1 - 7
Тхэ Син резко остановился и молча обернулся.
Она окликнула его совершенно импульсивно. Чувство какой-то недосказанности заставило её остановить его, но сказать, по сути, было нечего. Едва шевеля дрожащими губами, она выдавила:
— Эта… эта книга… Она мне очень дорога. Поэтому…
Не успела она договорить, как его лицо и рука оказались совсем рядом. И Соль от неожиданности широко распахнула глаза.
Его тёплое дыхание коснулось её лица и рассеялось. Он стоял слишком близко. И Соль плотно, словно створки раковины, сжала губы и замерла, глядя, что он будет делать.
Его большая рука спокойно заправила ей за ухо выбившуюся длинную прядь волос.
Казалось бы, пустяковый жест, но сердце отчего-то забилось пугающе быстро. Тут он усмехнулся.
— Буду читать бережно.
Тхэ Син медленно выпрямился, слегка поклонился с невозмутимым лицом и без лишних слов вышел из комнаты.
И Соль неотрывно смотрела на закрывшуюся дверь. Остывающий кофе и тяжёлое чувство смятения теперь принадлежали только ей.
***
Глубокая ночь. И Соль долго ворочалась под одеялом.
Она крепко зажмуривалась, пытаясь уснуть, но пальцы на ногах сами собой нервно поджимались. Сон никак не шёл. Может, из-за кофе, выпитого поздно вечером? Нет, кофе был лишь отговоркой. Как ни досадно было это признавать, но это так.
У Тхэ Син. Невыносимый чужак.
Когда он только появился в Сехвавоне и начал трепать нервы ей и бабушке Юн Хва, она мечтала лишь о том, чтобы он поскорее убрался.
Ещё бы не знать. «Заблудившаяся капля дождя». Мне нравится.
Но что же теперь?
Признавать это не хотелось, но он слегка её заинтересовал.
Она тщательно скрывала от всех, что пишет под псевдонимом Донбэк, да и в Сехвавоне никто не интересовался поэзией. Спроси она здесь кого-нибудь про Донбэк — все как один посмотрели бы на неё так, словно она сморозила несусветную глупость.
Здесь она впервые встретила того, кто знал её творчество. А то, что он выделил её любимое стихотворение и похвалил его, заставило душу затрепетать. От странного, разливающегося по всему телу воодушевления она то и дело поджимала пальцы на ногах.
Подумать только: не прошло и дня, а её мнение о нём изменилось с такой лёгкостью. От собственных метаний, бурлящих, словно каша на огне, она лишь горько усмехнулась.
То, что с ним по-прежнему было некомфортно, — факт. Но с другой стороны, так и подмывало слегка его уколоть, чтобы хитро выудить нужную реакцию.
А мне такое весьма по вкусу.
‘…….’
Видимо, я кажусь вам совсем уж бессердечным, Син И Соль.
Последние слова Тхэ Сина всё крутились в голове, то всплывая, то исчезая.
Его слова звучали на удивление соблазнительно. Он казался демоном, который нашёптывает, что в мире есть ещё столько интересного, о чём она не знает.
Нет, не думай об этом. Хватит думать об этом.
И Соль свернулась калачиком и глубоко зарылась лицом в подушку. Но, словно пятно, которое становится только ярче, чем сильнее его трёшь, образ Тхэ Сина никак не шёл у неё из головы.
Видимо, уснуть сегодня уже не выйдет.
И Соль откинула тонкое летнее одеяло и резко села. Видимо, кофе хорошенько подействовал. В очередной раз найдя оправдание своей бессоннице, она приоткрыла дверь комнаты и осторожно вышла в коридор.
Бледный лунный свет, льющийся из окна в конце коридора, мягко освещал пространство. Сегодня коридор казался на удивление длинным.
А из-под двери гостевой комнаты в самом его конце пробивалась полоска света.
Время позднее. Чем же он сейчас занимается?
Читает книгу, которую одолжил у меня?
От мысли, что это действительно возможно, на душе стало совсем странно.
А может, он изучает рабочие документы — он ведь как-никак управляющий директор. Или просто уснул, забыв выключить свет...
Впрочем, если он уснёт со светом, то завтра будет чувствовать себя разбитым.
…Да, я сделаю это ради него.
И Соль на цыпочках подобралась к его двери. Боясь, что даже лёгкое шарканье тапочек может ему помешать, она ступала как можно тише.
Остановившись перед дверью, И Соль осторожно прижалась к ней ухом. Изнутри не доносилось ни звука. Наверняка уснул со включённым светом. Так она без устали подыскивала оправдания собственному любопытству.
Хотя она и набралась смелости подойти вплотную и прислушаться, духу распахнуть дверь ей всё равно не хватало.
Разве она когда-нибудь так долго сомневалась, прежде чем нажать на дверную ручку? По правде говоря, будь у неё чистая совесть, она бы и не колебалась. В конце концов, здесь она сталкивалась лишь с собственными жалкими отговорками.
И Соль нервно сглотнула, её губы дрожали.
Что же делать? Открыть или не стоит?
Нерешительно потянувшись к дверной ручке, она тут же замерла. С губ сорвался тяжелый вздох.
Что я вообще творю посреди ночи... Должно быть, лунный свет помутил рассудок. Но стоило ей развернуться, чтобы уйти к себе...
Щелк — дверь тихонько приоткрылась.
— Думал, кто это там...
“…….”
— А это вы, барышня.
Слегка хриплый, приглушенный голос окатил ее, словно теплой водой.
И Соль проглотила готовый вырваться крик и отступила на полшага. По спине пробежал холодок.
«Барышня». Хотя это и было уважительное обращение, из-за дерзкого тона он казался невоспитанным хулиганом. Словно допрашивал: какими, мол, судьбами столь знатная особа оказалась под дверью постороннего мужчины?
И Соль растерянно заморгала, глядя на него снизу вверх: в тусклом свете луны, бившем ему в спину, он казался темным силуэтом — огромной, непреодолимой скалой.
— Что привело вас в гостевую комнату в столь поздний час?
Его глубокий голос звучал тихо. Она заготовила прекрасное оправдание, полное показного альтруизма, но язык вдруг отказался повиноваться.
— Я... я подумала, вдруг господин управляющий директор уснул и не выключил свет...
— А-а.
И Соль запинаясь выдавила из себя заготовленную отговорку. Тхэ Син слегка склонил голову набок. В его коротком, брошенном вскользь ответе явно читалось недоверие.
Шух, шух. Откуда-то издалека донесся шелест листьев стиракса на ночном ветру, щекоча слух. Его выразительные глаза медленно прищурились.
— А вы, Син И Соль, совершенно беспечны.
“…….”
— Или, может, совсем не знаете мужчин.
Проследив за его взглядом, И Соль с запозданием вспомнила о том, как одета. Под тонким белым льняным платьем, служившим ей пижамой, не было ничего, кроме трусов.
В предрассветных сумерках силуэт её тела просвечивал насквозь. Лицо мгновенно обдало жаром. Она торопливо прикрыла руками грудь и сжалась.
— ...Простите.
Показаться в таком виде постороннему мужчине. Она еще никогда не испытывала подобного стыда и совершенно растерялась. В итоге лишь робко отвела взгляд и выдавила неуместные извинения.
— Вам-то за что извиняться? Скорее уж мне стоит просить прощения.
Опираясь рукой о дверной косяк, он склонил голову и посмотрел на нее сверху вниз.
— Видимо, вы пришли не потому, что соскучились.
— ...Дело не в этом...
— А в чем же? У нас есть какие-то другие дела, требующие встречи глубокой ночью?
От этих слов лицо И Соль вспыхнуло еще сильнее. Она-то действительно пришла по «другому делу», но...
Что именно он подразумевал под этим «другим делом» и как всё извратит, если она признается начистоту, оставалось только гадать.
Её покрасневшее лицо в бледном свете луны казалось хрупким и неясным. Тхэ Син слегка прищурил длинные глаза, молча разглядывая незваную гостью.
В глазах юной девушки мелькали самые разные чувства: напряжение, нерешительность, настороженность, стыд и любопытство. Было очевидно, что она совсем не умеет скрывать свои эмоции. Как недавно родившийся олененок, который с интересом разглядывает человека.
Красивая. В этом было что-то зловещее, но при этом удивительное. Испытывал ли он когда-нибудь подобные свежие эмоции?
А ведь прошло уже девять лет. Время пролетело так быстро, что он и глазом моргнуть не успел.
То, что за это время она так выросла и появилась перед ним в таком виде — это уже как-то нечестно.
Тхэ Син слегка нахмурился и бессознательно потянулся рукой к ее щеке. На мгновение он даже забыл, зачем вообще приехал в это старое поместье.
Слегка напуганная девушка робко сжалась. Только тогда он пришел в себя. Кончики его пальцев замерли в воздухе.
“…….”
“…….”
Вшу-ух. Ночной ветер, ворвавшийся в приоткрытое окно, растрепал длинные волосы девушки. Даже сейчас она казалась искусно вырезанной куклой.
Повисло странное молчание. И Соль, словно околдованная, смотрела, как медленно двигается его кадык, пока вдруг не опомнилась.
— ...Ложитесь... скорее спать. Уже поздно.
И Соль низко опустила голову и поспешила ретироваться.
Шлеп-шлеп-шлеп. Под звук шлепающих по полу тапочек она бросилась бежать по коридору. Ей в спину по-прежнему упирался его пристальный взгляд.
Оглядываться нельзя. Ни за что на свете.
Зря я сюда пришла, надо было просто лечь спать. Вопреки этим мыслям, ее сердце бешено и беспорядочно колотилось.
