Онлайн чтение книги Хроники тёмного рассвета Record of a Deep Dawn
1 - 10

Вопреки всеобщим ожиданиям, что он воспользуется успехом, полученным после победы на международной литературной премии, чтобы возобновить свою писательскую карьеру, Со Чжон тут же исчез. Всё это время его имя фигурировало в самых разных слухах, и самая распространённая версия заключалась в том, что под этим псевдонимом скрывался какой-нибудь известный корейский писатель старшего поколения.

Когда лёгкие подозрения публики переросли в уверенность, и несколько известных авторов уже по несколько раз публично заявили, что это не они скрываются под именем Со Чжона. Однако Со Чжон неожиданно появился с новым романом, даже не дав каких-либо комментариев о своём исчезновении и о полученной премии. Это случилось всего три года назад.

Новая работа Со Чжона радикально отличалась от его немногочисленных прежних произведений, и реакция на неё оказалась крайне полярной. Одни хвалили автора за смелую попытку отойти от прежнего стиля, другие же критиковали, заявляя, что роман настолько ужасен, что трудно поверить, что он написан тем же автором, что и его предыдущие произведения.

Несмотря на разделившиеся мнение, книга Со Чжона разлетелась мгновенно, как горячие пирожки. Причина, впрочем, крылась не столько в самом произведении, сколько в фигуре автора. Это случилось сразу после того, как таинственный писатель, не дав ни единого интервью и не оставив о себе ни одного слуха, впервые появился на обложке журнала, снятого известным фотографом.

Под снимком, где он, с заплетёнными в косу волосами спокойно смотрит в камеру, крупными буквами было выведено: «Первый корейский лауреат Литературной премии А. Встречайте Со Чжона - писателя, чья красота не уступает его таланту».

Все сначала усомнились, увидев его неожиданно юное лицо. Трудно было поверить, что роман «Дом, возведённый из слов», удостоенный престижной международной награды, вышел из-под пера двадцатидевятилетнего писателя.

Однако после официального подтверждения его личности организаторами премии общество пришло в восторг. В корейском литературном мире появился гениальный писатель, словно комета. Более того, оказалось, он невероятно красив, и мог бы спокойно затмить любую известность.

Молодой гений с невозмутимой лёгкостью балансировал между давлением литературного мира, пытавшегося его критиковать, и ожиданиями публики.

Его книги, несмотря на противоречивые отзывы, ставили рекорды продаж, и Со Чжон, словно в ответ, начал активно участвовать в публичной жизни. Он охотно давал интервью на самые разные темы, выступал с лекциями и проводил автограф-сессии после выхода каждой новой работы.

Он появлялся даже на развлекательных шоу и выпустил сборник эссе, где фотографий было больше, чем текста. К тому времени мнения критиков и публики начали постепенно сходиться в одном.

Прежнего Со Чжона с его мощным слогом больше не существовало. На его месте осталась лишь медийная персона, штампующая откровенно коммерческие тексты. Некоторые и вовсе говорят, что его талант был слишком велик даже для эстрады.

Я уставился на свои бледные руки, мысленно возвращаясь к недавней сцене.

Со Чжон, «мальчик-тень», галстук, запах парфюма, чёрный клетчатый костюм и острый взгляд… Мысль, начавшаяся с развевающихся на ветру рыжеватых волос, добралась и до мужчины, стоявшего рядом с писателем. Кто он такой? Кажется, они очень близки.

[Мероприятие скоро начнётся. Уважаемые гости, просим всех занять свои места…]

Стук, проверка микрофона, и ровный, без интонаций голос пробился сквозь мои мысли. Опомнившись и подняв голову, я увидел баннер с надписью «День благодарности, надежды и независимости».

Возможно, считая, что делать новый баннер каждый год - пустая трата денег, директор использовал старые, ничем не примечательные баннеры без указания года или конкретной даты. Но нынешний выглядел иначе. В голове мелькнуло воспоминание о словах директора несколько дней назад о том, что к нам пожалует особый гость.

Дети, одетые в красивую одежду с помощью социальных работников, сбились в кучки, вовсю резвясь и не обращая ни на что внимания. Несколько моих ровесников, сидевших рядом, с равнодушным видом уставились в экраны телефонов.

Этот праздник якобы был в честь тех, кто скоро покинет приют и начнёт самостоятельную жизнь. Раньше, глядя, как старшие ребята в это время года с волнением собирают вещи, я чувствовал и зависть, и любопытство. Но теперь, оказавшись на их месте, я был охвачен сложной смесью чувств.

Прежде всего я, растирая замёрзшие пальцы, подумал о деньгах, на которые мне предстоит жить со следующего месяца.

После предоплаты аренды на шесть месяцев, как мы договорились, за гошивон из пяти миллионов вон у меня останется 3,4 миллиона.  Если предположить, что покупка основных предметов первой необходимости для жизни в гошивоне: таких как постельное бельё, туалетная бумага, зубная щётка и подобные, потребует около 300-400 тысяч вон, то в итоге на моих руках останется примерно 3 миллиона вон. Было бы здорово сразу найти работу, но неизвестно, как всё сложится, и эти деньги нужно отложить на чёрный день.

Я включил телефон и ткнул в недавно установленное приложение для поиска работы. На экране показалась знакомая страница.

Я искал варианты поближе к гошивону, но подходящего не нашлось. Многие компании требовали как минимум университетский диплом или сертификаты, в остальных случаях предпочтение отдавалось отслужившим в армии или тем, кто умеет водить машину. Я не подходил ни под один критерий.

Прокручивая ленту, я быстро просматривал новые вакансии, но, как и ожидалось, найти что-то по своим скромным возможностям было почти невозможно. Я слышал, что сейчас трудно устроиться, но не думал, что сложности начнутся с самого начала. Видимо, если ничего не выйдет, придётся браться за подработку. Я установил ещё одно приложение для поиска краткосрочной работы - с милой пчёлкой на иконке.

Опоздавший социальный работник начала рассказывать нам о порядке проведения мероприятия и на что обратить внимание, но, получив звонок, спешно вышла. Когда задние двери зала открылись и люди стали потихоньку занимать места, дети с оживлёнными лицами заёрзали на стульях.

Всё ещё листая телефон, я вдруг задумался: а может, и тот мужчина сидит где-то здесь? Я видел его впервые, и он не имел ко мне никакого отношения, но мне просто стало любопытно.

Если он знакомый писателя, наверное, находится на месте для прессы. А ещё он выглядел так, что точно бы вписался в компанию бизнесменов в костюмах. Я украдкой огляделся по сторонам, но, похоже, его не было в зале.

– Сэ Вон-а!

– …

– Ким Сэ Вон!

На шёпот, звавший меня, сначала отреагировал сидевший рядом ребёнок, повернув голову. Взглянув в сторону голоса, я увидел заведующую административного отдела, присевшую на корточки у прохода между стульев.

Что случилось? Мы с ней никогда не общались, лишь иногда обменивались приветствиями.

– Сэ Вон-а, выйдешь на минутку?

– Я? Сейчас?

Заведующая кивнула и направиласт к выходу. Я ещё раз взглянул на прожектора, освещавшие сцену, и на кресло в центре, а затем поднялся. Похоже, лекция писателя вот-вот начнётся.

– Извините, мне нужно пройти.

Наклонившись в извиняющемся жесте, я пробирался, и люди поджимали ноги, расчищая путь. В полумраке плохо было видно ступеньки, но я старался двигаться как можно быстрее. По дороге взгляд всё равно непроизвольно тянулся к сцене.

Подумав, что мне следует вернуться до начала лекции, толкая кожаную дверь, в лицо ударил свет.

Как только я вышел из зала, позади меня раздались аплодисменты. Видимо, писатель вышел на сцену. Мне было интересно, как он выглядит под ярким светом софитов с микрофоном в руках, но я не обернулся.

Когда звукоизолированная массивная дверь закрылась, коридор поглотила абсолютная тишина. Впереди, спиной ко мне, стояла заведующая.

– Заведующая, что случилось?

– Просто иди за мной. Нужно кое-куда зайти.

С этими словами она схватила меня за запястье и быстро зашагала вперёд. Её окаменевшее выражение лица и торопливая походка наводили на мысль, что случилось что-то срочное. Запястье слегка ныло от её хватки, но я не подал виду и старался не отставать. Моё внимание то и дело привлекали болтающиеся серёжки под её круглыми мочками ушей.

– Что-то случилось? Куда мы идём?

– В спальный корпус.

– Зачем в спальный…

Мне стало немного обидно, что она, не отвечая, просто шла вперёд. Я думал, мы просто поговорим в коридоре и вернёмся обратно… Если бы знал, что так получится, взял бы с собой хотя бы куртку, оставленную на стуле. Тело, лишь недавно согретое в тепле, быстро остывало на холодном сквозняке.

– Вы ведь сказали, что нужно пойти в спальный корпус?

Я старался не отставать, но что-то было не так. Странной была её торопливая, озирающаяся по сторонам походка. Странным было и то, что, хотя вход в корпус был впереди, она свернула в сторону парковки.

– З-заведующая…?

Нехорошее предчувствие заставило меня замедлить шаг, и тут же на меня упал резкий взгляд. Я не мог понять, почему она смотрит на меня так. Почувствовав неладное, я крепче сжал руку, отчего на её морщинистом лбу появилась глубокая складка.

– Фух… Он уже десять минут ждёт. Господин Пак сказал привести тебя, куда же ты исчез? В любом случае, у нас нет времени, так что перестань упрямиться и поторопись.

– Ждёт… меня?

Что значит, кто-то ждёт меня?..

Я просто наблюдал за выражением лица заведующей, не понимая ситуации, когда вдруг меня осенила мысль.

Кабинет директора находился на втором этаже спального корпуса.

– Мы опаздываем, давай поторопимся.

Директор никогда не вызывал меня среди бела дня, поэтому я совершенно не мог понять, в чём дело. Инстинктивное отторжение заставило меня напрячься, и заведующая сильнее сжала мою руку и потянула. Ноги сами понеслись по скользкому от снега асфальту. Казалось, меня буквально тащат.

Я быстро огляделся по сторонам, но, кроме нескольких машин с чёрной тонировкой, ни чьих признаков жизни не было. Я надеялся, что, может, кто-то случайно пройдёт мимо, но даже птицы не летали.

Сердце начало бешено колотиться, но я подумал: неужели среди бела дня, когда столько гостей, он посмеет поднять на меня руку? Наверное, решил вызвать из-за того, что я скоро покидаю приют. Я стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки, но тело предательски дрожало.

С чувством, будто меня вели на бойню, я оказался на втором этаже. У двери стояли двое мужчин, похожих на телохранителей, в чёрных костюмах и с наушниками в ушах. Они не отводили взгляд, даже когда мы приблизились, их неподвижные позы были твёрдыми, как у посланцев загробного мира.

Когда заведующая неловко улыбнулась в сторону двери, один из телохранителей, словно робот, постучал в дверь кабинета директора.

Тук-тук.

Звук постукивания, отдававшийся в пустом коридоре, был жутким. Телохранитель, с усилием открывший массивную деревянную дверь, поклонился в пустоту. Изнутри послышался слабый голос.

– Ах, скажи, чтобы заходил.

Как только я услышал взволнованный голос директора, по моим рукам пробежала лёгкая дрожь.

– Сэ Вон-а, заходи.

Я неосознанно отступил назад, уставившись только на лицо заведующей. Кончики её светло-каштановых волос стали белыми от света, проникающего сквозь дверь. Её взгляд, обычно мягко изгибавшийся, когда она была перед людьми, теперь был холодным и жёстким.

Телохранитель слегка приоткрыл дверь, и луч света, падавший на пол коридора, расширился. Пока я нерешительно стоял на месте, заведующая схватила меня за руку и втолкнула внутрь кабинета. Дверь закрылась за моей спиной.

Первое, что я увидел, войдя, - спину человека, стоящего перед широким окном. Элегантный коричневый клетчатый костюм сидел безупречно, словно его сшили на заказ.

На мгновение меня охватило чувство облегчения от того, что директор был не один. Директор, дороживший своей репутацией, никогда бы не стал поднимать руку перед гостем.

– Пришёл? Садись сюда.

Незнакомый ласковый голос казался мне неловким. Поджав пересохшие губы, я сел на диван, на который указал директор.

Я бывал в кабинете директора десятки раз, но количество раз, когда я сидел на этом диване, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Один раз, когда меня привезли в приют, второй - во время консультации с потенциальными приёмными родителями, и ещё один - когда я вернулся. Кажется, сегодня был четвёртый.

– Исполнительный директор! Как хорошо, что вы зашли, давайте-ка посмотрим…

– Я подумал, раз уж между нами была определённая привязанность, можно было бы и уступить один раз.

– …

– Похоже, вы обрадовались, что я всё это время молчал и не вмешивался, так ведь, директор Ким?

Произношение было нечётким, словно у него что-то было во рту, но в тоне чувствовалась сталь. Сидевший рядом директор, казалось, нервничал и снова начал тереть руки.

Мне стало интересно, что же такого случилось, что директор так растерян, и, подняв голову, я увидел тонкую струйку белого дыма, поднимавшуюся над головой мужчины.

– Или, может, вы решили воспользоваться моментом и сменить инвестора?

– Ох, нет… Вовсе нет, исполнительный директор.

– Даже бездомные кошки в нашем районе знают, что Со Джи Хёк из кожи вон лезет, чтобы заполучить нашу компанию. И вы сами лично обратились с просьбой о поддержке…

– …

– Как это мило с вашей стороны.

Мужчина, прислонившийся к окну со скрещёнными руками и смотрящий наружу, взглянул на пепельницу, стоящую прямо перед ним, и просто бросил окурок на пол. Я с изумлением наблюдал, как он растоптал его каблуком, и посмотрел на директора, но тот лишь торопливо поднялся с места.

– Исполнительный директор, мы сотрудничаем уже несколько лет. У меня нет ни причин, ни оснований менять свою позицию сейчас. Ха-ха, вы хорошо меня знаете, так почему же…

Он выглядел крайне смущённым, вытирая холодный пот платком. Я впервые видел директора таким беспокойным и мечущимся. К тому же, его собеседник был мужчиной, который выглядел намного моложе.

Стеклянная пепельница перед мужчиной, почтительно сложенные в оправдательной позе руки директора… Невидимая иерархия власти была очевидна.

– Я слышал, что вице-президент Со ненадолго заглянул сегодня на лекцию писателя Со Чжона. Я, конечно, просил его выступить с речью, но это было исключительно из вежливости. Он же, насколько я знаю, сказал, что просто зайдёт по делу и уйдёт. Если у господина Со Джи Хёка есть хоть капля ума, он бы утруждал себя заходить настолько далеко.

– Вы, видимо, не знаете, но у этого человека довольно своеобразное мышление и представления о нормах.

Мужчина, расправив руки, неспешной походкой двинулся в нашу сторону. Встречный свет очерчивал его приближающееся лицо резкими линиями. В тот миг, когда мой взгляд встретился с его острыми, хищно приподнятыми на концах глазами, инстинктивно сжались кулаки. Он был из той же породы*.

*Стоит отметить, что эта идиома используется в негативном ключе. То есть главный герой относит этого человека к таким же плохим людям, как, например директора учреждения.