Онлайн чтение книги Эмили охотится на монстров Emily Hunts Monsters
1 - 1

Кто-то однажды сказал: «Постижение знаний приносит лишь боль и муки, а разоблачение тайн влечет за собой смертельную опасность». И потому, когда в стремлении доказать свои чувства человек обнажает секрет, сокрытый в самых глубинах его души, ситуация становится по-настоящему опасной.

— В этом и заключается моя тайна, мисс Эмили. Секрет, который я до сих пор не доверял ни единой душе.

— Вот как.

— Разумеется, одним лишь этим я не смогу доказать искренность своих чувств, однако… — Лорд Генри, чье лицо пылало от волнения, осекся. Буквально минуту назад он сделал мне самое важное признание в своей жизни.

«Мисс Эмили, я давно уже смотрю только на вас».

Прочитав мой дебютный роман «Дитя во тьме», он сделался моим преданным поклонником. Лорд Генри послушно посещал каждое мое чтение, довольствуясь возможностью созерцать меня издалека.

«Но теперь… мне все труднее сдерживать чувства».

После того как мы несколько раз глубоко побеседовали на заседаниях научного общества Елены Блаватской (1), он осознал: то, что он принимал за обыкновенное восхищение, давно переросло в подлинную привязанность.

«Возможно, это слишком внезапное предложение… но не согласитесь ли вы вступить со мной в официальные отношения с намерением в дальнейшем заключить брак?»

В ответ я пробормотала, что слегка смущена и что мы еще слишком плохо знаем друг друга — обычная формальная отговорка. И тогда Генри Лэнгем, желая показать себя с лучшей стороны, открыл мне ту самую «тайну, которую до сих пор не доверял никому».

Правда, секрет этот оказался куда более шокирующим, чем я могла себе представить. Впрочем, я не подала виду и вежливо улыбнулась.

— Раз уж вы столь откровенны со мной, лорд Генри, позвольте и мне поведать вам пару моих пустяковых секретов.

При этих словах сидевший напротив «лорд Генри» подался вперед. Из-под дорогой ткани его костюма отчетливо угадывались широкие плечи и мощный торс. Такое телосложение больше подошло бы фабричному рабочему, нежели благообразному предпринимателю из нетитулованного, но почтенного мелкопоместного рода.

Эта мужественная, даже несколько грубоватая внешность могла бы отталкивать, если бы не одно «но»: в лучах солнца, пробивавшихся сквозь окно, его черные волосы отливали глубоким каштановым блеском, а правильные, почти избыточно яркие черты лица смягчали суровое впечатление.

 Встретившись взглядом с его темно-синими глазами, напоминающими ночное море, я продолжила:

— Вам, должно быть, хорошо известно, что я вышла замуж совсем юной — в восемнадцать лет, а уже на следующий год овдовела. 

Едва покинув стены пансиона, я без памяти влюбилась в небогатого и непопулярного писателя, с которым познакомилась в свете. Тетушка тогда исходила желчью, твердя, что у этого человека нет ни гроша за душой и он не сумеет меня прокормить. Но мы сыграли свадьбу на скорую руку. Около года мы наслаждались безоблачным семейным счастьем, и все было прекрасно, пока…

— Никто и подумать не мог, что мистер Картер, которого в литературных кругах считали всеобщим любимцем, так внезапно покинет этот мир, — с безупречной вежливостью подхватил лорд Генри.

Я кивнула и продолжила:

— Да. Но так или иначе, именно тогда со мной произошло кое-что весьма необычное.

— «Необычное»?

— Я вспомнила свою прошлую жизнь.

При слове «прошлая жизнь» круглые глаза лорда Генри округлились еще сильнее.

— «Прошлую жизнь»?..

— Жизнь до того, как я стала Эмили. Я жила в будущем, более чем на столетие позже нашего Лондона 1890-х годов. Я родилась на Дальнем Востоке, за тысячи миль отсюда, и была азиаткой.

Лорд Генри выглядел совершенно завороженным. Судя по выражению его лица, он принял мои слова за чистую монету.

— Будущее через сто лет… Если вы не против, не могли бы вы рассказать об этом подробнее? Что станет с Британской империей Ее Величества, как она изменится…

— Это еще не все, — бесцеремонно перебила я его. — Дело в том, что я не умираю, лорд Генри.

— Что?..

— Вернее сказать, за мгновение до смерти я возвращаюсь в прошлое. Вам знакомо понятие «вечного возвращения»?

Лорд Генри в замешательстве приоткрыл рот.

— Э-э… признаться, я…

— Неважно, если не слышали. Суть в том, что я уже пережила бесчисленное множество смертей, и каждый раз время поворачивалось вспять. Полагаю, в такое трудно поверить?

На этот прямой, бьющий наотмашь вопрос он резко вскинул голову и покачал ею. На великолепном лице лорда Генри расплылась мягкая, понимающая улыбка.

— Нет, отчего же, я верю. Кому, как не мне, знать, что в этом мире полно загадок, которые невозможно объяснить одной лишь логикой и рассудком.

Не думала, что он поверит так легко. Почувствовав, как былой азарт угасает, я сухо продолжила:

— Рада, что вы верите. Так или иначе, я прошла через события столь же ужасные и странные, как и сама смерть. Кстати говоря, все сюжеты моих романов — это то, что я пережила лично.

К слову, я являюсь автором бульварных ужасов, чьи рассказы в основном публикуются в еженедельниках «Weird Fiction» («Странная фантастика») и «Gothic Story («Готическая история»).

— А на прошлой неделе в «Weird Fiction» вышел мой рассказ «У джентльмена два лица».

— Этого я еще не читал.

«У джентльмена два лица» — леденящая душу повесть о двойной жизни человека, который в лондонском обществе считался эталоном благородства, — стала самым громким успехом за всю историю журнала. Не знаю, к счастью или к несчастью для меня, что лорд Генри ее пропустил, но я сразу перешла к сути.

— Лорд Генри, прообразом для главного героя этой истории послужили вы. Вы знали об этом?

Его глаза широко раскрылись.

— Простите? Но я видел вас всего…

— Верно. Всего пару раз. Но чтобы узнать кого-то, помимо личных встреч, существуют и другие способы.

Он по-прежнему выглядел совершенно сбитым с толку.

— Генри Лэнгем. Молодой и солидный предприниматель из почтенной семьи джентри. Учился делу у своего дяди, Грэма Лэнгема, а затем унаследовал открывшийся около десяти лет назад в Лондоне роскошный отель «Лэнгем» (2). Благодаря этому ваша популярность в высшем свете взлетела до небес, однако…

Смущенный чередой похвал, он опустил глаза, но я не собиралась останавливаться.

— …с наступлением ночи он бродит по подворотням Лондона в поисках порочных удовольствий. Более того, его истинное лицо — это «Эдвард», бесчеловечный монстр, наслаждающийся совершением леденящих душу преступлений.

Лорд Генри долго молчал, растерянно глядя на меня. Если это была актерская игра, то она заслуживала театральных подмостков. Лишь спустя минуту он наконец выдавил:

— Что… вы имеете в виду?

— Именно то, что сказала, лорд Генри.

— Здесь какое-то чудовищное недоразумение, — произнес он, промокая выступивший на лбу пот. — Друзья действительно иногда зовут меня другими именами, но…

— Я пришла сюда, зная все подлинные факты. Так что довольно притворяться.

— Что?..

Я намеренно спровоцировала собеседника, который до последнего отказывался сбросить маску. Иначе не было никакого смысла ставить на кон собственную жизнь.

— У меня есть неопровержимые доказательства вашей двойной жизни. Лучше сознайтесь по-хорошему. Если же вы продолжите упрямиться, я передам все материалы моему знакомому в Скотленд-Ярде.

— Наглая девка.

В тот миг, когда раздался этот глухой, словно утробно рокочущий голос, от сидевшего напротив мужчины повеяло потусторонним, леденящим ужасом. Я медленно подняла глаза. Прежний добродушный и простоватый лорд Генри исчез без следа.

Передо мной сидел субъект, одно присутствие которого внушало трепет и первобытный, животный страх.

Наконец-то.

Его лицо оставалось все таким же ослепительно красивым, как и у лорда Генри, но этот горящий, способный убить на месте взгляд, эта искаженная, хищная линия рта… Передо мной предстал совершенно иной человек — «Эдвард».

— Стучать легавым? Ты смеешь угрожать мне, самому Эдварду?!

Я смотрела на него с долей восхищения. За свою жизнь я сталкивалась со множеством аномалий, но одержимого злым духом видела впервые. Мои подозрения окончательно превратились в уверенность.

Нет сомнений. Он и есть тот самый Эдвард Хайд — истинный прототип героя одного из величайших и известнейших произведений мировой литературы, «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда».

Перехватив мой взгляд, Эдвард презрительно ухмыльнулся и с издевкой процедил:

— Слышь, девка. Тебе разве не говорили?

— Что именно?

— Обретение знание порой равносильно смерти. Поэтому знание, к которому нельзя прикасаться, должно навсегда остаться тайной и быть скрыто от потомков.

В ответ я назвала заголовок произведения автора, которого боготворила и в прошлой, и в нынешней жизни:

— «Рукопись, найденная в бутылке». Эдгар Аллан По (3).

На лице Эдварда появилась зловещая улыбка.

— А ты не совсем обделена умом, девка. Если бы ты понимала это раньше, то не стала бы так глупо меня вызывать.

— В этом-то и вся суть, — наблюдая, как его левая рука медленно скользит за отворот сюртука, к груди, я лучезарно улыбнулась. — Все равно я сейчас умру от твоей руки. Так не лучше ли перед смертью увидеть твою истинную сущность?

Глаза Эдварда округлились, но лишь на мгновение. Мужчина с явным предвкушением произнес:

— Неужели ты обладаешь даром предвидения? Или ты пророчица? Впрочем, не важно.

Он извлек из внутреннего кармана пистолет. Щелк. Раздался выстрел. Пуля пронзила грудь, и из горла вырвался сдавленный стон. Пока моя жизнь стремительно угасала, подобно затухающему пламени, до меня донесся тихий шепот Того Самого:

[Мой апостол.]

Этот шепот вскоре окреп, превратился в голос, а затем и в громоподобный крик, заполнивший все мое сознание. Ощущая, как волоски на теле встают дыбом от потустороннего ужаса, я безраздельно доверилась этому зову.

[Я сам поверну твое время вспять.]

И вот наступает тот самый миг. Момент, когда кости во всем теле с хрустом перекручиваются, клетки насильственно регенерируют, а мозг словно выжимают как мокрую губку. В этой жуткой агонии, к которой невозможно привыкнуть, сколько бы раз ты ее ни переживал — и которая, пожалуй, страшнее любых предсмертных мук, — я вернулась в прошлое.

И, как всегда, один из осколков намертво запечатанной памяти пробудился.

***

Это была ключевая деталь, о которой я забыла до этого момента. Весь этот кошмар начался несколько лет назад, когда мне в руки попала посмертная рукопись мужа под названием «Король в желтом».

Из-за нее я, Эмили Картер,

двадцать раз умерла,

двадцать раз воскресла,

двадцать раз вернулась в прошлое.

И однажды своими глазами стала свидетельницей гибели этого мира.

***

Прим. пер.

1) Елена Блаватская была русской оккультисткой и мистиком XIX века, одной из основательниц Теософского общества. В 1870–1880-е годы активно выступала с лекциями, проводила собрания в Лондоне и публиковала работы, посвященные эзотерике, мистицизму, восточной философии и «тайному знанию».

2) Отель «Лэнгем» (Langham Hotel) — знаменитый гранд-отель в Лондоне, открытый в 1865 году. В викторианскую эпоху он считался верхом роскоши (там останавливались Оскар Уайльд, Марк Твен и Артур Конан Дойл).

3) Это не совсем цитата из По. В официальном переводе она звучит так: «Постигнуть весь ужас моих ощущений, пожалуй, совершенно невозможно; однако страстное желание проникнуть в тайны этого чудовищного края превосходит даже мое отчаяние и способно примирить меня с самым ужасным концом. Мы, без сомнения, быстро приближаемся к какому-то ошеломляющему открытию, к разгадке некоей тайны, которой ни с кем не сможем поделиться, ибо заплатим за нее своею жизнью».