Онлайн чтение книги Хроники тёмного рассвета Record of a Deep Dawn
Предисловие

Длинные, тонкие пальцы мерно отстукивали ритм по черному рулю. В салоне, где не лилась даже музыка, стояла такая же глубокая темнота, как и костюм, который носил мужчина.

На приборной панели не было ни обычного ароматизатора, ни безделушек, но зато на пассажирском сиденье громоздились стопки книг.

Разных. В кармане двери торчала книга какого-то философа, на кресле рядом лежала книга с именем японского писателя, ушедшего тридцать лет назад. Под ней - тонкий сборник стихов, где была ослепительно белая обложка с броским алым названием по центру: «Любовь и смерть».

Когда руль с эмблемой знаменитой иномарки плавно повернулся в ладони мужчины, книги чуть съехали в сторону. Но его взгляд был прикован к неподвижному номерному знаку впереди. Сейчас было не время для пробок, а машины посреди моста через реку Хан уже несколько минут стояли неподвижно. Мужчина подумал, что его собственная ситуация удивительно похожа на эту: застрял посередине, без возможности двинуться ни вперёд, ни назад.

Аккуратно зачёсанные волосы, гладкий лоб, прямой нос, резко выделяющийся между густых бровей, - всё это придавало его несколько молодому лицу жестковатую выразительность. Костюм-тройка, туго затянутый галстук, сверкающие на запястье металлические часы - даже первое впечатление говорило, что они не из дешёвых, однако во всей его внешности ощущалась некая неоднородность. А всё из-за раны возле глаза, похожей на след от острого предмета. Прозрачная мазь сверкала на повреждённом участке кожи.

Нахмурившись, мужчина уставился на машину перед собой. Он так сильно сжал руль, что на тыльной стороне ладони выступили вены, а потом разжал пальцы.

Вглядываясь в прямые и округлые буквы на белом номерном знаке, мужчина вспомнил узор на тарелке с аппетитными закусками. Он вспомнил, как гладкая белая тарелка полетела ему в лицо, когда он заявил после окончания учёбы, что не будет работать в компании, а будет заниматься литературой.

Мужчина усмехнулся, вспомнив, как багровело лицо его отца. Можешь хоть двадцать лет слушать в свой адрес «господин председатель», но скверный характер, выкованный в подпольной компании, никуда не денется, - подумал он.

Резкий гудок неподалёку вернул его к реальности. Впереди, видимо, была небольшая авария: стоявшие машины начали перестраиваться. Мужчина ослабил галстук, душивший шею, и медленно тронулся с места.

В безлунную ночь небо даже близко к полуночи отливало густой синевой. Ярко-жёлтая луна сияла, и на голубоватом небе отчётливо виднелись очертания белых облаков.

А в центре этого всего, на перилах моста, сидела, балансируя на краю, одинокая фигура.

Мужчина, который двигался вперёд, постоянно останавливаясь и снова начиная движение, крепко сжал руль и медленно нажал на тормоз.

Вокруг ребенка стояло несколько машин с включенными аварийными огнями. Похоже, они и были причиной внезапной пробки поздней ночью. А их владельцы, должно быть, были теми людьми, что в беспокойной суете толпились у перил.

Мужчина перестал поглядывать в боковое зеркало, выискивая место для перестроения, и повернул голову к тихому переполоху, разворачивавшемуся в центре моста.

Женщина в лёгком пальто лихорадочно стучала по телефону, в то время как молодой мужчина и женщина в толстых куртках что-то кричали вокруг ребёнка. Но тот будто не слышал их, устремив взгляд прямо перед собой. Туда, где в небе висела искревлённая луна. Ясная, без ореола, полночная луна.

Тук, тук…

Пальцы мужчины вновь задвигались, выбивая на руле тот же размеренный ритм. Его безразличный взгляд скользнул по спине ребёнка на перилах. Лет четырнадцать-пятнадцать, - безучастно подумал он.

Одна тонкая футболка, сквозь которую проступали лопатки, и короткие хлопковые шорты, закатанные выше икр, - одежда совершенно не по погоде, когда температура держалась ниже нуля. Грязные кроссовки, которые казались ребёнку слишком великоваты, и красная ссадина около ахиллова сухожилия - всё это привлекли его взгляд, но ни одна черта на лице мужчины не дрогнула.

И тут сквозь закрытые окна в машину проникли отчаянные крики людей, наблюдавших за ребёнком на перилах.

– Эй, э-эй-эй!..

Резкий ветер с реки, казалось, пронёсся над собравшимися, и тонкие пряди волос взметнулись в одну сторону. Взлохмаченные на затылке волосы ребёнка раскачивались на ветру, обнажая бледную кожу шеи.

Ребёнку, похоже, ничуть не мешали ни порывистый ветер, ни треплющийся подол футболки, одной рукой он достал телефон из кармана. Свет от белого экна озарил его лицо, но мужчина разглядел лишь покрасневшие мочки ушей.

Глубокая зима, время близко к полуночи. Полумесяц и небо, окрашенное в голубой цвет. На перилах моста реки Хан сидел истощённый ребенок неизвестного пола.

В одно мгновение в глазах мужчины появился блеск.

Пальцы, выстукивавшие ритм, замерли. Руль резко повернулся. Мельком проверив боковую полосу в зеркало, мужчина усмехнулся и легонько постучал пальцем по виску.

И этому человеку, который при виде такой жалкой картины только и думает, что о том, как писать об этом - учиться менеджменту? Мысли, слова, выражения, фразы - стремительно проносились в голове мужчины.

Перед тем как перестроиться, он бросил последний взгляд в ту сторону, где сидел ребёнок. Свет от экрана телефона освещал его лицо бледным свечением. Мужчина, который по его худощавому телосложению предположил, что это девочка-подросток, слегка приподнял брови.

Невинно выглядящий мальчик плакал.