Контент удален!

Услышав корейскую речь, бабушка широко улыбнулась, и вокруг её губ собрались глубокие морщины.

— Ой, вы из Кореи?

— Да.

— Я тоже кореянка. Вы откуда?

— Из Сеула.

— А, Сеул. А я из Чхунчхона.

На самом деле она не знала других городов, кроме Сеула. Джэ И кивнула, подыгрывая старушке.

— Вот как. Вам не холодно? Может, пойдём со мной домой?

— Нет. Всё в порядке. Мне нужно дождаться сына.

— Сына?

— Угу. Муж спустился туда, вниз, и взял его с собой. Мальчишка сказал, что хочет посмотреть, что там.

Джэ И нахмурилась.

Муж и сын бабушки погибли в шахте. Поэтому она постоянно туда ходит.

Вспомнив слова женщины-волонтёра, Джэ И посмотрела на улыбающуюся бабушку. Почему-то у неё сжалось сердце.

— Ваш сын, наверное, уже ушёл домой. Пойдёмте пока со мной.

— Нет. Мой сын ещё не вышел.

— Вышел. Я сама видела.

Джэ И потянулась, чтобы взять её за руку. Но в этот момент старушка на удивление проворно вскочила и попятилась.

— Мой сын ещё не вышел. Я же всё это время здесь караулила!

— Успокойтесь. Давайте я его позову. Если он не ответит, вы пойдёте со мной, хорошо?

Мягко уговорив её, Джэ И громко крикнула вглубь шахты:

— Эй! Есть там кто-нибудь?

Она повторила это пару раз, но в ответ доносилось лишь эхо её собственного голоса. Джэ И посмотрела на бабушку.

— Видите? Никого нет. Все ушли домой. Вам тоже пора.

Температура была ниже нуля. Губы старушки уже посинели, и если она пробудет здесь ещё немного, начнётся переохлаждение.

— Пойдёмте со мной.

Но бабушка продолжала мотать головой и пятиться. Старый настил скрипел при каждом её шаге. Земля под ногами проседала и осыпалась от малейшего движения.

— Идите сюда. Дальше опасно…!

В тот момент, когда старушка сделала ещё один шаг назад, пол с треском проломился. Джэ И инстинктивно бросилась к ней. Ей едва удалось обхватить бабушку, но гнилой настил был не в состоянии выдержать их вес.

— А-а!

Пронзительный крик смешался с грохотом обрушившихся досок и земли, и кромешная тьма поглотила их обеих.

***

Пристройка была намного меньше общественного центра, но выглядела довольно крепкой. Она пряталась под огромным деревом, словно сарай, поэтому неудивительно, что со стороны главного входа её было попросту не заметить.

Тэ О наступил на приступку и вошёл. Первым, что бросалось в глаза в тесном помещении, было небрежно брошенное одеяло. Оно было сильно измято — верный признак того, что здесь кто-то спал. Подушка валялась у стены, а само одеяло скомкано так, словно его грубо отшвырнули. Если бы человек просто встал с постели, такого беспорядка бы не осталось.

Разве что тело, найденное на этом одеяле, переносили сразу несколько человек.

Фудзиока Синдзи.

В воображении над измятым одеялом вырисовалось лицо мужчины средних лет с узкими глазами и несоразмерно круглым подбородком. Взгляд Тэ О метнулся к низкому столику у окна — одному из двух предметов мебели в комнате. Вторым был переносной тканевый шкаф с расстёгнутой настежь молнией. Не было нужды даже заглядывать внутрь, чтобы понять, что он абсолютно пуст, поэтому Тэ О, не удостоив его вниманием, подошёл к столику.

На столике тоже ничего особенного не нашлось. Лишь стопка японских газет да валявшаяся рядом шариковая ручка.

Родственники всё забрали? Нет, вряд ли бы они потащились в такую глушь за вещами. Значит, те, кто забирал тело, выгребли и всё остальное.

Тэ О опустился на одно колено. Чистая поверхность стола без единой каракули отсюда казалась гораздо шире, чем при взгляде сверху.

— Нелегалу было бы непросто осесть в Японии. Даже учитывая, что система в те времена была куда слабее нынешней, одинокой женщине это было бы не по силам. Ей явно требовалась помощь. С этого я и начну.

В отличие от потрёпанного внешнего вида, взгляд Фудзиоки Синдзи был ясным, а доклады звучали чётко и по делу. Он был человеком осторожным и дотошным, не из тех, кто треплет языком без полной уверенности.

[Я нашёл. Человека, который знает об этой женщине.]

Голос из телефонной трубки звучал взволнованно и уверенно. Он совершенно точно нащупал зацепку. И если так, он должен был где-то её записать.

На столике не было ничего интересного. Даже пожелтевшие от времени обои оказались девственно чистыми. Тэ О поднялся на ноги. В этот момент телефон выскользнул из его кармана, со стуком упал на пол и закатился под столик.

Тэ О снова наклонился и заглянул под стол. Потянулся за телефоном, и тут его глаза вдруг блеснули. В щели между краем стола и стеной что-то застряло. Резко выпрямившись, он одним движением перевернул стол.

Он подхватил слетевшую вниз фотографию. На ней были запечатлены две женщины средних лет. Одна из них держала на руках младенца. Снимок был старым, поэтому лица казались размытыми, но было ясно, что ребёнок совсем крошечный. Женщина слева, похоже, была той самой старушкой, которую недавно увезли со сломанной ногой — Тэ О сразу узнал её по крупной бородавке на лице.

Разочаровавшись в бесполезной находке, Тэ О равнодушно перевернул снимок. Но в ту же секунду его рука замерла — на обороте виднелась торопливая надпись по-корейски.

Ребёнок Хан Джон Хи.

Под этой строчкой виднелись недописанные буквы.

Син. И буква «дз». Синдзи.

Это записка детектива!

Тэ О снова перевернул фотографию лицевой стороной. Рядом с лицами женщин тоже виднелись едва заметные надписи.

Сатиэ, Юки.

— Бабушки Сатиэ и Юки всегда ходят вместе.

Он вспомнил слова женщины-волонтёра, которые услышал во дворе общественного центра. Тэ О снова посмотрел на младенца на руках у Юки. Бесполезно. Даже если бы старая фотография была порезче, по лицу младенца невозможно угадать, как этот человек выглядит сейчас.

— Юки…

Тихо пробормотал Тэ О.

Вторая пропавшая старушка в этой деревне — это Юки.

Человек, который знал Хан Джон Хи, тайно перебравшуюся из Кореи в Японию двадцать лет назад.

***

— Вы в порядке?

Джэ И придержала бабушку и помогла ей сесть.

— Больно…

— Больно? Где болит?

Она осмотрела старушку, но не заметила ни крови, ни синяков.

— Голова болит.

Джэ И тут же осмотрела её голову. Но на вид было непонятно, есть там травма или нет.

— Даже шишки нет…

Она осторожно ощупала голову, но не нашла никаких припухлостей.

— Голова кружится.

Возможно, это от шока.

— Подождите, посидите спокойно.

Тихо сказала Джэ И и огляделась. К счастью, они упали на кучу мусора и избежали переломов. Несомненно, это была какая-то старая яма. Похоже, долгое время её использовали как помойку.

Джэ И поднялась на ноги и посмотрела наверх. Высоковато, конечно… но если подпрыгнуть, может, получится достать до края?

— Бабушка, оставайтесь на месте. Хорошо?

Успокоив старушку, чтобы та не испугалась, Джэ И вплотную прижалась к стене. Встала на цыпочки. Даже близко не достаёт. Она огляделась. Был бы тут какой-нибудь большой камень, можно было бы на него встать… но камней не было. Что же делать?

Она подпрыгнула пару раз. Кончики пальцев едва-едва чиркали по краю. Но этого не хватало даже для того, чтобы уцепиться.

Джэ И с досадой уставилась на маячащий над головой край ямы. Расстояние казалось преодолимым, и от этого становилось только обиднее. Она отступила назад. Короткий разбег — и она рванула вверх.

Попалась! — подумала она. Но стоило ей с силой вцепиться в край, как земля с шуршанием посыпалась вниз.

— Да нет же…

Снова оказавшись на дне, Джэ И свирепо посмотрела наверх.

С ума сойти.

Край должен быть твёрдым, чтобы я могла подтянуться… Только так я смогу выбраться и позвать на помощь вице-президента.

Джэ И обернулась. Было видно, что бабушку бьёт дрожь. Джэ И сняла свой пуховик и накинула ей на плечи.

— Потерпите ещё немного.

Прошептала Джэ И без особой уверенности. Она снова отступила назад и, сильно оттолкнувшись, подпрыгнула. Раз за разом она соскальзывала вниз, но не сдавалась. Из её приоткрытых губ со свистом вырывалось тяжёлое дыхание. Спасало лишь то, что от постоянного движения холод почти не чувствовался, несмотря на отданный пуховик. Нужно было продолжать прыгать. Хотя бы ради того, чтобы не замёрзнуть.

Так прошло какое-то время. Тело покрылось потом, который мгновенно остывал, отчего холод ощущался ещё острее. Но Джэ И не останавливалась. Она продолжала прыгать, пока под ногти не забилась грязь, а на ладонях не содралась кожа. Если сдаться, можно просто умереть от переохлаждения.

Она вспомнила о маме, которая ждала её дома.

Если я умру, кто оплатит маме операцию?

Я не хочу так умирать. Я ещё столько всего не попробовала.

Джэ И сделала глубокий вдох, выдохнула и снова разбежалась. Стиснув зубы, прыгнула ещё выше. Её ладони легли на край. Причём довольно надёжно. Джэ И упёрлась ногами в стену ямы. Сверху на голову посыпалась земля.

Пожалуйста, только не это… умоляю…

Но земля осыпалась быстрее, чем её руки успевали уцепиться.

— Пожалуйста…

Отчаяние сорвалось с её губ. На глаза наворачивались слёзы. Стиснув зубы, она держалась изо всех сил. Пыталась во что бы то ни стало подтянуться хоть немного выше. Ещё немного, только закинуть руки подальше… Но земля снова обвалилась.

— А-а…

Тело полетело вниз.

Твою мать.

В тот самый миг, когда она беспомощно скользила вниз, в отчаянии цепляясь за осыпающуюся землю…

Когда она уже подумала, что всё кончено, чья-то рука намертво вцепилась в её запястье. Отчаянно барахтаясь в попытках удержаться, Джэ И не сразу осознала, что её падение остановилось. Она резко вскинула голову.