Онлайн чтение книги Рю Ан Ryu An
1 - 21

За свою жизнь Рю Ан повидала немало странных людей. В детстве, когда в больнице у нее каждый день брали кровь, она часто видела взрослых, несущих жуткую околесицу, а когда сбежала оттуда и стала частью подпольной организации, столкнулась с множеством жестоких мужчин. И уж тем более после того, как её брата посадили в тюрьму, она повидала людей куда более злобных.

Все люди были сумасшедшими по-своему. Кто-то сходил с ума из-за денег, кто-то из-за любви, кто-то из-за славы.

Но Пэк Са Гём был другим.

Он был просто сумасшедшим.

По крайней мере, таким он казался Рю Ан до сих пор.

— Твоя задача на сегодня проста.

Глядя на свое отражение в зеркале, Пэк Са Гём отдал приказ Рю Ан.

— Пока я пью чай, ты стоишь рядом и смотришь на меня. Если я поперхнусь — похлопаешь по спине.

— …И это всё?

— А что? Не хочешь?

Пэк Са Гём через зеркало встретился с Рю Ан ледяным взглядом. Рю Ан неловко рассмеялась и сжала кулаки.

— Нет. Я просто… очень рада.

Говорят, вместе с процветанием страны расплодилось и бесчисленное множество сумасшедших ублюдков, но настолько чокнутого она видела впервые. Просит стоять и смотреть, как он пьет чай. Что у него вообще в голове, непонятно. Уж лучше бы он приказал ей распилить человека на куски, как бревно, это было бы хоть как-то логично.

— Налей чай и стой рядом.

Сев в кресло, Пэк Са Гём указал на заварочный чайник на столе. Рю Ан, мысленно осыпая его проклятиями, сделала, как велено. Взяла чайник и осторожно налила чай. Руки слегка дрожали, но, к счастью, она ничего не пролила.

Пэк Са Гём молча читал книгу по анатомии, попивая чай. Рю Ан стояла с опущенной головой и ждала, пока он не допьет.

Что я вообще делаю. И всё же, с другой стороны, она чувствовала облегчение от того, что может зарабатывать деньги такой простой работой.

…Да. Всё отлично. Со мной ведь и так везде обращались как с собакой. Не время теперь вспоминать о гордости. Утешала себя Рю Ан.

Как только накоплю достаточно денег, я убью этого ублюдка и сбегу отсюда. Нет. Я тоже заставлю его тренировать фразочки. «Я человеческий мусор, который хуже чайной заварки». «Я человеческий мусор, который хуже чайной заварки». Заставлю его повторить это кучу раз. А еще вдарю ему по башке этой тяжеленной книгой по анатомии. Я ни за что не забуду сегодняшнее унижение.

В этот момент Пэк Са Гём, не отрывая взгляда от письма, отдал приказ сухим тоном:

— Рю Ан. Ты меня раздражаешь, стой ровно.

— Да! Молодой господин.

Рю Ан, которая от долгого стояния начала переминаться с ноги на ногу, поспешно выпрямила спину. Пэк Са Гём мельком взглянул на нее и тихо усмехнулся.

В тот день Рю Ан пришлось терпеть его издевательства до самого вечера. Пэк Са Гём, издав звук, словно поперхнулся чаем, заставил Рю Ан хлопать его по спине, а затем начал сыпать мелкими придирками: то «гладь нежнее», то «хлопай чуть ниже».

Затем, словно ему что-то не понравилось, он заявил, что она плохо обучена, и заставил её стоять на коленях у его ног, пока он не дочитает книгу.

После этого, в качестве наказания, он заставил её больше часа стоять лицом к стене. Причиной стало то, что когда он спросил: «Рю Ан, я тебе всё еще нравлюсь?», она не ответила мгновенно: «Да, молодой господин».

— Мне не нужна горничная, которой я не нравлюсь.

— Вы мне нравитесь! Очень нравитесь, молодой господин…

От боли в ногах она даже сложила руки вместе и начала умолять, но он, сдерживая смех, вскоре сделал серьезное лицо и указал подбородком на стену.

— Иди и стой лицом к стене.

Время от времени в его комнату заходили люди. Сим Хёк приходил с кипой бумаг для доклада, а слуги приносили свежезаваренный чай.

Но даже тогда Пэк Са Гём не разрешал Рю Ан повернуться.

— А что она там делает?

Сим Хёк нахмурился, поглядывая на Рю Ан, которая стояла в углу лицом к стене, но Пэк Са Гём ответил как ни в чем не бывало:

— Отбывает наказание.

— Наказание?

— Она нарушила правило.

— …Звучит как какое-то извращение.

— Если бы ты видел её лицо, ты бы меня понял. Но не обращай внимания. Я не хочу её никому показывать.

Пэк Са Гём попивал черный чай, читая письмо. Сим Хёк с кислым лицом смотрел на спину Рю Ан. Рю Ан, у которой, видимо, затекли ноги, то и дело поочередно поднимала их назад и опускала.

— Играйте с ней в меру.

Пэк Са Гём вместо ответа разорвал письмо вдоль. Затем, словно о чем-то вспомнив, поманил Рю Ан рукой.

— Рю Ан, иди сюда.

— …Да, молодой господин.

Рю Ан с измученным лицом подошла к нему. В ответ он протянул ей свою большую ладонь.

— Лапу.

Пэк Са Гём с улыбкой посмотрел на Рю Ан. Это означало «дай руку».

Буквально обращается как с собакой.

Было обидно, но Рю Ан положила свою руку на его ладонь. Тогда он весело рассмеялся и повернулся к Сим Хёку.

— Это мой щеночек. Милая, правда?

Но во взгляде Сим Хёка читалось неодобрение.

— Неверный щеночек, который при первой же возможности попытается убить своего хозяина.

При этих словах Пэк Са Гём приподнял бровь.

— Неужели я умру от того, что щеночек меня немного покусает?

— Не умрете, но будет больно. А если вам будет больно, молодой господин, то мне отрубят голову за то, что я плохо защищал хозяина. А если я умру, Но Рён Ха перевернет весь дом вверх дном, рыдая в голос от того, что это не она меня убила, и ей очень жаль.

— Значит, мне придется хорошо следить за своим щеночком. Я не хочу видеть этот бардак в доме.

Пэк Са Гём погладил Рю Ан по голове, сказал «молодец» и вложил ей в руку конфету.

***

Возвращаясь в общежитие, Рю Ан, с опухшим от слез лицом, уныло брела, держа в руках бумажный пакет. Внутри лежали только что приготовленные на пару, горячие паровые булочки со сладкой бобовой пастой (хоппан).

Рю Ан плакала и ела булочку. Ей было обидно и горько. Хотелось со всей силы удариться лбом о дерево, разбить его в кровь и умереть.

Но она ни за что не умрет.

Кого я этим обрадую…

Она откусила большой кусок булочки. Хотелось выбросить её, потому что её дал Пэк Са Гём, но горячая булочка была такой сладкой и вкусной, словно утешала её.

К тому же в кармане лежали целых три конфеты. Он давал ей их каждый раз, когда она хорошо выполняла его приказы.

Ей хотелось вышвырнуть и их прямо на дорогу, но, развернув одну и положив в рот, она поняла, что конфета тоже сладкая и вкусная. Выбрасывать было просто жалко.

Что ж, и в этом есть свои плюсы.

Рю Ан, перекатывая конфету во рту и засунув руки в карманы пальто, шла через сад. Вечерний воздух приятно холодил кожу.

В животе начало слегка подташнивать. Видимо, яд, который она проглотила в отеле, только сейчас начал действовать.

Если проглотить яд, симптомы могут проявиться как через несколько минут, так и спустя больше недели.

Симптомы всегда были одинаковыми. Озноб и тошнота. В тяжелых случаях она могла лежать с температурой на грани смерти, но Эйто говорил, что это, похоже, такой процесс детоксикации.

Главное, что ни один яд не мог её убить. Да, какое-то время будет больно, но если перетерпеть, она выживет. К счастью, терпеть — это то, что Рю Ан умела лучше всего.

…Подумаешь, поболит недельку и пройдет.

Рю Ан бодро пнула камешек.

***

Первая тюрьма. Тело мужчины с глухим стуком швырнули на холодный цементный пол. Это было смуглое, крепкое тело, закаленное тяжелым физическим трудом. На загорелой коже блестел пот, а грудь, живот и бока были испещрены шрамами от ножевых ранений и зашитых ран.

Избитый мужчина, тяжело дыша, вытер разбитую губу тыльной стороной ладони. Ребра ныли от боли, но он сдержал стон. С трудом поднявшись, он посмотрел на надзирателей острым взглядом.

— Закончили выпускать пар?

— …Вот же живучий ублюдок.

Надзиратель, похоже, главный среди них, затянулся сигаретой и усмехнулся.

— Интересно, что же нужно сделать, чтобы твое лицо исказилось от боли, Рю До Гёль.

Даже в Первой тюрьме, известной своими худшими условиями содержания, Рю До Гёль был тем, кто продержался дольше всех.

Большинство заключенных ломались под тяжестью ужасающего каторжного труда и избиений, после чего их отправляли на изъятие органов и выбрасывали. Но Рю До Гёль отличался от обычных людей.

Его воля была несгибаемой, как и подобает тому, кто когда-то занимал высокое положение в подпольной организации Манхохве. Сколько бы его ни топтали, его взгляд не ломался.

— Ублюдки из подполья, которые когда-то следовали за тобой и превозносили тебя, теперь все тебя предали. Они разбежались кто куда, и теперь эта банда превратилась в сборище сброда, готового на всё ради денег.

Надзиратель презрительно насмехался над До Гёлем.

— Так что оставь свои надежды выбраться отсюда. К тому же, Пэк Са Гём из семьи Хва Ён хочет, чтобы ты испытал здесь страдания страшнее смерти.

— …Давно я не слышал этого имени.

Пэк Са Гём. Услышав это имя, До Гёль поднял глаза на надзирателя. На его избитом, покрытом синяками лице появилась ухмылка.

— Этот парень всё еще страдает от своих психических расстройств?

— Ах ты наглый ублюдок!

— Передайте Пэк Са Гёму. Я тоже желаю ему испытать страдания страшнее смерти, у-угх!

Последовал удар ногой. Получив прямой удар в живот, тело До Гёля рухнуло на холодный цементный пол. Скопившаяся во рту кровь брызнула наружу. От жгучей боли До Гёль закрыл глаза и тяжело задышал.

Тогда надзиратель, отряхивая одежду, произнес:

— Ах да, я же забыл передать тебе эту новость. Твою младшую сестренку забрали горничной в Хваёнгак.

При этих словах тело До Гёля замерло. С ледяным лицом он медленно поднял голову и посмотрел на надзирателя.

— …Рю Ан?

— Слухи о том, что ты души не чаешь в своей сестренке, оказались правдой. Раз уж ты так быстро отреагировал.

Увидев незнакомое выражение на лице До Гёля, надзиратель удовлетворенно захихикал. Он опустился на одно колено, встретился с До Гёлем взглядом и похлопал его по щеке.

— Как ты её ни прятал, Пэк Са Гём всё равно её нашел. Говорят, он сделал её своей личной горничной.

— …….

В глазах До Гёля, полных гнева, вспыхнула ярость. Кулаки крепко сжались, нижняя челюсть задрожала.

Рю Ан, его младшая сестренка с таким милым, крошечным личиком. Эта невинная девочка оказалась в руках такого психопата, как Пэк Са Гём.

— Что, волнуешься? Надо было раньше сотрудничать. Теперь-то чего волноваться.

— Кх-гх…

Снова посыпались удары ногами. На этот раз по лицу. Челюсть заныла. Один глаз сильно распух. Зрение затуманилось, но До Гёль стиснул зубы и терпел.

— Хватит. Нам же сказали, что будут проблемы, если мы его убьем.

— Да, точно. Надо сохранить ему жизнь подольше, чтобы он мучился подольше.

Надзиратели со смехом отступили.

До Гёль лежал на полу с окровавленным лицом и тяжело хватал ртом воздух. Казалось, сломано ребро. Из рассеченного лба текла кровь, всё тело горело как в огне.

Но гораздо больнее было от новостей о сестре.

До Гёль немедленно направился в административную часть.

— Я хочу написать письмо.