Онлайн чтение книги Динамика чистой любви и гиперопеки The Dynamics of Pure Love and Overprotection
5 Слепая преданность

Перед Чон Сучжин поставили ещё кипящий суп, но улыбка полностью исчезла с её лица. Она зачерпнула ложкой немного бульона, попробовала его и потянулась за приправами, однако на её лице невозможно было скрыть недовольство.

— Что такое?

Не только я заметила реакцию Чон Сучжин. Кан Ыйхён, который быстро улавливал подобные вещи, спросил сидевшую рядом девушку, в чём дело. Чон Сучжин заколебалась и украдкой посмотрела в мою сторону.

— Запах...

Едва различимый голос Чон Сучжин я пропустила мимо ушей и принялась размешивать рис в супе. Мой нос был недостаточно чувствительным, чтобы уловить какой-то посторонний запах, поэтому и на этот раз внимание Кан Ыйхёна оказалось сосредоточено не на мне. Парень даже не смотрел, ем я или нет, а внимательно изучал меню.

— Хозяин, принесите, пожалуйста, обжаренную во фритюре свинину из детского меню.

— Да всё в порядке...

Чон Сучжин с неловким видом отодвинула от себя каменную миску. Похоже, ей было неудобно из-за того, что она невольно стала привередничать в еде. Её круглые глаза беспокойно метались из стороны в сторону. Особенно часто её взгляд останавливался на мне — человеке, который выбрал это блюдо.

Свинину размером с кулак принесли очень быстро. Кан Ыйхён, словно это было само собой разумеющимся, взял нож и вилку и нарезал её на маленькие кусочки, удобные на один укус. Та забота, которую я когда-то считала предназначенной только для меня, теперь, по праву, принадлежала Чон Сучжин.

Я уткнулась в свой суп, не замечая ни того, насколько горячий бульон обжигает рот, ни того, что желудку уже становится нехорошо.

— Свинина вкусная?

— Да, вкусная. Прости, что доставила столько хлопот.

— Ничего страшного. Главное, что тебе хоть что-то пришлось по вкусу.

Обычный разговор, который они вели напротив меня, ощущался как нападение. Меню выбрала я. Именно я предложила пойти в ближайший ресторан. Поэтому мне казалось, будто они завуалированно говорят, что именно из-за меня им пришлось терпеть все эти неудобства.

Я понимала. Это был мой комплекс неполноценности, рождённый мелочной ревностью. Кан Ыйхён не уделял мне ни капли внимания, а Чон Сучжин, наоборот, чувствовала себя неловко и постоянно поглядывала на меня. И всё же мои перекрученные, запутавшиеся мысли упорно убеждали меня, что они исподволь сваливают вину на меня. Поэтому я оправдывала себя тем, что могу просто молча есть, и сама загоняла себя в изоляцию.

Хотя на самом деле мне было страшно. Страшно вмешаться в разговор и столкнуться с равнодушием Кан Ыйхёна. Страшно получить подтверждение тому, что весь его интерес сосредоточен исключительно на Чон Сучжин.

До самого конца ужина, пока Кан Ыйхён не расплатился по счёту, мои губы упрямо оставались сомкнутыми. Парень, сжимавший в руке ключи от машины, обернулся ко мне. Всё это время его внимание было приковано только к Чон Сучжин, и лишь перед самым расставанием он наконец удостоил взглядом и меня.

— Снова пойдёшь в кафе?

— Нет, просто поеду домой.

Остаться наедине с мёртвой матерью в одном доме или и дальше навязываться на свидание парня, которого безответно любишь. Первое было несравнимо лучше. Мама всего лишь делила со мной холодный воздух одного дома. А Кан Ыйхён сейчас заталкивал меня в самую грязь.

— До встречи, Сучжин.

— До встречи, Чэвон. Только не переусердствуй с учёбой.

Я улыбнулась Чон Сучжин. Мне не хотелось вести себя жалко по отношению к девушке, чья единственная «вина» заключалась в том, что она сходила на свидание вслепую с Кан Ыйхёном, поэтому я изо всех сил следила за выражением лица. И одновременно снова и снова напоминала себе простую истину: в том, что я так и не попала в список кандидаток на роль девушки Кан Ыйхёна, виновата исключительно я сама.

— Если что-нибудь случится — позвони. Поняла?

Тихие слова Кан Ыйхёна заставили меня на мгновение остановиться.

— Я ещё раз попробую связаться с Докёмом.

От мысли, что он собирается провести весь день рядом с девушкой, с которой сходил на свидание вслепую, и при этом всё равно беспокоится обо мне, меня внезапно захлестнуло раздражение. Если уж так переживает, мог бы остаться рядом. Всё равно ведь он даже носа не покажет за порогом моего дома, так что его постоянные напоминания звонить только действовали на нервы.

— Я сама разберусь.

Я отбросила притворство, которое поддерживала перед Чон Сучжин, и резко повернулась спиной. На мгновение мне попалось на глаза её растерянное лицо, но я поспешила уйти от ресторана прежде, чем окончательно потеряю самообладание. От ощущения, будто я превратилась в капризного ребёнка, который в приступе злости швыряет игрушку, моя гордость жалко съёжилась.

Вернувшись домой, я сразу направилась в ванную. Желудок был до отказа набит жирным бульоном, который тяжело болтался внутри. Мне хотелось только одного — как можно скорее избавиться от него, поэтому у меня даже не было времени думать о том, где сейчас находится мама.

Склонившись над унитазом, я глубоко засунула в рот два пальца. Кончики пальцев безжалостно коснулись язычка. Еда, которую я только что съела, фонтаном хлынула из широко раскрытого горла.

В тишине дома раздавались лишь мои рвотные позывы. Слюна стекала по подбородку, а по щекам текли непроизвольные слёзы. Желудок судорожно сокращался, выталкивая наружу своё содержимое. Мне было настолько отвратительно смотреть на грязную рвоту, что я закрыла глаза.

Смыв за собой воду и с трудом опершись о раковину, я увидела в зеркале прямо перед собой собственное лицо. Оно налилось кровью, покраснело так сильно, будто вот-вот лопнет. Сквозь влажные губы вырывалось прерывистое дыхание. Это было зрелище, которое я не хотела бы показывать никому.

Мама сидела, сжавшись в углу ванной, и наблюдала, как её дочь чистит зубы.

Я ушла в комнату и заперла дверь. Конечно, это не могло помешать маме войти, но мне хотелось хотя бы показать своё отношение. Сейчас я хотела побыть одна. Вот только не была уверена, способна ли моя мёртвая мать понять такой намёк.

Я лежала на кровати и бессмысленно слушала тиканье секундной стрелки часов. Потом взяла телефон.

Что сейчас делает Кан Ыйхён? Может, смотрит фильм с Чон Сучжин? Хотя сейчас экзаменационный период, так что они, наверное, снова занимаются. Кстати, где живёт Чон Сучжин? Неужели она живёт одна...

Воображение, отягощённое безответной любовью, быстро свернуло на скользкую дорожку. После приступа рвоты я чувствовала себя совершенно обессиленной, но вскоре меня охватило беспокойство. Представив крошечную съёмную квартиру, узкую кровать, на которой двоим было бы тесно лежать, и тела, поспешно прижавшиеся друг к другу, я больше не смогла терпеть и потянулась к телефону.

[Ыйхён]

После одного короткого обращения сообщение тут же было прочитано.

[Меня вырвало]

Я не успела даже подождать ответа, как посреди экрана высветилось имя Кан Ыйхёна. Я перевела дыхание и ответила на звонок. Из трубки прозвучал мой жалкий голос, старательно изображавший слабость.

— Алло...

— Ты дома?

— Да...

— Скоро буду.

Разговор продлился меньше десяти секунд. Я мгновенно вскочила с кровати и подбежала к туалетному столику. Нанесла на губы оттеночный бальзам и аккуратно собрала волосы. Потом мне показалось, что выгляжу слишком здоровой, поэтому потёрла губы салфеткой, ослабила резинку и специально растрепала волосы на затылке. Только тогда стало похоже, что я действительно плохо себя чувствую.

Я приоткрыла дверь комнаты, которую до этого заперла, и снова забралась на кровать. Напоследок включила камеру телефона и проверила, не выглядит ли моё лицо слишком уж здоровым и свежим для больного человека.

Кан Ыйхён всегда безукоризненно выполнял свои обещания. Если он говорил, что скоро будет, то приезжал так быстро, что никто не усомнился бы в этих словах.

И, как я и ожидала, чуть больше чем через пять минут раздался звонок в дверь. Я не бросилась встречать его и осталась лежать на кровати. Хотя он прекрасно знал код от двери, перед тем как войти, Кан Ыйхён всегда обязательно звонил.

Не дождавшись ответа изнутри, он начал вводить код дверного замка. Кан Ыйхён нарочно нажимал каждую из шести цифр медленно, словно хотел, чтобы я отчётливо слышала каждый звук.

Он приходил в наш дом ещё с тех времён, когда я училась в начальной школе, но в последнее время вдруг стал подчёркнуто соблюдать дистанцию. Точнее, примерно с конца прошлого года. Почему именно решил провести эту границу, до сих пор оставалось загадкой.

— Чэвон.

Наконец войдя в дом, Кан Ыйхён позвал меня по имени и направился в глубь квартиры. Только тогда я вспомнила о маме, которая наверняка была где-то здесь. Она была видна лишь мне одной, но я всё равно переживала, что Кан Ыйхёну станет не по себе из-за её присутствия — ведь он тоже знал правду.

Дочь, живущая под одной крышей с призраком собственной матери.

Чтобы удержать на себе его внимание, я даже раскрыла ему эту постыдную тайну — рассказала, что вижу призрак мамы. Но иногда мне начинало казаться, что этот приём больше не работает. После того как я стала совершеннолетней, Кан Ыйхён словно перестал жалеть меня за то, что я осталась одна. Вместо того чтобы приходить домой и беспокоиться обо мне, он ограничивался советами вроде того, чтобы я спала в маске для глаз.

Неужели даже призрак матери больше не способен вызвать у него сочувствие? Может, мне стоит начать блевать каждый день?

— Ю Чэвон.

Шаги Кан Ыйхёна пересекли гостиную и остановились у двери моей комнаты. Вместо того чтобы, как обычно, радостно встретить его, я расслабила всё тело и лишь медленно моргала, лёжа на кровати. Представляя себя героиней «Последнего листа»*.

Кан Ыйхён переступил порог. В тот же миг его кадык едва заметно дёрнулся, хотя я не знала причины. Может быть, он всё-таки нервничал, думая, что мама где-то в этой комнате.

— Нормально сейчас себя чувствуешь?

Кан Ыйхён поставил возле кровати пакет из аптеки. Скорее всего, он накупил разных лекарств для желудка. Именно так он обычно проявлял заботу обо мне.

Я молча покачала головой. Молодой человек, который стоял в нескольких шагах и внимательно изучал моё лицо, наконец осторожно присел на край кровати. А затем положил большую ладонь мне на лоб.

Словно только этого и ждала, я потёрлась щекой о его ладонь.

Его пальцы едва заметно дрогнули.

*«Последний лист» — рассказ О. Генри о тяжело больной девушке, уверенной, что умрёт, когда за окном упадёт последний лист плюща.