Контент удален!

Было такое ощущение, словно кто-то вылил ушат ледяной воды на её пылающую голову.

— …Да нет же, у меня и в мыслях не было уклоняться от уплаты долга… Я просто подумала, что если буду отдавать его усердно, то смогу рассчитаться с вами немного раньше… Да! Именно так. Разумеется, я полностью отвечу за свои поступки!

Хэджу без конца скребла и растирала через одежду руки, живот и ноги, в сильном волнении умоляя его.

Однако мужчина безжалостно поднялся со своего места и зашагал прочь, обойдя её стороной. Опешив от неожиданности, Хэджу поспешно развернулась, мертвой хваткой вцепилась в его ногу и повисла на ней.

— Спасите живую душу! Ваше благородие, пощадите! Я не хочу умирать Ваше благородие, спасите!

Хэджу накрепко обхватила ногу мужчины и не отпускала её. Был ли этот человек призраком или нет, пугал он её или нет — сейчас всё это не имело ровным счетом никакого значения. Собственная жизнь была для неё превыше всего.

— …Может, отпустишь? — низкий, но довольно холодный голос прозвучал над её головой.

Однако Хэджу, присосавшись к нему словно пиявка, лишь замотала функцией головы:

— Спасите меня! Стоит вам пообещать мне спасение, и я отпущу! Умоляю, пощадите…! Я выброшу из головы любые мысли о побеге. Я верну долг! Буду выплачивать его, не думая ни о чем лишнем! Только спасите!

В следующее мгновение нога, которую Хэджу так крепко сжимала, бесследно исчезла из её рук. Растерянная девушка вскинула лицо. Мужчина уже шел прочь, повернувшись к ней спиной. Она в спешке вскочила с земли и снова, словно в безумном порыве, кинулась к нему и обняла его за ногу.

— Ваше благородие…! Спасите…! Мне нельзя погибать…!

И вновь нога исчезла из её рук.

«Бездушный ты чурбан!» — мысленно выругалась Хэджу и попыталась снова подняться.

Однако не успела она приподнять лицо, как над ней нависла тень. К ней приблизилось лицо, чья красота казалась пугающей и зловещей. Склонившись над ней, мужчина перехватил её запястье, поднял его вверх и закатала рукав её одежды. Из-за того что Хэджу без конца расчесывала и терла кожу, багровая сыпь на её белой руке сильно вздулась и теперь выглядела еще более жутко и безобразно, чем вначале.

— И кем же я кажусь тебе, раз ты так на меня смотришь?

От этого внезапного действия мужчины Хэджу не нашлась что ответить и лишь глупо захлопала глазами.

— …Хозяином «Сонвольгвана»…?

— О, стало быть, ты еще не ослепла?

— Что?

Мужчина слегка приподнял один уголок губ и наставительным тоном добавил:

— Мне просто стало любопытно, за кого ты меня принимаешь, раз устраиваешь подобный дебош и клянчишь спасение. С какой стати я вообще должен спасать тебя? Я ведь не лекарь. Ты в больницу-то обращаться пробовала?

— Что?

Холодные кончики пальцев мужчины едва заметно скользнули по её руке, сплошь усыпанной густой сыпью. Хэджу вздрогнула. Частично из-за того, что его ладонь оказалась ледяной, а частично оттого, что подернутый обманчивой мягкостью взгляд, которым он ее мерил, источал отчетливое недовольство.

— …Если я пойду к лекарям, мне полегчает?

— М-м?

Хэджу, превозмогая нестерпимое жжение в руке, повторила свой вопрос:

— Я спрашиваю, вылечит ли меня лекарь? Как по мне, эти отметины… точь-в-точь как у того вчерашнего сунса. Все эти разговоры про проклятие… мне и самой не хочется в них верить, да и причин я не знаю, но… вы уверены? Уверены, что поход в больницу мне поможет?

Хэджу грубо вытерла тыльной стороной ладони слезы, застилавшие ей взор, и посмотрела прямо на мужчину.

— А если не полегчает? Если я… погибну точно так же, как тот вчерашний сунса?

— Неужто умирать так страшно? — Мужчина слегка прищурился, пристально разглядывая её, а затем снова спросил: — У тебя ведь нет ни единого родственника, ты круглая сирота. Отчего же тебе так страшно и о чем ты так горюешь?

— Если я круглая сирота, выходит, моя кончина ничего не значит?

В ответ на эту её реплику улыбка на губах мужчины стала еще отчетливее.

— Послушайте, госпожа Ён Хэджу. Погляди, что творится вокруг. Вспомни хотя бы тот день, когда ты прибрала к рукам мои карманные часы. Людская жизнь нынче стоит дешевле мухи. В том, чтобы сгинуть в любой миг, нет ничего удивительного, так с какой стати именно ты с таким отчаянием цепляешься за жизнь?

— Да.

— И почему же?

— …Пускай мы живем в мире, где человеческая жизнь не стоит и гроша, я все равно буду дорожить собой и сделаю все, чтобы жить полноценно. И что с того, что я круглая сирота? Ценность своей жизни я определяю сама.

Хэджу крепко закусила нижнюю губу. Терпеть невыносимый зуд было выше её сил, поэтому она вскинула вторую руку, намереваясь расчесать плечо, за которое её удерживал мужчина. Однако он перехватил и эту руку, с силой прижав её книзу.

— …Будешь так чесать, и из кожи действительно, как у того вчерашнего сунса, засочится гной и кровь.

У Хэджу все внутри оборвалось.

— Это… это и вправду… вправду то самое проклятие? Да где это видано, чтобы в мире происходило подобное!

Ее голос жалобно задрожал, и она уже готова была разразиться безудержными рыданиями, как вдруг мужчина весело и громко рассмеялся.

— Почему вы смеетесь? Вы ведь солгали мне, верно? Поход к лекарям мне не поможет, так ведь? Говорят, тот сунса уже испустил дух, неужто и меня ждет та же участь? А если я пойду в лечебницу и умру там? Вы выплатите мне возмещение?

— Возмещение? Ты собираешься отойти в мир иной и при этом требуешь возмещения? Все думы в твоей голове заняты исключительно деньгами да собственной шкурой. Надо же, как трудно бывает встретить человека, столь верного своим первобытным инстинктам.

— Я…!

Не успела Хэджу договорить, как её глаза округлились от удивления. Мужчина протянул руку и с силой надавил ей на какую-то точку на шее, отчего её веки в то же мгновение налились свинцовой тяжестью.

Оставив обмякшую и завалившуюся набок девушку лежать на траве, Ихо поднялся на ноги и обернулся. Поодаль с недоуменным видом стоял только что прибывший Хон О.

— Управляющий Хон, это твоих рук дело? — спросил он.

Хон О взглянул на лежащую без чувств Хэджу и ошарашенно кивнул:

— …Вы велели мне присматривать за этой девицей, потому прошлой ночью я наведался к ней. Смотрю — она пакует баулы, явно собираясь дать деру, вот я и решил проучить её. Как только сегодняшний день подойдет к концу, сыпь полностью сойдет.

Ихо едва заметно кивнул и какое-то время молча созерцал лежащую перед ним девушку, после чего вдруг произнес:

— Что-то в последнее время заведение совсем от рук отбилось. Всякая скотина норовит без спросу в мой двор прыгнуть.

— Я сейчас же все исправлю. Как нам поступить с этой барышней?

Ихо уже собирался ответить, что ему плевать и её можно вышвырнуть отсюда восвояси, но в следующее мгновение передумал.

— Может, связать ей руки, чтобы не чесалась?

— Что?

«…Я все равно буду дорожить собой и сделаю все, чтобы жить полноценно».

Она готова была падать на колени, пока они в кровь не сотрутся, быть такой толстокожей, что без зазрения совести, словно дышала, сыпала лживыми и угодливыми речами, однако её отчаянная привязанность к собственной жизни была более чем искренней. В ней читалась одержимость, которая самому Ихо никогда не была знакома.

К чему дорожить собой? К чему жить полноценно?

Для него самого жизнь была лишь тем, что он упрямо и цепко волочил за собой на протяжении веков только потому, что не мог позволить оборвать её чужим рукам.

«Ценность своей жизни я определяю сама».

Ихо приподнял уголки губ.

Встретить человека, который мыслит точно так же, как и он сам, оказалось довольно забавным делом. Ценность его собственной жизни тоже волен определять только он один. Ни одна живая душа не смеет распоряжаться его судьбой. Посему, пускай у него и не было веских причин продолжать это существование, он все же велел Хон О отыскать свиток «Квисусандо». Ему просто претила сама мысль покорно сгинуть в соответствии со здешними природными законами лишь потому, что он родился полукровкой.

— …Хозяин, а что это у вас на брюках? — спросил собиравшийся подняться Хон О, который по приказу Ихо завел руки Хэджу за спину и накрепко связал её запястья.

Ихо проследил за направлением взгляда Хон О, и его лицо мгновенно окаменело. Правая штанина его брюк, за которую так отчаянно цеплялась Хэджу, была сплошь покрыта пятнами от её слез и носовых выделений.

Ихо зловеще и холодно улыбнулся, не отрывая взгляда от Хэджу:

— …Может, просто выбросить эту тварь в глухом лесу?

— Что?

* * *

Придя в себя, Хэджу долго не могла взять в толк, где находится, глупо разглядывая до боли знакомый дощатый пол, стены и узоры на одеяле.

«И почему это я… дома?..»

Пребывая в полном оцепенении, она вдруг вспомнила про ту самую жуткую сыпь и попыталась резко вскочить. Однако вместо этого ей пришлось со всего размаху снова уткнуться лицом в постель и растянуться на животе. Всему виной были её собственные запястья, накрепко связанные за спиной.

Морщась от резкой боли в ушибленном носу, Хэджу с сильным сомнением пошевелила связанными сзади руками.

«А это еще что за новости…?»

Оставаясь лежать в крайне нелепой позе, задрав ягодицы к потолку, она принялась извиваться словно дождевой червь и кое-как умудрилась сесть. Из-под задравшихся во время этой возни брюк показались её белые голени. Мимоходом взглянув на свои ноги, Хэджу в изумлении округлила глаза.

Кожа была абсолютно чистой и белоснежной, будто никакой сыпи на ней отродясь не бывало. Кое-как кряхтя и извиваясь, она при помощи второй ноги умудрилась поддеть и закатать штанину на другой ноге. Сыпи не было!

Ее взор мгновенно прояснился. Ерзая и извиваясь всем телом, она сумела дотянуться до ножниц и благополучно разрезала путы, стягивавшие её руки за спиной. Убедившись, что багровые пятна, покрывавшие все её тело, бесследно исчезли, она с облегчением перевела дух.

После кончины матери она двенадцать лет прожила рядом с приемным отцом, довольствуясь малым и ведя тихую жизнь, так с какой же стати в последнее время всё вокруг так отчаянно идет наперекосяк? Право слово, её собственная жизнь в эти дни стоила дешевле мухи. Все превратилось в сплошной хаос.

Хэджу опустила взгляд на обрывки черной ткани, которой были связаны её запястья, и тихо пробормотала:

— …Да что это вообще такое?..

Ее последним воспоминанием было безупречное лицо того мужчины, который с мягкой улыбкой на устах так отвратительно и язвительно над ней глумился. Неужели это он связал её?

Ей вспомнилось, как он перехватил её руку, не позволяя расчесывать кожу, и твердил, что иначе из язв хлынет гной и кровь, прямо как у того сунса. Хэджу потерла ладонью переносицу и недовольно поморщилась.

— …Неужто я теперь должна быть ему благодарна за то, что он меня связал?..

Издав горький смешок от полной нелепости происходящего, Хэджу обвела глазами свою каморку. В ту ночь, когда в «Сонвольгване» стряслось то происшествие, она по их требованию действительно оставила свой домашний адрес, вот только адрес тот был фальшивым. Однако, стоило ей открыть глаза, и она очнулась с поразительной точностью именно в собственной комнате.