Вопрос о том, был ли Кан У Джин когда-то певцом, мгновенно заразил сомнением всех в студии — даже Чхве Сон Гон и Ким Со Хян переглянулись, не зная, что думать.

— Что? Чхве, ты это серьёзно? Он был или не был? — несколько человек одновременно уставились на Чхве Сон Гона.

А он, с хвостиком на голове, словно загипнотизированный, продолжал смотреть на У Джина, у которого в кабине звукоинженеров шла откровенная сольная запись.

Я и сам не знаю, был он певцом или нет.

Однозначного ответа не было. Никаких следов прошлой музыкальной карьеры у У Джина не прослеживалось — но и нельзя было гарантировать обратное.

И, главное, этот безумный голос.

Если у него такой голос, значит где-то раньше что-то было…

Чхве Сон Гон всё же оторвался от окна и, вздохнув, сказал:

— Нет, давайте пока дослушаем.

Пока он говорил, У Джин допел первый куплет и вошёл во второй. Песня была мягкая, с лёгкой печалью — как раз такая, которую хочется слушать зимой. Чхве Сон Гон, услышав продолжение, сложил руки на груди и задумчиво прищурился.

Может, он когда-то выступал анонимно? Или где-то за границей сидел на корточках и пел на улице?

В голове у Чхве возникали образы: разномастные уличные музыканты за границей, которые садятся у тротуара и поют. Увидев У Джина сейчас, он подумал, что это вполне возможно.

Для актёрской игры нет ничего лишнего. Всё, что помогает чувствовать эмоции, — пригодится.

Если ради роли он изучал дизайн, чтобы лучше понимать образ, то пение могло быть способом прорежиссировать эмоции — гибко управлять ими. Чем больше у актёра опыта, тем легче ему перевоплощаться.

Если у него такой голос, то он и в прошлой жизни мог быть певцом — не без шансов.

Чхве мельком посмотрел на Хва Рин. Она стояла с широко раскрытыми глазами, не в силах отвести взгляд от У Джина в кабине. У неё уже была популярность как у топ-исполнительницы с восьмилетней карьерой — но сейчас её поразило именно это исполнение.

Если даже Хва Рин, с её опытом, так реагирует, то всё ясно.

Чхве машинально улыбнулся — от удивления и лёгкого недоумения. Какой же путь прошёл этот парень?

Что за жизнь у него была? Неужели его будто вылепили специально?

У Джин, не замечая остального, уже погрузился в песню. Он подошёл к припеву — голос стал чуть ниже, но ноты выросли. Высокие ноты звучали чисто, с лёгкой шершавостью, притягивая слушателей. Казалось, песня и он — одно целое.

С каждой фразой эмоциональная линия в композиции раскрывалась всё глубже. Голос У Джина набирал выразительность — будто кто-то включил усилитель чувств. Можно было подумать, что это эффект «подпространства» — та самая аномалия, которая ранее усилила его навыки. После улучшения голосовой техники для актёрской речи, теперь пение, наоборот, подпитывало эмоции в исполнении.

Чем больше он пел, тем больше собравшиеся замирали. Тон стихал к концу — песня тягуче склонялась к финалу, тон становился тёплее и печальней.

Когда он закончил и опустил телефон, в кабине воцарилась короткая пауза.

— … — сначала никто не шелохнулся.

Первыми пришли в себя, почему-то, Хва Рин — она тихо, но решительно захлопала.

— Аплодисменты, — её хлопки стали сигналом.

И тут начался шквал: — Хлоп! Хлоп-хлоп! — все вокруг поддержали. Получилась сцена, словно в зоопарке, где все толпятся у окна и смотрят на редкого зверя.

У Джин старался сохранить спокойное, безэмоциональное лицо в своей «концепции», но ему было приятно. Он чуть не улыбнулся, но сдержался, снова погрузился в твердую маску и снял наушники.

— Всё, закончил, — сказал он в микрофон тихим голосом.

Затем посыпались вопросы — первым прорвался режиссёр Шин Дон Чун:

— У Джин! Вау — я в шоке. И пение у вас отличное??

Дальше — как шквал:

— Я думал, вы просто актер, а вы ещё и поёте!
— Где вы учились петь?
— Может, вы были тайным певцом?

У Джин торжественно покачал головой:

— Нет, совсем не был.

— … — собравшиеся не поверили.

— Просто увлечение, — небрежно добавил он.

Чхве Сон Гон при этом округлил глаза.

Что за… «увлечение»? Если это хобби, то профессиональные стажёры заплачут от зависти.

Ким Со Хян скривила улыбку:

— Хобби — это уже слишком высоко. Вы участвовали в вокальном шоу?

— Нет.

Всё это шумело вокруг, а Хва Рин всё ещё внутри себя клокотала от чувств — тепло поднималось в груди, сердце стучало. Она наконец поняла, каково это — быть фанаткой: та тревога, желание сделать что-то ради объекта обожания, и постоянное учащённое сердце.

Ох, кажется, я сейчас окончательно сойду с ума от фанатства.

Ким Со Хян похлопала Хва Рин по плечу:

— Хва Рин, как тебе с профессиональной точки зрения?

Хва Рин встретила взгляд У Джина. Внезапно ей захотелось подпрыгнуть и показать большой палец, но внешне она оставалась сдержанной.

— Хм, мне нравится, — произнесла она, не слишком восклицая. — Хорошо. У вас достаточно эмоций для актёрства.

Ему тихо кивнули в ответ, и Ким Со Хян продолжила рабочую организацию:

— У Джин, отдохните немного. Хва Рин, ваша очередь — пойте что-нибудь, не стесняйтесь, можете свою песню.

Хва Рин глубоко вдохнула и направилась к кабине. Ким Со Хян прошептала сценаристу Чхве Нане и режиссёру Шин Дон Чуну:

— Во втором эпизоде «Не просто друг» сцена со «Сюрпризом Хан Ин Хо» будет просто убийственной.

И тут заиграла песня Хва Рин — её собственный сингл. Все снова притихли, и У Джин не был исключением.

Черт, я прямо щас вижу её вживую.

Ким Со Хян тихо подошла к У Джину и шепнула:

— У Джин, если всё пойдёт как надо, вы вместе с Хва Рин сможете смести чарты даже в Японии.

Её улыбка была тёплой:

— У вас потрясающее мастерство, а голоса ваши вместе — божественно.

Примерно через час расписание студии было закончено, и У Джин сел в минивен на парковке.

— Тишина! — минивен тронулся с места. Надо было ехать на съёмки «Наркоторговца» в Инчхон. У Джин, снимая кепку, потянулся к груде сценариев у ног.

Он взял тот, что читал в последнее время — «Жуткое жертвоприношение незнакомца» Таногути Кётаро. По зеркалу заднего вида Чхве Сон Гон, смотревший на него, спросил:

— У Джин, ты всё это читал?

Он показал палец и ответил:

— Половину.

— Как тебе?

— Я настроен позитивно. Это вообще-то оригинал Акари Такикавы, вы знали?

— Такикава Акари? Ах, та знаменитая? — Чхве немного ошалел.

Эта новость слегка потрясла его. Кётаро снимает по роману известной писательницы — это серьёзно. Чхве вспомнил недавнюю статью: Акари действительно прилетела в Корею, и Кётаро был замечен в компании влиятельных лиц. Из этого он сделал быстрый вывод.

Значит сегодня на съёмках появятся два титана — сам Кётаро и Акари. Они пришли посмотреть на У Джина.

Он подумал про себя, но не сказал это У Джину — информация была секретной.

Сегодняшний день действительно будет огромным.

Тем временем Хан Е Чжон, с короткой жёлтой стрижкой, задала вопрос:

— Опа, где вы научились петь?

— Нигде, — ответил он.

— Тогда почему так хорошо?

— Это хобби, — снова спокойно сказал У Джин.

Чхве снова, с лёгкой ухмылкой, спросил:

— Ты когда-нибудь выступал за границей? Или занимался уличным вокалом?

— Нет, — откровенно сказал он.

— Просто хобби, да? — Чхве помедлил, затем серьёзно добавил: — Хмм… а хочешь ли ты когда-нибудь заняться пением всерьёз?

— Нет. Я уже завален актёрством, — ответил У Джин.

— Понятно. Хотя можно было бы использовать это как побочный проект — канал на ютубе или мюзикл.

— Звучит неплохо, — коротко согласился У Джин. — Если правильно использовать, то почему бы и нет?

Чхве только усмехнулся, строя свои планы.

Поздним обедом съёмочная группа «Наркоторговца» расположилась у складов в районе Инчхон — прямо у моря. На месте уже развёрнуты камеры, дроны и осветительное оборудование. Толпы зрителей стояли поодаль, и в целом атмосфера была напряжённой.

За импровизированным столиком сидел актёр постарше — Пак Пан Со. Ему где-то под шестьдесят, лицо в морщинах, энергия — тигриная. В фильме он играл профессора Ким Хён Су, роль важную, центральную в середине картины. Сегодня он выглядел угрюмо.

Режиссёр Ким До Хи подошла:

— Сонбенним, как вы себя чувствуете?

Пак взял сценарий, медленно кивнул:

— Нормально. Просто немного не по себе.

— Тогда отдохните. Сегодня можно снять только соло-сцены У Джина. Совместные сцены можно перенести на завтра.

— Да, давайте, — ответил он, но всё же стиснул кулак и разжал. Ладони были влажны от напряжения.

Он всё ещё мысленно возвращался к тому новичку, чья игра заставила его понервничать — тот, кто играл так реалистично с Джин Чжэ Джуном. Пак, хоть и ветеран, не переставл волноваться — он понимал силу молодого таланта.

И тут кто-то закричал из глубины: — У Джин приехал!!

Сотни людей, которые только что обсуждали планы, тут же обратили внимание на появившегося молодого актёра. Его встречали аплодисментами и поздравлениями:

— Наш Кан-стар прибыл! — кто-то кричал в шутку.
— Читал статью — поздравляю! Ты же главная роль у Квон Ки Тэка!
— Фильм сейчас на ура идет, невероятно!

Через десять минут, пока все ещё шумели, У Джин подошёл к столу, где сидел Пак Пан Со, и поклонился по-деловому:

— Здравствуйте, сонбенним.

Пак встал и улыбнулся слабой, но доброй улыбкой:

— Рад знакомству. Поздравляю.

Когда они пожали руки, У Джин мысленно отметил:

У этого человека — мощный авторитет. Надо вести себя с уважением.

Он чуть глубже наклонился и протянул руку:

— Рад работать с вами, мастер.

Пак Пхан Со ответил тем же спокойствием:

— И я с тобой.

По сценарию «профессор Ким» должен был погибнуть от руки персонажа У Джина — сцена была тяжёлая, без права на ошибку.

Будет непросто, — подумал Пак, глядя на молодого, но удивительно собранного новичка.