К счастью, мне не пришлось через силу поддерживать разговор с Чон Сучжин. Как раз в этот момент с той стороны показались Кан Ыйхён и Хан Джио. Хан Джио, шагая на полшага позади Кан Ыйхёна, то и дело косился в его сторону, а заметив меня, поспешно поправил одежду.

Подойдя к музею, оба парня встали рядом с девушками, с которыми пришли на встречу. Их негромкие приветствия — «привет», «рано пришла» — слишком явно были рассчитаны на присутствие посторонних. Когда взгляд нарочито прикован только к собеседнику, это скорее означает, что человек заранее следит за собой, чтобы глаза случайно не метнулись куда-нибудь ещё.

— Чэвон тоже пришла на выставку.

Чон Сучжин мельком взглянула на Хан Джио и добросовестно сообщила это своему спутнику. Хотя в этом совершенно не было необходимости. Кан Ыйхён и без того прекрасно знал, кого здесь встретит.

— Пойдёмте, Джио.

Я посмотрела не на Кан Ыйхёна, а на Хан Джио. А затем первой из всех четверых вошла в музей. К счастью, Хан Джио тут же меня догнал, так что идти одной не пришлось. Через пару шагов позади послышался и негромкий голос Кан Ыйхёна. Мне захотелось показать этому голосу средний палец.

Когда я сказала Кан Ыйхёну, что в это время буду здесь с Хан Джио, он не произнёс ни слова. Поэтому его появление здесь вместе с Чон Сучжин никак нельзя было назвать случайностью. Неважно, совпало ли место свидания случайно, и он просто не счёл нужным предупредить меня, или же решил назначить своё свидание здесь уже после того, как узнал о моих планах, — в любом случае за этим стоял вполне осознанный умысел.

Меня даже не интересовало, чего именно он добивался. Наверняка просто хотел развлечься за мой счёт. Провести время с Чон Сучжин и заодно присматривать за моим свиданием. Наверное, считал, что просто выполняет работу, которой следовало бы заниматься Ю Докёму.

Вся эта расстановка «два на два» казалась мне до смешного нелепой. Один парень, который знает абсолютно всё. Одна девушка, которая попыталась неуклюже помахать приманкой перед его носом и в итоге только сама себе сделала больно. И ещё по одному парню и девушке, которые не знают вообще ничего.

Хан Джио и Чон Сучжин были одинаково наивными простачками, но если уж сравнивать, кого из них было жаль больше, то Чон Сучжин уверенно выигрывала. По крайней мере, мне и в голову не пришло бы притащить Хан Джио на свидание туда, где Кан Ыйхён проводил время с другой девушкой. Сегодня к Чон Сучжин не проявили ни капли уважения.

Кан Ыйхён, наверное, считал это странное свидание одновременно удобным и забавным, но это было глубочайшим заблуждением. На самом деле он одним ударом бил Чон Сучжин в спину и безжалостно топтал мою многолетнюю любовь.

В музее оказалось больше людей, стремившихся сфотографировать себя на фоне выставки, чем тех, кто действительно пришёл смотреть экспонаты. Обстановка совершенно не располагала к спокойному созерцанию, поэтому я укрылась от толпы в углу перед картиной в розовых тонах.

— Сфотографировать тебя?

Хан Джио уже доставал телефон. Всё это время он был занят тем, что украдкой высматривал, где находится Кан Ыйхён, и, похоже, только сейчас вспомнил, зачем мы вообще сюда пришли.

— Только со спины.

Я не стала отказываться. Доказательство того, что ты побывал на выставке, было нужно мне ничуть не меньше, чем остальным посетителям. Мне хотелось показать Кан Ыйхёну, что я прекрасно провожу здесь время. И ещё — продемонстрировать, что, что бы он ни задумал, я всё равно собираюсь весело провести этот день с Хан Джио.

— Давайте я сниму.

Я как раз поправляла волосы и выбирала позу, когда услышала голос Кан Ыйхёна.

— Встаньте рядом с Чэвон.

Обернувшись, я увидела, что он уже держит в руках свой телефон. Оттеснённый в сторону Хан Джио посмотрел на него с явным недоумением. Ещё недавно Кан Ыйхён чуть ли не записал его в потенциальные преступники только за то, что они вместе поели пиццу возле дома. А теперь вдруг предлагает сфотографировать их двоих. Наверняка Хан Джио сейчас думал: «Этот псих вообще нормальный?»

— Тогда давайте сфотографируемся вместе, Джио.

Я широко улыбнулась и поманила его рукой. Услышав это, Джио поспешно убрал телефон в карман и подошёл ко мне. Скулы у него заметно порозовели.

Мы встали рядом спиной к камере перед картиной, написанной в насыщенных розовых тонах. Крепкое предплечье Хан Джио коснулось моего. Казалось, его напряжение передавалось мне напрямую.

— Снимаю.

Всё моё внимание тут же устремилось назад, за спину. Мне было любопытно, какой я останусь на шестидюймовом экране в руках Кан Ыйхёна. Какое у него сейчас выражение лица. О чём думает Чон Сучжин, наблюдая за нами. И не выглядим ли мы с Хан Джио на удивление хорошо вместе.

За спиной трижды щёлкнул затвор. По одному только звуку было нетрудно представить, насколько небрежно и спустя рукава Кан Ыйхён сделал эти снимки. Всё закончилось в одно мгновение — ни единого совета о том, как лучше встать или какую позу принять.

— Фотографии я потом перешлю через Чэвон.

В чат, где мы переписывались с Кан Ыйхёном, тут же пришли фотографии, которые он только что сделал. Было бы гораздо проще, если бы он с самого начала снимал на телефон Хан Джио. Но вместо этого он сфотографировал нас на свой телефон, отправил снимки мне, и теперь мне же предстояло переслать их Хан Джио.

Я уставилась на телефон в руке Кан Ыйхёна. Меня раздражало уже одно то, что эти фотографии останутся в его памяти. Разве не там теперь навсегда сохранится наглядное свидетельство моей глупой выходки? Хотелось выхватить телефон и немедленно всё удалить.

— Может, и вас сфотографировать?

Похоже, результат его устроил, потому что Хан Джио охотно обратился к Кан Ыйхёну с тем же предложением. Чон Сучжин тоже не выглядела недовольной. Сделав вид, будто рассматриваю другую картину, я отошла в сторону и уступила им место. Я по-прежнему не могла привыкнуть к виду Кан Ыйхёна рядом с другой девушкой.

— Тогда снимите на этот.

Кан Ыйхён передал свой телефон Хан Джио и встал рядом с Чон Сучжин. Выходило, что все фотографии этих четырёх человек в итоге окажутся в памяти одного-единственного телефона. Неужели у него какая-то навязчивая страсть всё сохранять?

— Так, раз, два, три.

Пока Хан Джио, приседая и меняя ракурсы, старательно фотографировал их, я перешла к следующей работе. У меня не было привычки заниматься самобичеванием и собственными глазами наблюдать за зрелищем, которое превращает моё сердце в месиво.

— Чэвон, ты случайно не обиделась?

Закончив фотографироваться, Чон Сучжин подошла ко мне. Парни, видимо, решили, что девушкам нужно поговорить о чём-то важном, и тактично отошли на несколько шагов.

— Прости. Похоже, у тебя была важная встреча, а мы только помешали.

У меня запульсировало в висках. Один раз — от самой ситуации, в которой Чон Сучжин извинялась передо мной. Второй — от того, что она объединила себя и Кан Ыйхёна словом «мы».

— Ыйхён и обычно очень переживает за тебя. Он говорил, что знает тебя с детства и до сих пор иногда видит в тебе ребёнка.

Чон Сучжин понимала, что их сегодняшняя встреча со мной не была случайностью. Она догадывалась, что Кан Ыйхён примчался сюда, потому что беспокоился за младшую сестру своего друга, и что в процессе их свидание превратилось всего лишь в предлог. Но вместо того чтобы обидеться, она ещё и переживала, не задело ли это меня, и вдобавок оправдывала Кан Ыйхёна.

— Пойми его. Наверное, он просто слишком сильно за тебя переживает.

Я молча смотрела на Чон Сучжин, которая просила меня понять Кан Ыйхёна.

Она действительно была такой доброй? Или просто дурочкой? А может, наоборот, настолько умела играть, что мне даже не стоило пытаться за ней угнаться?

— А вы сами не против?

— А? В каком смысле?

— Я о том, что Ыйхён самовольно превратил ваше свидание в двойное. Вас это правда не задевает?

На лице Чон Сучжин появилась неловкая улыбка. Она украдкой взглянула на Кан Ыйхёна, а потом снова посмотрела на меня. Её большие тёмные глаза были такими простодушными, словно их одолжили у деревенского щенка.

— Я... ну... если честно... мне даже кажется, что это весело.

Стрелка моих внутренних весов, до этого метавшаяся между разными оценками Чон Сучжин, наконец остановилась на отметке «дурочка». Самовольно присвоив ей этот титул, я доброжелательно улыбнулась. Не было никакого смысла тратить силы на психологическое противостояние с человеком, который ничего не понимает.

— Если вам весело, то и хорошо.

Улыбка была фальшивой, но слова — искренними. Если Чон Сучжин не чувствует себя задетой, значит, и мне не нужно испытывать чувство вины за Кан Ыйхёна. Лучше потратить это время на размышления о том, как следует потрепать нервы главному виновнику всего происходящего.

— Я попробую предложить, чтобы пообедали отдельно, — заговорила Чон Сучжин почти как посредник. 

Я подавила желание съязвить и послушно кивнула, постоянно напоминая себе: Чон Сучжин пытается мне помочь. Не она поставила меня в неловкое положение.

Осмотрев всю выставку, Кан Ыйхён, до этого спокойно разговаривавший с Чон Сучжин, перевёл взгляд в нашу сторону. В его глазах, обычно сохранявших одну и ту же температуру, сейчас особенно отчётливо читалось раздражение. Я уже видела это выражение прошлой осенью, когда упрямо отказывалась подавать документы в Университет Пэкён по раннему набору.

— Ю Чэвон.

Кан Ыйхён подозвал меня отдельно. Уже по тому, как он полез за бумажником, стало понятно, что дело нечисто. Несмотря на дурное предчувствие, я всё равно не смогла избавиться от привычки тут же бежать на его зов.

— Купи себе что-нибудь поесть.

Кан Ыйхён достал несколько купюр по пятьдесят тысяч вон и вложил их мне в руку. И Хан Джио, и Чон Сучжин одновременно уставились на деньги. Со стороны это, должно быть, выглядело довольно странно: один студент вручает другому карманные деньги.