Контент удален!

— На этот раз по-настоящему.

Аид взял протянутый ею лист. Чем дальше он читал, тем сильнее сходились его брови.

— Ты предлагаешь общее венчание?..

В Кройсене венчание не было пустой формальностью, которую можно пропустить по бедности. Жители королевства твёрдо верили: брак становится обетом лишь тогда, когда в любви поклялись перед богом и объявили о ней всем.

Но даже в самой могущественной державе не всякий мог позволить себе пышную церемонию, и для таких людей Великий храм учредил общее венчание.

Венчание, конечно, громко сказано: посреди службы женихов с невестами ставили в ряд, и жрец благословлял всех разом.

— Принцесса. Ты хоть раз бывала на общем венчании?

Персефина покачала головой.

Ну конечно.

Он цокнул языком. Откуда дочери графа, выросшей в холе, знать, что такое общее венчание.

А вот он однажды видел общее венчание совсем близко.

Аид нахмурился, вспомнив мать в белом платье, одолженном у соседки, потому что своего не было. Следом сами собой всплыли пальцы, показывавшие на неё, когда она придерживала платье не по размеру, то и дело сползавшее с плеч.

Жрец в тот день окропил святой водой двенадцать пар, но к концу воды, видно, не хватило, и последним нескольким парам он лишь стряхнул капли с пальцев.

Его мать, как назло, стояла самой последней и не получила ни капли святой воды.

Соседка, смотревшая ту свадьбу вместе с ним, потом винила во всём жреца: мол, потому-то мать и забил до смерти отчим.

Зачем?

Аид не понимал Персефину, готовую на такую убогую церемонию.

Он догадывался, что у неё есть причины, но она всё же была законной дочерью графа. Больше того, внучкой короля.

— Принцесса, ты, может, дочь, которую граф нагулял на стороне?

Аид спросил это, не веря своим ушам, и Персефина тихонько рассмеялась.

Будь это так, мне жилось бы не настолько плохо, — подумала она.

— Нет. Я законная дочь принцессы Виолетты и графа Эдельгарта.

Прочистив горло, она снова заговорила:

— Так или иначе, как я уже говорила, средств у меня немного. Поэтому венчаться, похоже, придётся в Великом храме. Вас это устроит?

Голос Персефины, осторожно задавшей вопрос, понемногу слабел.

Персефина не любила спрашивать кого бы то ни было: «Вас это устроит?» Как и просить. В особняке ей отказывали в любой, самой ничтожной просьбе.

Когда от неё стали отворачиваться даже слуги, она набралась храбрости и пошла к графу, но тот лишь отругал её до слёз, заявив, что всё дело в её глупой манере просить.

Неужели я обидела его странной просьбой?

Персефина не находила себе места, косясь на молчавшего Аида. Может, ради его репутации всё же стоит через силу провести церемонию где-то ещё. Тогда на лекарства немного не хватит, но она всё равно умрёт, так что лекарства не так уж и нужны.

Она уже переменила решение и собиралась открыть рот, когда…

— А тебя-то это устроит, принцесса?.. — первым спросил Аид.

— Свадьба ведь мечта каждой женщины.

Было видно, что Аид совершенно не понимает Персефину.

Оно и понятно: каждая девушка Кройсена мечтала о пышной свадьбе. А уж благородная девица её лет и подавно.

Ибелис всем уши прожужжала, что обязательно выйдет замуж в зале отеля «Паласт», самого дорогого в столице, Кроненбурге.

— Да.

Но она была не в том положении, чтобы, подобно Ибелис, мечтать о свадьбе.

— Мне всё равно где, лишь бы завершить брак с вами, господин Аид.

Когда Персефина тихо проговорила это, Аид, подперев щёку, искоса посмотрел на неё.

— Кто услышит, подумает, что ты в меня без памяти влюблена. Звучит так, будто ты любишь меня так сильно, что больше ничего не нужно.

— Если люди так подумают, тем лучше.

Отсвет камина косо лёг на её щёку. Глядя на это чистое лицо, на котором не было и тени корысти, Аид коротко, сухо усмехнулся.

— Много же у тебя всего «к лучшему», принцесса.

Лицо выражало веселье, а голос звучал довольно резко.

Персефина осторожно заговорила, вглядываясь в лицо Аида, который, чуть нахмурившись, не сводил с неё глаз:

— Если вам так не нравится общее венчание, может, поискать другое место?

— Да не то чтобы не нравится.

Он ответил так, но лицо его оставалось недовольным.

Может, у него какие-то другие требования?

Если дело не в общем венчании, то, возможно, его не устраивает само завершение брака. Решив так наугад, Персефина торопливо добавила:

— А, насчёт развода можете не беспокоиться.

— Хм?

Аид приподнял подбородок, словно предлагая продолжать.

Персефина, покрываясь холодным потом, принялась объяснять:

— Год.

— …

— Ровно через год я дам вам развод.

— Развод тебе что, кличка соседской собаки, принцесса? — холодно переспросил Аид в ответ на её самоуверенное обещание.

Как он и сказал, развестись в Кройсене было непросто. Развод, возможный лишь после смерти супруга или по королевскому соизволению, был привилегией немногих.

— А, ну да. Принцессе-то, наверно, легко. Она ведь внучка самого короля.

Не то он язвил, не то подтрунивал. Персефина не стала возражать, когда Аид, пожав плечами, сказал это.

— Как бы то ни было, я могу вам это обещать…

— Да, это я понял.

Аид кивнул, глядя сверху вниз на Персефину, у которой мелко дрожали сжатые на коленях кулаки.

Да, сейчас, ослеплённая жаждой мести, она собиралась замуж за такого проходимца, как он, но перед ним сидела драгоценнейшая принцесса. Настоящая, королевской крови.

Естественно, едва помилование признают, она захочет немедленно расстаться.

Тогда какого хрена мне так хуёво?

Аид изрядно обиделся на то, что Персефина, ещё не сыграв свадьбу, рассуждала о разводе. Точнее, не столько обиделся, сколько почувствовал себя уязвлённым.

Принцесса, которая и замуж выходит, и разводится, как ей вздумается.

Персефина, похоже, вовсе не заметила, что задела его: она облегчённо выдохнула и уже открывала чернильницу. Характерный запах чернил тихо разошёлся по маленькому помещению, которое и гостиной назвать было неловко.

Заскрипело перо.

Почерк Персефины, заполнявшей прошение, был чересчур аккуратным, словно подчёркивал, что она принцесса.

Аид, хмуро глядя на ровные, как печатные, буквы, протянул руку и схватил её за запястье.

— А ты нетерпеливее, чем выглядишь.

— Что?

От неожиданного движения Аида Персефина вздрогнула и выдернула руку. Он нахмурился, глядя, как рука рефлекторно вырвалась, точно обожжённая. Похоже, этой принцессе были невыносимы его прикосновения.

— А, извини, что схватил без спросу.

Аид вернул руку на спинку дивана и извинился.

— Н-нет, ничего.

Персефина потёрла запястье и быстро замотала головой. Она просто испугалась: мужчина никогда не брал её за запястье. Теодор иногда целовал ей руку, но даже на прогулках почти не прикасался к ней.

Бастиан, бывало, хватал её за плечо или выкручивал руку, но жест Аида был совсем не похож на то грубое насилие.

Нужно извиниться?

Персефина всерьёз задумалась, но, не зная, как извиняться, открыла рот и снова закрыла.

— Принцесса, ты ведь хотела мести.

Аид заговорил первым, равнодушно.

— Как бы то ни было, ты вытащила меня из тюрьмы, так что помочь тебе отомстить — это в моём духе.

Принцип, установленный Аидом в «Грейберне», гласил: за любую сделку платят сполна. Занятые деньги возвращаются, обещания выполняются.

— Судя по тому, что ты хочешь отомстить жениху и сестре, тебе здорово всадили нож в спину.

— …

— Я ошибся?

Задетая за живое, Персефина покачала головой.

— Нет. Не ошиблись.

— Тогда такой жалкой свадьбой отомстить будет трудно.

От бесцеремонных слов Аида Персефина сникла. Это она и сама понимала.

Ей бы тоже хотелось такую свадьбу, чтобы Ибелис кусала губы. Просто не было на это возможности.

— Но у меня правда нет денег… — растирая пальцем расплывшуюся кляксу, тихо пробормотала Персефина.

— Поздравляю, принцесса.

— Что?

Похлопав по плечу Персефину, в недоумении округлившую глаза, Аид широко, беззаботно улыбнулся.

— С тем, что заполучила такого способного мужа.