулось былое сытое спокойствие.

* * *