Хотя слова Кан Ыйхёна были остры как нож, на губах у него играла лёгкая улыбка. По одному только выражению лица его можно было принять за очень доброжелательного человека.

— Если хотели поесть пиццу, могли бы поесть где-нибудь в нормальном месте. Зачем сидеть здесь и мучиться? 

Затем Кан Ыйхён снова перевёл разговор на меня.

— И вообще, зачем ты раздаёшь домашний адрес кому попало? Новости в последнее время совсем не смотришь?

Последние слова были явно адресованы Хан Джио. В одно мгновение превратившись в «кого попало», а заодно и в потенциального преступника, Хан Джио сделал несколько больших глотков колы.

— Я не какой-то подозрительный тип. Если честно, мне очень неприятно, что вы обо мне такого мнения.

После этого Хан Джио больше не притрагивался к пицце. Жевала здесь только я. Если не занимать рот пиццей, то даже я сама не знала, что могу ляпнуть, поэтому продолжала усердно есть.

То, что Кан Ыйхён мгновенно настораживался и начинал придирчиво оценивать любого мужчину, проявившего ко мне интерес, было вполне привычным делом. То, через что сейчас проходил Хан Джио, даже близко не дотягивало до настоящего допроса. Когда я ещё училась в старшей школе, один студент, подрабатывавший проверкой работ в академии, где я занималась, однажды начал проявлять ко мне слишком много внимания. Тогда Кан Ыйхён наговорил ему вещей куда более неприятных, чем сейчас.

Я прекрасно знала, что он делает это ради моей защиты. Но сегодня почему-то внутри всё протестовало. Настолько, что мне хотелось прямо у него на глазах встать на сторону Хан Джио.

Наверное, всё дело было в недавних любовных похождениях самого Кан Ыйхёна. Он спокойно встречался со всеми девушками, с которыми хотел встречаться, а теперь ещё пытался контролировать даже то, что я ем вместе с мужчиной. Неудивительно, что меня это раздражало.

Единственная причина, по которой я сейчас молча жевала пиццу и изо всех сил сдерживала язвительные замечания, заключалась в том, что после недавней ссоры с Ю Докёмом я не могла позволить себе испортить ещё и отношения с Кан Ыйхёном.

— А вот вы сами разве не делаете то же самое, постоянно заходя к девушке домой? Разве это не так же опасно? — тут же парировал Хан Джио, не стушевавшись перед давлением, с которым наступал Кан Ыйхён.

— Это совсем другое.

С лёгкой улыбкой Кан Ыйхён вскрыл упаковку влажных салфеток.

— Я знаю её с тех времён, когда она ещё из пелёнок не вылезла.

Он вложил салфетку мне в руку. Это был знак, что пора заканчивать с едой. Кан Ыйхён слишком хорошо знал: если позволить мне продолжать в том же духе, я заработаю несварение, поэтому вмешался в самый подходящий момент.

Я послушно вытерла руки и запила всё колой. Когда украдкой взглянула на Хан Джио, он смотрел на пиццу, от которой ещё оставалась почти половина. Вид у него был такой унылый, что мне захотелось хоть что-нибудь сказать.

Но что я могла сказать? Что не стоит принимать слова Кан Ыйхёна близко к сердцу? Что он для меня просто как старший брат? Всё равно это была бы ложь.

— Уже двенадцать.

Проверив часы, Кан Ыйхён поднялся на ноги.

— Вам тоже пора идти. Её домой провожу я.

После этого он даже аккуратно сложил плед, лежавший у меня на коленях, и собственноручно вернул его Хан Джио. Тот поднял взгляд на Кан Ыйхёна. Его привычная улыбка давно исчезла, а лицо выглядело так, будто ему было не по себе.

Хан Джио был достаточно сообразительным, чтобы понять: пока он не уйдёт первым, мы с места не тронемся. Он кое-как затолкал коробку с пиццей в пакет и поднялся. На мгновение посмотрел на меня, но никаких слов прощания так и не прозвучало. Затем развернулся и пошёл через жилой комплекс.

Глядя ему вслед, я подумала, что если с завтрашнего дня он больше не напишет мне, то ничего удивительного в этом не будет. Какой бы парень стал продолжать добиваться девушки после того, как какой-то её «старший брат» так растоптал его самолюбие? Если бы после такого он всё равно продолжал лезть ко мне со своими чувствами, его иначе как дураком было бы не назвать. 

Мне не было жаль Хан Джио. Насколько уж чистыми были мои собственные намерения, когда я позвала его лишь потому, что не хотела оставаться одна? Если бы меня действительно мучила совесть из-за таких вещей, я бы с самого начала не использовала его как приманку для Кан Ыйхёна.

Но на Кан Ыйхёна, который самовольно поставил точку в этой встрече, я всё равно злилась. То удовольствие, которое когда-то охватило меня при мысли, что он носится по округе в поисках меня, давно осталось в прошлом. Мне нравилось заставлять Кан Ыйхёна волноваться обо мне, но вовсе не нравилось, когда со мной обращались как с несмышлёным ребёнком.

Раньше я искренне считала, что его привычка внимательно следить за каждой мелочью — это просто способ заботиться обо мне. Но после того как я увидела рядом с ним Чон Сучжин, поняла, насколько сильно заблуждалась. На самом деле мне хотелось только одного — чтобы ко мне тоже относились как ко взрослой девушке. Как к Чон Сучжин, которая, даже заказывая в закусочной детскую свиную отбивную, всё равно оставалась взрослым человеком с привередливым вкусом, а не ребёнком.

— Неужели ты всегда была такой безрассудной?

Пока мы шли к корпусу 207, Кан Ыйхён начал меня отчитывать.

— Сколько ты вообще его знаешь, чтобы приглашать домой в такое время? Ты ведь практически живёшь одна. А если бы что-нибудь случилось?

— Тогда тебе стоило связаться со мной раньше, чем это сделал Хан Джио, — я ответила равнодушным тоном, даже не повернувшись. — Ты ведь знал, что сегодня Ю Докём заходил ко мне домой. Тогда разве не очевидно было, чем всё может закончиться? Раз ты всё понимал, мог бы сам позвонить и поддержать меня. Почему теперь вместо этого читаешь мне нотации?

Похоже, ему нечего было возразить. С его стороны не последовало ни слова. Ускорив шаг, я обогнала Кан Ыйхёна и первой подошла к общему входу в подъезд. Обычно в такие моменты мне хотелось, чтобы он пошёл со мной внутрь, но только не сегодня. Если бы я могла, то прямо сейчас крикнула бы ему, чтобы перестал лезть в мою жизнь и шёл лучше к Чон Сучжин. Конечно, если бы он действительно так и сделал, я потом всю ночь проплакала бы в подушку.

Я уже набирала код на панели, собираясь войти внутрь, когда Кан Ыйхён вдруг схватил меня за запястье. От тепла его руки желудок, полный пиццы с расплавленным сыром, неприятно сжался. Как же хладнокровно выглядело бы, если бы я демонстративно вырвала руку и ушла. Но для меня это было невозможно.

— Лучше бы ты поступила в женский университет Пэкён, чем встречаться с кем попало.

Когда пришло время подавать документы в университет, мы с Кан Ыйхёном однажды серьёзно поссорились. Я подала документы только в Университет Санхон, где учился он. Других вариантов я даже не рассматривала. Если это был не его университет, всё остальное не имело для меня никакого значения. Я даже упрямо заявила, что если не поступлю в Санхон, то лучше потеряю год и буду поступать снова.

Но Кан Ыйхён несколько дней подряд буквально не отставал от меня, уговаривая подать документы в Университет Пэкён. Это была уже не просто рекомендация — он почти принуждал меня. Более того, он даже пригрозил, что если я и дальше буду упрямо стоять на своём, то могу больше не рассчитывать видеть его. Оказалось, не только я вела себя так, будто на свете существует всего один университет.

В итоге я подала документы и в Университет Санхон, и в Университет Пэкён. Поступила в оба и, разумеется, выбрала первый.

— Тебе так нравится этот университет? — я дёрнула рукой, высвобождая запястье из пальцев Кан Ыйхёна. — Поэтому ты и встречаешься с Чон Сучжин?

На лице Кан Ыйхёна появилось растерянное выражение. Казалось, он совершенно не понимал, почему её имя вообще всплыло в этом разговоре. Несколько раз моргнув, он наконец, видимо, вспомнил, что Чон Сучжин учится в Университете Пэкён.

— Я встречаюсь с ней не из-за названия университета.

— Тогда почему ты вдруг заговорил про Университет Пэкён передо мной, которая вообще-то нормально учится в своём университете?

— Если бы ты поступила туда, такие парни, как Хан Джио...

Не договорив, Кан Ыйхён закрыл рот. В этот момент изнутри вышел кто-то из жильцов. Проходя мимо, человек бросил быстрый взгляд на нас, перегородивших проход своей ссорой. Лишь тогда я немного пришла в себя.

— Хорошо хоть не позвала его прямо домой.

Похоже, Кан Ыйхён тоже решил, что на этом стоит закончить спор. Его голос заметно смягчился.

— Но какое-то время всё равно будь осторожна, когда возвращаешься домой. Смотри по сторонам. Если что-то покажется подозрительным, сразу звони мне.

Если бы Хан Джио сейчас это услышал, ему наверняка было бы ужасно обидно. Это ведь я предложила встретиться и поесть пиццу. И место рядом с домом выбрала тоже я. А его уже записали в главные подозреваемые.

— Что сказал Докём?

Лишь теперь прозвучала истинная причина, по которой Кан Ыйхён пришёл ко мне сегодня вечером.

— Сказал, чтобы я перестала давить через тебя. 

Произнеся вслух грубые слова Ю Докёма, я почувствовала, как боль, которую всё это время сдерживала, снова поднимает голову. Я уставилась на почтовые ящики у чужих дверей, стараясь удержать выражение лица под контролем.

— Ещё сказал, что мы уже взрослые и каждому пора жить своей жизнью.

— Ха, вот же придурок.

Кан Ыйхён опустил взгляд на телефон, словно собирался немедленно ему позвонить. Его взгляд на мгновение стал жёстким, но, как только он снова посмотрел на меня, выражение его лица сразу смягчилось.

— Прости, что тебе пришлось услышать такое. Я извиняюсь за него.

Бессилие вновь тяжёлым грузом навалилось на плечи. Проблема была в Ю Докёме, но пережить этот и без того паршивый вечер мне приходилось, принимая извинения от его друга. И ещё сильнее меня выматывало то, что я знала: та нежность, которую сейчас проявлял Кан Ыйхён, принадлежит не только мне.

— Ты же знаешь, что тебе не за что извиняться.

Грустить сколько угодно в одиночестве было не страшно. Главное — сохранять достаточно здравого смысла, чтобы не направлять своё раздражение на тех, кто ни в чём не виноват.

— Да ладно, хватит уже о Ю Докёме. Будет он приходить домой или нет — его дело. Будем видеться только в годовщину, и этого достаточно.

Я снова набрала код и прошла через общую входную дверь. Тяжёлая стеклянная створка медленно, будто нехотя, скользнула между мной и Кан Ыйхёном и плавно закрылась.

Стоявший по ту сторону двери парень лишь молча смотрел на меня. Ни малейшего намерения последовать за мной внутрь у него не было. Я слишком хорошо знала, что именно эту границу Кан Ыйхён провёл между нами после того, как я стала взрослой.