Контент удален!

— Кажется, эта леди интересуется мной, а вовсе не директором Паком.

Джэхон насмешливо улыбнулся, словно его искренне забавляла реакция Пак Чонхуна.

— Будет лучше, если ты перестанешь заблуждаться, будто все женщины мира без ума от тебя одного, — огрызнулся Пак Чонхун.

— Что ж, мы можем спросить саму Ли Гоё. Дорогая, у тебя ведь есть ко мне разговор, верно?

— Я…

Внезапный вопрос Квон Джэхона застал Гоё врасплох. Она бездумно бросилась за ним, стоило ему направиться к выходу, но у неё в голове не было ни единой заготовленной фразы.

— Квон Джэхон, так вы знакомы? Её зовут… Ли Гоё? По… подожди. Ли Гоё — это же родственница депутата Ли И Тэка?.. А, двоюродная сестра Кюри?

Из уст Пак Чонхуна вырвалось имя его бывшей жены. Он знал имя Ли Гоё, но никогда не видел её в лицо.

— Но всё же, госпожа Гоё, что вас связывает с этим типом?

— Это…

На вопрос о том, в каких отношениях она состоит с Квон Джэхоном, Гоё не могла ответить сразу. Это была грязная, кошмарная история, начавшаяся из-за беспорядочных связей Ли Юнгона, и не существовало ни одного приличного способа облечь её в слова. Лучше уж просто смолчать.

— Хм…

Джэхон скрестил руки на груди и пристально наблюдал за растерянной Ли Гоё. Стоило ей замяться, как его брови недовольно сошлись к переносице. Можно подумать, это был такой сложный вопрос.

Джэхон и сам попытался мысленно определить, кем именно приходится ему эта девушка.
Паршивая псина, которую так берег придурок, переспавший с любовницей его отца?
Фамильная игрушка Ли Юнгона, развлекавшегося с Мин Джеи?
Для точного определения их связь была слишком запутанной и грязной. Теперь ему стало понятно, почему Ли Гоё так отчаянно подбирала слова.

Одним словом…

— Трудные отношения.

Пожалуй, это подходило лучше всего. Джэхон мысленно представил то, что собирался сделать с Ли Гоё прямо сейчас.

— Определенно, слишком трудные.

От его двусмысленных, туманных слов вокруг воцарилась гробовая тишина, словно всех окатили ледяной водой.

«Джэхон-сси, вы знаете эту женщину?»

Даже Чжи Сохён успела заметить, что сегодня взгляд Ли Гоё ни на секунду не отрывался от Квон Джэхона. Словно эта кукла даже не пыталась скрыть, кого именно Ли И Тэк выбрал для неё в качестве сегодняшней добычи, открыто следуя за Квон Джэхоном по пятам.

Вообще-то Джэхон планировал лишь показаться на глаза паре стариков в банкетном зале и сразу подняться к себе в номер. Ничего другое сегодня не вызывало у него аппетита.
Он уже довольно давно не притрагивался к женщинам. Глядя на своего отца, который на старости лет сошел со ума по молодой девке и готов был вытряхнуть ради неё душу, Джэхона в последнее время от одного вида женщин начинало тошнить.
К тому же, весь последний месяц он был по уши занят тем, что возвращал на место контракты, сорванные из-за поимки Мин Джеи. Ему было не до секса — он толком даже не спал.
Дошло до того, что он уже сам путал, чего ему хочется сильнее: трахаться или спать.

«Эта женщина идет за нами», — испуганно и тихо прошептала ему на ухо Чжи Сохён. Очевидно, сработала женская интуиция. Похоже, она заметила, что Джэхон тоже держит Ли Гоё в поле зрения.

Чжи Сохён была из тех женщин, которые будут послушно следовать за ним куда угодно — хоть в банкетный зал, хоть на аукцион, хоть в гостиничный номер. Она прекрасно знала свое место и умела вовремя считывать атмосферу. Именно это в ней и привлекало.
Если велят сосать — сосет, велят раздвинуть ноги — раздвигает, и никогда не устраивает сцен, если он долго не звонит. Она всегда вела себя тихо и безупречно, поэтому её было удобно брать с собой на подобные мероприятия. Умная женщина, четко осознающая границы дозволенного.

В отличие от неё, кукла Ли И Тэка была… отравленным яблоком, от одного укуса которого гарантированно можно было получить жесткое несварение.

«Связываться с политиками — себе дороже».

Ввязываться в дела Ли И Тэка ради одной ночи в постели Джэхону совершенно не хотелось. Уж лучше переспать с Чжи Сохён, от которой потом точно не будет никаких проблем.
Почувствовав, как её пышная грудь тесно прижалась к его руке, источая сладкий аромат, Джэхон ощутил привычную тяжесть внизу живота. Стоит провести ночь с Чжи Сохён, и он напрочь забудет о существовании этой куклы Ли И Тэка.

Он уже собирался уйти без капли сожаления, но стоило ему встретиться с её сухим, лишенным эмоций взглядом, как его решение мгновенно изменилось.

— Раз уж мы встретились… кажется, мне есть что с тебя взять.

— …С меня?

В глазах Гоё промелькнуло отчетливое недоверие.
Джэхон, глядя на её замешательство, расслабил губы в легкой усмешке. Она была странной женщиной. Совершенно очевидно, что она пришла ради него, но её взгляд оставался абсолютно безжизненным и пустым. В нем не было ни трепета, ни волнения. Словно ребенок, которого родители силой заставляют пить горькое лекарство.

— Ты ведь сама обещала мне это сделать.

— Что именно?..

Поскольку в его фразе отсутствовало главное существительное, она лишь растерянно захлопала глазами. Она и не могла этого помнить — ведь он и сам вспомнил об этом только сейчас.

«Мне… мне показалось, что ваш гнев еще не совсем утих. Что мне сделать, чтобы вы успокоились?..»
«Может, отсосешь мне?»

Это были его первые слова в ответ на её вопрос о том, как умилостивить его гнев тогда, на курорте. Разумеется, сама она ничего такого не обещала.
Джэхон думал, что напрочь забыл об этом. И о существовании Ли Гоё, и о тех словах, что были сказаны на Чхондо. Пока они снова не встали друг напротив друга.

— Я бы хотел получить это сегодня.

Джэхон, в конце концов, оставался точно таким же кобелем, как и все остальные мужчины. Самцом, который не мог пройти мимо красивой женщины, даже если это ядовитое яблоко.
Едва он вошел сегодня в банкетный зал, она первой бросилась ему в глаза. Ли И Тэк намеренно нарядил и накрасил девушку, которая была чертовски хороша даже без грамма косметики.
Её роскошный наряд совершенно не вязался с концепцией благотворительного вечера. Будь на её месте любая другая, её бы заплевали за вульгарность, но благодаря безупречным чертам лица и фарфоровой коже это платье сидело на ней идеально.
Мужчины в зале то и дело косились на неё, судорожно сглатывая слюну.

Знала она об этом или нет, но девушка лишь с каменным выражением лица покорно следовала за Ли И Тэком.

«Значит, вырастил её только ради того, чтобы использовать как дорогую подстилку?»

Много лет назад дело о похищении сына Ли И Тэка наделало много шума. Ли Гоё была известна как вторая жертва, которую спасли вместе с И Юнгоном.
Но тогда общественность больше гудела не о самом преступлении, а о сопутствующих деталях. В процессе спасения мальчика похититель скончался от потери крови, из-за чего полицию обвинили в превышении полномочий. Полиция упрямо гнула линию, что всё было в рамках закона, а пресса обвиняла органы в сокрытии правды ради защиты своих сотрудников.

Но то ли по чистой случайности, то ли по чьему-то расчету, в прессу утек один единственный снимок, который вмиг перевернул общественное мнение.
На фотографии была изображена худая, хрупкая маленькая девочка, которая смотрела прямо в объектив своими огромными глазами. В центре всего этого хаоса она стояла словно в другом измерении, и на её крошечном личике все черты были настолько филигранными, что она казалась не человеком, а фарфоровой куклой, над которой долго трудился мастер.
Девочка на снимке была невероятно, потрясающе красива.

То, что столь ангельское дитя пережило такой ужас, растопило сердца граждан. Увидев её в грязной, оборванной одежде, люди преисполнились жалости к ней и обрушили всю свою ярость на уже мертвого похитителя. Стоило прессе переключить всё внимание на спасенную малышку, как дело о превышении полномочий замяли, даже не проверив как следует.

Заметив, как сильно общество увлеклось девочкой, хитрый лис Ли И Тэк тут же воспользовался моментом. Он во всеуслышание объявил, что чувствует вину за то, что Гоё пострадала, и пообещал содержать её всю жизнь и вырастить как родную дочь.

«Обычный пиар ради политической карьеры».

Спустя годы само преступление забылось. Но Ли И Тэка до сих пор вспоминали как благородного прокурора, который взял на себя ответственность за беззащитную жертву. Он очень дешево и надежно впечатал свое имя в память общественности.

— Ты ведь сделаешь это? — поторопил её Джэхон, глядя на застывшее лицо Гоё.

От его повторного вопроса Гоё окончательно растерялась. На её лице было написано, что она обыскала всю память, но так и не смогла вспомнить, что именно она ему «обещала».

— …Я.

Гоё открыла было рот, бросив испуганный взгляд на Джэхона, но тут же осеклась.
Пытаться выяснять, что именно произошло на Чхондо, прямо здесь, под тяжелым, сверлящим взглядом стоявшего рядом Пак Чонхуна, было невыносимо.

— Квон Джэхон, ты что, держишь её на крючке? Только скажи, Гоё-сси. Я со всем разберусь, — Пак Чонхун в конце концов решил примерить на себя маску рыцаря справедливости.

Она была настолько магнетически привлекательна, что даже видавший виды Пак Чонхун, наплевав на чужие взгляды, бездумно бросился на её защиту.
О Ли Гоё ходила еще одна банальная сплетня — будто она изменила свою жизнь исключительно благодаря красивой мордашке. Когда Квон Джэхон впервые услышал этот слух, он лишь презрительно фыркнул. Но стоило ему увидеть её лично, как он понял: в этом есть доля правды.
Она была чертовски, умопомрачительно красива.

— Всё совсем не так, — тихо ответила Гоё, оказавшись зажатой между двумя мужчинами без возможности сдвинуться с места. Она была готова на всё, чтобы наладить контакт с Квон Джэхоном, но никак не ожидала, что это произойдет в подобной форме.

«До каких пор поползут эти слухи?»
Оказаться зажатой между разведенным наследником медиаимперии, который еще месяц назад был мужем её родственницы, и мужчиной, пришедшим под руку с первой красавицей страны. После такого люди точно заклеймят её как самую порочную охотницу за деньгами или ведьму.
Впрочем, её репутация и без того в последнее время была краше некуда. Стоило ей достигнуть совершеннолетия, как Ли И Тэк принялся открыто таскать её по всем светским раутам, из-за чего в кулуарах вовсю шептались, что она ему вовсе не приемная дочь, а молодая трофейная жена.
Не понимая, что Ли И Тэк питает к ней вовсе не похоть, а чистую, холодную алчность, люди продолжали смешивать имя Гоё с грязью, придумывая самые омерзительные сплетни.

— Джэхон-сси, — раздался тревожный голос Чжи Сохён у него за спиной. — Нам нужно еще чего-то ждать?

Полностью проигнорировав её вопрос, Джэхон продолжал в упор рассматривать Гоё. На его лице было четко написано: если она сейчас не ответит как надо, он её отсюда просто так не отпустит.

И Гоё наконец выдохнула:
— Да.

— Отлично. Тогда поднимаемся прямо в номер.

На лицах Чжи Сохён и Пак Чонхуна, как и у всех стоявших рядом людей, застыл неописуемый ужас.

— В… в номер? — с приоткрытых губ потрясенной Ли Гоё сорвался прерывистый вздох.