Контент удален!

[Новые рекорды квотербека «Даллас Лоун Старз» Пейтона Астера прямо сейчас переписывают историю НФЛ (Национальной футбольной лиги США)! Эта атака, завершившаяся тачдауном (заносом мяча в зачетную зону противника) всего через девять секунд после начала матча, была поистине впечатляющей, не так ли?]

[Абсолютно! Сегодняшний матч не давал расслабиться ни на долю секунды. Особенно истинная ценность Пейтона проявилась за тридцать секунд до конца. В четвертой четверти, когда потеря очков казалась неизбежной, если бы не хладнокровность квотербека, дело обернулось бы не только тёрновером (переходом права атаки к другой команде), но и серьезными травмами.]

Мощные динамики живо передавали разгоряченные голоса комментаторов.

Комментаторы, разбирая первый матч «Даллас Лоун Старз» в регулярном сезоне НФЛ этого года, осыпали похвалами квотербека — главного творца победы.

[В этом сезоне «Даллас» точно пожнет плоды наличия звездного квотербека. Если так пойдет и дальше, Пейтон вполне сможет замахнуться на звание самого молодого MVP Супербоула (финала НФЛ), не так ли?]

[Ха-ха. Как давний поклонник Пейтона, я тоже с нетерпением этого жду. Что же творится в голове у этого квотербека, раз он показывает такую потрясающую игру?! Глядя на сегодняшний матч, волей-неволей задаешься этим вопросом. Надеюсь, мы получим ответ во время интервью с MVP Супербоула.]

— Что там может быть — разве что извилистые мозги да черепная коробка.

В ответ на восторженные голоса комментаторов раздалась язвительная насмешка. В низком голосе, резонирующем в широкой груди, отчетливо слышался акцент, свойственный американскому высшему обществу.

Большая рука, привыкшая ловко управляться с грубым футбольным мячом, откинула назад влажные от пота светлые волосы. Нефритовые глаза под длинными ресницами блеснули в свете прикроватного бра.

— Такое чувство, будто они готовы меня препарировать. Того и гляди, скоро по частям выставят на всеобщее обозрение.

Рельеф напряженных после бурного секса мышц отчетливо выделялся. Гладкое мускулистое тело, на котором не было ни единой царапины, напоминало безупречную мраморную статую. Пейтон, вышедший на поле ещё в детстве, почти не получал травм, несмотря на свою долгую спортивную карьеру.

И если и выделять в этом идеальном теле какую-то особенность, то это был миндалевидный шрам от колотой раны прямо по центру груди.

Перед началом каждого матча он прикладывал руку к этому шраму и молился.

Болельщики, даже не догадываясь о скрытом под экипировкой шраме, просто считали Пейтона глубоко верующим. Журналисты тоже лишь ослепляли его вспышками камер, называя это фирменной позой игрока.

О чем была эта молитва, так ни разу и не выяснилось.

— Э-это же м-метафора.

Пот, стекавший по его точеному подбородку, миновал кадык и сорвался вниз. Капля упала на бледную кожу девушки и скользнула по изящным изгибам её тела.

Изможденная И Ан спокойно упрекнула Пейтона. Она так запыхалась, что слова обрывались чаще обычного, но девушка изо всех сил старалась выровнять дыхание, чтобы договорить.

— Э-это... к-комплимент... н-насколько вы в-великолепны.

Аккуратно сложив руки на груди, И Ан старалась четко произносить вертящиеся на языке слова. Её слабые голосовые связки дрожали, пока она с трудом пыталась выстроить хотя бы одно предложение.

Заикание сопровождало её с детства.

И Ан жила в более медленном ритме, чем остальные.

Если есть люди, схватывающие всё на лету, то есть и их противоположности. И Ан была классическим примером вторых. Каких-либо патологий когнитивных способностей у нее не было, но чем сильнее нарастало напряжение, тем больше её тело и разум цепенели, пока она не превращалась в просто дышащий камень.

По иронии судьбы, она была полной противоположностью своего друга детства и бывшего любовника — Пейтона Артура Астера.

— Хочешь сказать, раз меня похвалили, я должен заткнуться и быть благодарным?

— В-вроде того.

Старший сын Астеров — семьи мультимиллиардеров мирового масштаба — он родился с сияющими изумрудными глазами и прекрасными светлыми волосами, похожими на вытянутые из чистого золота нити, и всегда опережал сверстников, доказывая свое превосходство.

Пейтон раскрытой ладонью погладил И Ан, повторяя путь скатившейся с него капли пота. Каждый раз, когда его обжигающее тепло касалось её кожи, И Ан покрывалась мурашками, словно погружаясь в горячую ванну.

Для И Ан это тепло было почти невыносимым.

Словно безрассудно пытаешься обнять палящее солнце и медленно таешь, исчезая без остатка, даже не осознавая, как плавится твое тело. Именно это чувствовала И Ан, когда любила Пейтона.

И Ан твердо пообещала:

— П-препарирование я к-как-нибудь постараюсь предотвратить.

Два абсолютно голых тела беспорядочно сплелись, словно бракованное слоеное тесто.

Как и подобает квотербеку, Пейтон обладал огромным телосложением, и по толщине торса они с обычной девушкой И Ан совершенно не шли ни в какое сравнение. На первый взгляд, габариты Пейтона превосходили её вдвое; придавленная им, И Ан могла бы не выдержать, но она уже привычно справлялась с его весом.

— П-поэтому... в-вам, господин игрок, стоит с-сосредоточиться на игре... А-ах, почему вы в-всё время т-туда...

Даже не сделав вида, что слышит её голос, Пейтон грубо смял её пышную грудь. Он разминал её, то сжимая, то разжимая ладони, словно играя с резиновым мячиком, и каждый раз, когда И Ан заикалась, теребил кончиками пальцев левый сосок. Из-за этого нежно-розовый бугорок приобрел темно-вишневый оттенок, отчего теперь соски заметно различались по цвету.

— Потому что тебе это не нравится.

— Ах-х..!

— А меня это забавляет.

Пейтон опустился всем корпусом и жадно втянул в рот сильно набухший сосок вместе с ареолой, тут же прикусив его.

Когда горячее дыхание и слюна коснулись чувствительной плоти, И Ан мелко задрожала всем телом. А когда острые клыки прикусили ареолу, она бессознательно вцепилась ему в волосы у самых корней.

Его звериное тело, покрытое легкой испариной, поблескивало, словно смазанное маслом. К тому, что мужчина с устрашающим телосложением, больше похожий на матерого наемника, одержим конкретной частью её тела, словно не отлученный от груди младенец, она не могла привыкнуть, сколько бы раз они ни спали.

Пока И Ан упивалась мягкостью светлых прядей, скользящих сквозь пальцы, коварный низкий голос соблазнительно прошептал:

— А-а... Так вот какие у тебя вкусы?

— Нет. Н-нет же..!

Вздрогнув от неожиданности, И Ан поспешно отдернула руки от Пейтона.

Заметив её неловко замершие в воздухе руки, Пейтон прижался лицом к её слабо сжатому кулаку и грубо потерся об него.

Глубоко посаженные глаза и высокая точеная переносица. Мягкие ресницы щекотали ладонь... Он был похож на ластящегося пса, требующего, чтобы его погладили. Правда, пса он напоминал исключительно своими жестами.

— Кореянка. Косноязычная калека. Дизайнер.

— А-американец. Пс-псих. Квотербек.

Стоило И Ан без запинки парировать его насмешку, как Пейтон начал легонько покусывать её мягкую ладонь. Едва сдерживая смех от щекотки, девушка оттолкнула его свободной рукой.

Пейтон, склонив голову набок, посмотрел на И Ан сверху вниз.

— То, что с поля не видно трибун — ложь. Нам видно абсолютно всё. Лица зрителей, их одежду. И даже недоеденные ими закуски.

Выключив громко работавший телевизор, он всем весом навалился на И Ан.

— Мой это фанат или нет — можно понять по одному только взгляду.

Обхватив её голову ладонями, он возобновил прерванные толчки. Толстый член, заполнявший собой узкое лоно, безжалостно заскользил в её влажном нутре.

Секс продолжился: теперь обе её ноги покоились на его широких плечах, отчего тело И Ан буквально сложилось пополам. Вздрогнув от слишком глубокого проникновения, она поспешно обвила его шею руками.

— А-ах... Слишком, а-ах, г-глу-бо-ко...

Из-за того, что они начали трахаться, едва переступив порог комнаты Пейтона, все её тело уже настолько пропиталось удовольствием, что от одного лишь легкого прикосновения с губ невольно срывался стон. И хотя они предавались страсти снова и снова, Пейтон всякий раз безошибочно атаковал самые чувствительные точки, так что её ощущения не успевали притупиться — напротив, они становились только острее.

Простыня под её бедрами хлюпала, словно на нее вылили воду, и от осознания, что почти все эти непристойные следы принадлежат ей, И Ан сгорала со стыда вдвойне.

Усмехаясь над И Ан, которая судорожно вздрагивала от малейшего его движения, Пейтон медленно вращал тазом.

— Такими темпами ты будешь течь, как крольчиха, от одного только вида моего хера.

— Х-хватит... п-пожалуйста!

— И когда же ты собираешься снимать мерки для моей униформы? А?

От его настойчивых толчков, безжалостно бьющих в те самые точки, на которые И Ан реагировала особенно остро, её пальцы на ногах скрючились, подобно улиткам. Она поспешно зажала рот тыльной стороной ладони, но так и не смогла сдержать непристойные стоны, срывающиеся сквозь зубы.

— Заодно и объяснишь.

Угрожающе произнес Пейтон, сильно надавив большим пальцем на её подбородок.

— Ч-что объяснить?

— Причину, по которой мы расстались.

— Я же у-уже г-говорила. М-мы не сошлись характерами.

Её светло-карие глаза, наполнившиеся слезами от зашкаливающего возбуждения, поспешно отвели взгляд. На лице И Ан, пытающейся уйти от допроса Пейтона, не было ни капли злого умысла.

— Оно и видно.

С садистской усмешкой прошептал мужчина, казалось, вошедший уже до самого пупка, и силой вжал её хрупкие плечи в кровать. И Ан не могла и шевельнуться, вынужденная всем телом принимать доставляемое Пейтоном удовольствие. Каждый раз, когда толстый, как детское запястье, мясной столб проникал в И Ан, скопившиеся внутри любовные соки ручьем стекали вниз, насквозь пропитывая простыню между их ногами.

— Х-хик! А-ах, хватит. Х-хнн! Слишком с-сильно... ж-же...

— Значит, кроме характеров, во всём остальном мы идеально подходили друг другу...

Пейтон стиснул И Ан в объятиях так крепко, что у нее перехватило дыхание, и толкнулся в самые глубины. Готовый вот-вот извергнуться член запульсировал, увеличиваясь в объеме.

Вскоре последовало долгое семяизвержение, сопровождавшееся тяжелым давлением в самую шейку матки. Хотя Пейтон кончал уже не в первый раз за день, спермы было ничуть не меньше, чем в начале.

— Х-ха... М-мне нечем... д-дышать. П-подождите.

— Что такое? Опять хочешь сбежать?

И Ан чувствовала досаду, скрытую за этим язвительным тоном.

Её существование, стертое из памяти Пейтона, должно быть, доставляло ему дискомфорт, словно незаметно выросший зуб мудрости.

Четыре года назад после несчастного случая на матче Пейтон утратил воспоминания о своём прошлом. Никаких других последствий травмы не было, но он до сих пор так и не смог вспомнить свое прошлое.

И Ан, однако, ничуть не сожалела о его утраченной памяти. Вместе со временем, рассеявшимся словно дым, исчезли и их общие драгоценные моменты, но стерлись и те воспоминания, что причиняли ему боль, — поэтому она считала, что так даже лучше.

Ведь если просто опустить руки и упиваться горем, ничего не изменится.

— Трусливо сбегать, бросая всё — это ведь по твоей части.

— Н-не волнуйтесь.

И Ан потянулась к насторожившемуся Пейтону. Стараясь не обращать внимания на его подозрительный взгляд, она обняла и привлекла мужчину к себе, и тот, поначалу напряженно сопротивляясь, незаметно уткнулся лицом ей в грудь.

— Я н-ни за что... н-не сбегу.

Бешеное биение сердца, отдающееся в её теле через соприкасающуюся кожу, ощущалось как ответ Пейтона.

Если бы он не потерял память, то наверняка бы ответил так:

Черри, больше никогда не оставляй меня одного.