Контент удален!

Отель «Паласт» был самым роскошным зданием столицы, Кроненбурга.

Весь фасад покрывали позолоченные железные украшения, так что даже под хмурым снежным небом перед ним было светло, как в летний полдень.

На козырьке над вращающейся дверью висело штук тридцать дорогих стеклянных фонарей.

Красный ковёр, расстеленный от козырька до самого тротуара, был безупречно чист, без единой снежинки. Значит, кто-то постоянно его подметал.

Зимы в Кройсене были довольно суровыми, снега выпадало много, и даже в самых знатных домах расчищали его разве что до ворот.

Здания, где специально приставленный человек сметал снег даже с ковра на улице, не видела и Персефина, родившаяся и выросшая в столице. Даже в особняке Эдельгартов ступени крыльца по нескольку дней стояли обледеневшими.

— В-вы собираетесь войти сюда?

Подавленная величественным зданием, Персефина поспешно ухватила за рукав Аида, широко шагавшего к вращающейся двери.

— Ага.

Под его взглядом, спрашивавшим, зачем она его останавливает, Персефина сбивчиво заговорила:

— Насколько я знаю, в вестибюль «Паласта» пускают не всех, господин Аид.

Пускают не всех.

Это значило, что немногие избранные с привилегиями могут войти в любое время.

Аид изумлённо посмотрел на Персефину сверху вниз.

— Принцесса, ты правда принцесса?

Она замялась, перебирая пальцами.

— Н-нет вообще-то.

Она думала, он зовёт её принцессой в насмешку, а он, оказывается, считал её настоящей принцессой.

Персефина заторопилась объяснить:

— Строго говоря, я не настоящая принцесса. Я ведь не дочь короля.

— …

— Точнее, я дочь принцессы, но в королевскую родословную меня не внесли…

— Я не об этом…

Аид раздражённо провёл рукой по волосам, не дослушав затянувшееся объяснение.

— Ладно. Просто молчи и иди за мной.

Он осёкся и резко повернулся.

Бронзовая дверь, которую, казалось, сдвинули бы разве что трое здоровяков, под одной рукой Аида начала поворачиваться внутрь.

Дверь загрохотала.

Когда она открылась, Персефина вспомнила историю, которую в детстве слышала от няни.

Между верхушкой шпиля и землёй — бесчисленное множество ступеней, и каждый человек всю жизнь проводит на отведённой ему ступени, не в силах с неё сойти.

Но этот мужчина, казалось, не поднимался по ступеням, а шёл вперёд, с грохотом разбивая их.

— Заходи, быстрее.

В вестибюле, куда Аид втащил Персефину, было очень тепло.

Она переступила всего лишь порог, а зиму будто отрезало за спиной. Весь вестибюль мягко окутывал изысканный аромат, напоминавший о жжёной апельсиновой корке.

Персефина невольно стянула полы пальто. Ей не было холодно, просто хотелось получше спрятать свою убогость.

— Господин! Посторонним сюда нельзя!

Подбежавшие швейцары заступили дорогу Аиду, пересекавшему вестибюль.

— Посторонним?

Он недоверчиво хмыкнул.

— Да. У вас забронировано?

Швейцар, встретив его холодный взгляд, окинул его с головы до ног. Взгляд говорил: быть не может.

— Но вы, кажется, не соблюли дресс-код.

От слов швейцара щёки Персефины вспыхнули.

На Аиде была тёмно-синяя туника, которую она приготовила. Недорогая, но лучшее, что Персефина могла купить на свои деньги.

— С каких пор в «Паласте» есть дресс-код?

На тихий, вкрадчивый вопрос Аида швейцар отшатнулся. Слишком уж пронзительно горели глаза, встретившие его взгляд.

— Иди и скажи управляющему, чтобы спустился.

— Да!

В итоге юный швейцар, так и не поняв, кто перед ним, кинулся куда-то наверх.

Вскоре по вестибюлю разнёсся громкий стук башмаков: кто-то спускался по лестнице.

— Сколько раз я говорил, что нищих надо гнать самим…

— Нищих?

Аид оборвал мужчину, остановившегося посреди лестницы.

— Совсем спятил.

— Господин Аид?..

Управляющий, вытаращивший глаза при виде Аида, был красавцем с серебристыми волосами. Монокль на левом глазу, тёмном, как ночное море, шёл ему необыкновенно.

— Господин Аид!

Управляющий отеля «Паласт» и, как он сам утверждал, толковый секретарь Аида Берн с потрясённым лицом почти скатился с лестницы.

— Да где же вы были?! Если собирались получить помилование, могли бы хоть словом предупредить!

Берн повысил голос, словно упрекая Аида, но тот, не обращая внимания, потёр ухо, в котором звенело.

— Говори тише, уши болят. Я был занят.

Занят он был, видите ли.

Берн разинул рот от такого ответа.

— Ха! Вы знаете, сколько воронов я выпустил, чтобы вас найти? — спросил Берн, всё так же не понижая голоса, и Аид нахмурился.

— Нет. Откуда мне знать?

— Где вы были всё это время, я спрашиваю!

— Газет не читаешь? Женился, занят был.

От небрежного ответа Аида у Берна задрожали сжатые кулаки.

— Я расставил ребят вдоль пути тюремной кареты, подкупил стражу на месте казни, даже путь отхода проложил… Я ради этого несколько ночей не спал!

— Так я и выбрался сам, чтобы ты не мучился.

Если собирался выбраться сам, предупреждать надо!

Берн сдержал слова, подступившие к горлу, и закрыл рот. По лицу было видно: уж лучше умереть, чем продолжать спор с Аидом.

Наконец взгляд Берна упал на Персефину, неловко стоявшую за спиной Аида. Она невольно подняла пальцы и прикрыла шрам у губ.

— А, это та самая… — узнав её, сбивчиво проговорил Берн.

— Здравствуйте. Персефина фон Эдельгарт.

Берн медленно оглядел юную леди, склонившую перед ним голову. Раз выходит за Аида, значит, совершеннолетняя, но лицо было слишком юным. Может, маленькая и худенькая, оттого и кажется моложе.

— Господин Аид, пусть вы и господин Аид, но это уже чересчур бессовестно, вам не кажется?

— Чего несёшь.

Аид, как всегда, пропустил упрёк Берна мимо ушей.

Кхм-кхм.

Смущённый Берн прочистил горло.

— Рад познакомиться, миледи. Меня зовут Берн.

Но рука, которую он, как джентльмен, протянул, сняв перчатку, до Персефины не дошла. Аид отбил её.

— Отвали. Какого хрена ты тут вертишься?

— Вы же сами меня позвали, потому что я вам нужен?..

— А, точно.

Сверля взглядом легонько кивнувшего Аида, Берн стиснул кулаки.

— Я переживал, не подорвали ли вы здоровье, пока гнили в тюрьме, а вы всё такой же — даже не знаю, радоваться или огорчаться.

— Ну да. Сам решай.

Легко отмахнувшись от полных упрёка слов Берна, Аид вздёрнул подбородок.

— Освободи один зал.

— Что?

На бесцеремонный приказ Берн нахмурился.

— Хотя нет.

Коротко качнув головой, Аид поправился, явно не собираясь считаться с положением управляющего отелем:

— Освободи всё.

— Что?..

Берн и на этот раз не вполне уловил, о чём речь.

— Что освободить?

На тупое выражение лица Берна Аид резко нахмурился.

— Ты оглох, пока я сидел в тюрьме?

— Нет, вы просто пришли после долгого отсутствия и несёте какую-то чушь.

На этот раз Берн тоже вспылил: он поправил монокль и резко переспросил:

— С чего это вдруг освобождать зал? Зачем?

— Я же сказал, женился.

Аид оттолкнул его в сторону, словно тот ему страшно надоел, и взял Персефину за запястье.

Потом потащил её за собой.

— Так что готовься.

Дойдя до центральной лестницы, Аид небрежно обернулся через плечо и добавил:

— Я собираюсь устроить самую пышную и роскошную свадьбу в истории Кройсена.