Контент удален!

Он ни на йоту не верил ни в какой гнев духов.

Но его дед был другим.

Дед Тхэ Сина, председатель «Хэун Групп» У Гён Хван, издавна сильно полагался на шаманизм.

При любом мало-мальски важном событии в компании он обязательно ставил свиную голову и устраивал грандиозный гут, а в начале каждого года наведывался к прославленным гадалкам, чтобы узнать будущее и судьбу корпорации.

Услышав о планах внука построить на горе Хёнак курорт с полем для гольфа, он тут же отправил туда нескольких именитых геомантов — проверить, годится ли место для бизнеса.

И звонко хлопнул себя по колену, когда те в один голос заявили, что земля там и впрямь превосходная.

Настолько председатель У придавал значение шаманизму.

И когда друг за другом скончались мать с отцом, было то же самое... Тхэ Син раздражённо швырнул в корзину полотенце, которым вытирал волосы.

И конечно же, стоило председателю У Гён Хвану услышать, что на месте застройки, куда его единственный внук вкладывал все силы и душу, разыгрался гнев духов, как он тут же потерял сон.

А потом вызвал Тхэ Сина и лично ему пригрозил.

Сказал, что тот должен лично вмешаться и всё уладить. И что только так он докажет, что достоин стать председателем.

«Это же гора Хёнак? Тогда разыщи бабку Юн Хва, которая там живёт. Каких только прославленных гадалок я ни повидал, но ни у кого не было такого дара, как у неё. Аж до мурашек пробирает».

«Вы про Сехвавон?»

«Да. Она предсказала и кризис МВФ, и межкорейский саммит, вообще всё на свете. Жаль только, теперь ни в какую гадать не соглашается, как её ни умоляй».

Сказав это, председатель У зацокал языком, всем своим видом показывая, как ему до смерти досадно.

Но, поскольку свой последний грандиозный гут она провела для них и отошла от дел, дед тогда сказал, что, как бы ни было жаль, настаивать они больше не могут. И добавил, что это даже к лучшему, ведь она теперь и другим председателям тоже не гадает, всё по-честному. С этим Тхэ Син тоже был согласен.

Тхэ Син и сам прекрасно знал, что в старинном поместье на склоне горы Хёнак живёт невероятно сильная мансин.

Как и то, что Сехвавон, где она обитала, подарил ей лично его дед.

Похоже, председатель У решил умолчать о том, что однажды лично привозил туда внука, когда тому было восемнадцать. По крайней мере, разговор о тех временах он заводить не стал.

Тхэ Син спокойно погрузился в давние воспоминания.

«Я поеду».

Причин для отказа не было.

Как раз кстати: там было кое-что, что он очень хотел снова увидеть.

В Сехвавоне, куда он вернулся, всё оставалось прежним, словно время здесь остановилось. За исключением того, что у хозяйки и служащих прибавилось морщин, соразмерно прошедшим годам, это место казалось застывшим, точно музейный экспонат.

Мирное и до одури скучное.

Возвращение сюда не вызвало у Тхэ Сина никаких особых эмоций. Природе он предпочитал город, а здесь скука, всегда покрывавшая его словно вторая кожа, ощущалась ещё острее и явственнее.

Пожалуй, самым интересным из всего здесь оставалась та девчонка из прошлого.

«От оппы вкусно пахнет».

«Чем?»

«Очень вкусно... мылом».

Но она, кажется, его толком и не вспомнила.

Впрочем, времени прошло немало, да и приезжал он сюда тогда не по самому хорошему поводу... Этого следовало ожидать. Хотя нет, вообще-то так не пойдёт.

Сама же просила обязательно вернуться, сама же замуж звала. Тхэ Син прищурился.

Тук-тук — стук в дверь прервал его размышления. Это начальник Чо пришёл? Открыв дверь, он увидел тётушку из Тхонёна, которая вчера подавала ужин: она стояла с подносом, уставленным едой.

— Управляющий директор У, вы же завтрак пропустили, проголодались, небось? Поешьте вот.

На подносе аккуратно стояла чашка кофе с плавающими кубиками льда, а рядом лежали пухлый, набитый овощами и ветчиной сэндвич и три-четыре дольки яблока. Запах кофе был тем же, что он уловил вчера.

Взгляд тётушки из Тхонёна откровенно скользнул по его фигуре — он стоял, небрежно накинув лишь банный халат. Тхэ Син с улыбкой на лице взял только кружку.

— Мне скоро нужно выходить. Я возьму только кофе.

— Да-да.

— Старая госпожа так и не желает меня принимать?

Тхэ Син демонстративно поднял чашку и неспешно сделал глоток. В его глазах мелькнул холодный блеск.

— Н-ну...

Услышав это, тётушка из Тхонёна замялась с растерянным видом.

Этим утром он уже получил категоричный отказ на просьбу о встрече. Он вежливо постучался в её дверь, сказав, что хотел бы хотя бы поздороваться, но бабка Юн Хва даже дверь не открыла, бросив, что ей эти любезности ни к чему.

Судя по всему, она собиралась и дальше гнуть свою линию.

Пока он сам не вымотается и не уедет.

Вроде ничего особенного, но почему-то во мне просыпается упрямство. Так и хочется надавить на них всех и сломить. Все люди в этом доме такие. Тхэ Син усмехнулся.

— Понимаете, если хозяйка сказала «нет», значит, точно «нет». В том, что касается дел мансин и барышни И Соль, она уступок не делает...

Внимательно наблюдая за его реакцией, растерявшаяся тётушка из Тхонёна почесала затылок и забормотала.

— Значит, мне самому придётся постараться.

Он уже догадывался,

что лучше всего сработает, чтобы спровоцировать упрямую старуху.

И раз уж это совпадало с тем, чего ему самому хотелось, то причин не сделать этого не было и подавно.

***

...Опоздала на пять минут. И Соль в спешке сунула кошелёк в сумку и выбежала к главным воротам.

Тхэ Син уже ждал. Его профиль выглядел весьма привлекательно, когда он, прислонившись к столбу у входа, спокойно смотрел на наручные часы. В глаза бросалась классическая рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами.

С одной стороны, он казался совершенно непохожим на стереотипного чеболя, но с другой — его пробирающий до дрожи взгляд, который он изредка демонстрировал, постоянно не давал покоя.

Что же он за человек? И хоть она понимала, что любопытство губительно, остановить то и дело всплывающие мысли было невозможно.

Шаркая слегка свободными босоножками, она подошла к нему. Он легко улыбнулся, всем своим видом показывая, что её небольшое опоздание его совершенно не волнует.

— Вы прекрасно выглядите.

“…….”

Пока она мялась, не зная, что ответить, он плавно сменил тему.

— Как вы обычно добираетесь до деревни?

— ...На машине, а когда светло, могу и пешком.

От Сехвавона до центра Ыльджури был час езды на машине, и ровно столько же — пешком.

Поскольку разницы во времени почти не было, спускаться пешком по горной тропе коротким путём было куда приятнее, чем просить кого-то кружить по серпантину на машине. Да и любоваться сезонными полевыми цветами, кое-где растущими вдоль спуска, тоже доставляло радость.

— Я бы хотел прогуляться пешком. Вы не против?

— Да, хорошо.

Тхэ Син предложил спуститься в деревню пешком. И Соль без задней мысли охотно согласилась. Водительских прав у неё всё равно не было, а каждый раз дёргать занятых слуг с просьбой отвезти её было неловко, поэтому обычно она и так ходила пешком. Так что её ничего не смущало.

Однако не прошло и пяти минут, как И Соль пожалела о своём решении.

...Я сейчас от неловкости умру.

И Соль неловко помяла заднюю сторону шеи. Безмолвные шаги позади постоянно действовали на нервы. Тхэ Син тихо шёл следом и не заводил разговор. Он просто молча шагал туда, куда вела И Соль.

Несмотря на наличие личного водителя, права-то у него наверняка имеются. Может, лучше было посадить его за руль и поехать на машине? И притвориться спящей было бы проще... Только у неё вырвался тихий вздох, как вдруг...

— Книга, которую вы мне вчера одолжили. Я её читаю.

От тихого голоса, раздавшегося из-за спины, И Соль вздрогнула. Среди всех возможных тем, способных заполнить это невыносимо неловкое время, эта была самой долгожданной.

— ...Вам интересно?

— Да.

Тук-тук, тук-тук. От этого лаконичного ответа её сердце учащённо забилось, переполнившись эмоциями.

У И Соль, а точнее, у Донбэк, было много вопросов к читателю, которого она впервые встретила лично. Какое произведение ему больше всего нравится, почему, и с какой стати из множества книг он выбрал именно Донбэк... Будь её воля, она бы расспросила обо всём. И Соль пришлось изрядно постараться, чтобы скрыть волнение в голосе.

— А что именно... вам нравится больше всего?

Она спросила о том, что интересовало её больше всего. Ответ последовал быстрее, чем она ожидала.

— От них веет одиночеством. От текстов Донбэк.

“…….”

— Мне это кажется чем-то абсолютно чистым.

Это был чёткий ответ без колебаний. От своего предыдущего редактора, Чон Мина, она уже слышала нечто подобное. Что в текстах Донбэк есть нечто одинокое и тоскливое, словно дуновение зимнего ветра. И что именно в этом кроется пронзительный отклик души.

Но как врач не может вылечить собственную болезнь, так и она, сколько бы ни вчитывалась в свои тексты, не могла понять, что это значит. Тогда И Соль просто кивнула, приняв это как факт.

Всё же, похоже, он и впрямь читал её книгу. Раз уж его мнение совпадает с мнением редактора... И Соль спросила слегка воодушевлённым голосом:

— У Тхэ Син, вам нравится всё чистое?

— Смотря в каком контексте. В обществе слова о том, что человек вырос в стерильной комнате, обычно звучат как насмешка, а не как комплимент, верно?

Стерильная комната... В её голове вдруг промелькнул тесный Сехвавон. Узкое, крошечное место, куда почти не проникало внешнее влияние. Место, где застоялось время.

С тех пор как он приехал, она стала странным образом осознавать изоляцию и оторванность Сехвавона от мира. И это было не самым хорошим знаком.