1 - 9
— Наверное, они оба безумно заняты, вот и тянули до последнего.
— Менеджер, а может, там «залет», и они поэтому так спешат?..
— Тсс! Закрой рот.
К её счастью или несчастью, Со Ён отчетливо расслышала этот шепот за спиной. Но у неё не было ни малейшего желания, ни сил как-то реагировать на их сплетни. «Пусть думают что хотят. Всё равно этот брак — просто фикция для прикрытия». С этими мыслями Со Ён бросила взгляд на Чжэ Бина сквозь медленно закрывающиеся шторы примерочной.
«...»
Стоило сотрудникам салона отвернуться, как с его лица мгновенно испарились и нежная улыбка, и заботливый жест. На неё смотрели глаза, в которых не было ни единой капли тепла или любви. Это был взгляд, больше похожий на конвойный надзор. Он словно приказывал ей: «Сиди смирно, примеряй что дают и даже не думай о побеге или глупостях». Черный строгий костюм и зачесанные назад черные волосы, зафиксированные помадой, безупречно гармонировали с этим его жестким образом. И именно это приводило Со Ён в бешенство. От одного вида этой раздражающей, идеальной физиономии и безупречного стиля, который разил холодной остротой, словно хорошо заточенное лезвие клинка, внутри всё закипало.
— Подберите что-нибудь на свой вкус, попроще, — бросила она сквозь зубы, отдаваясь в руки менеджера.
Единственным утешением во всем этом кошмаре было то, что это был не полноценный «тур» по салонам, а всего лишь визит в одно конкретное место. Когда её подруги выходили замуж, они выделяли на это несколько дней и объезжали как минимум три-четыре ателье. В графике же, который составил Чжэ Бин, этот салон был единственным пунктом. В этом решении не прослеживалось ни единой капли сомнения или гибкости. В эту секунду она отчетливо прочитала его мысль: надеть первое попавшееся платье, просто чтобы соблюсти формальности для картинки. Это не было заботой о Со Ён, которую насильно притащили под венец.
«Мерзавец».
С трудом сдерживая ругательства, она начала снимать одежду.
* * *
Одно платье, второе. По рекомендациям сотрудников Со Ён, словно куклу Барби, наряжали и переодевали в их четыре руки. Первым было классическое пышное шелковое платье силуэта «бальный наряд». До какого предела нужно было задерживать дыхание, оставалось загадкой — надевать его уже было сущим мучением, но когда шторы раздвинулись и ей пришлось встать перед Чжэ Бином, мука усилилась в несколько раз.
«Чего уставился?»
Она сверлила его яростным взглядом, хотя на губах вежливо играла фальшивая улыбка. К тому же, зачем только ей в голову понатыкали столько шпилек? Из-за туго собранных волос и вонзенных то тут, то там аксессуаров нещадно стягивало кожу головы. Но Чжэ Бин, вопреки канонам романтических дорам, не изменился в лице и не приоткрыл рот от изумления при виде невесты в свадебном платье. Вполне закономерная реакция.
«...»
Взгляд, который оценивающе, шаг за шагом препарировал её с головы до пят. Тот самый пронизывающий взгляд, который до безумия связывал её по рукам и ногам ещё при их первой встрече. Его брови сурово сошлись на переносице.
— Директор, может, нам стоит сразу примерить другой силуэт?..
Чжэ Бин очень долго хранил молчание. Менеджер, деланно прокашлявшись, поспешно сделала сотрудницам знак задернуть шторы. И лишь после затянувшейся паузы он заговорил. Точнее, процедил сквозь зубы. Низкий, глухой рык, больше похожий на скрытое ругательство.
В эту секунду она отчетливо зафиксировала выражение его зрачков.
— Выглядишь невинно.
В его глазах застыл холод — с таким обычно смотрят лишь на кровного врага, убившего твоих родителей.
Менеджер и консультант растерянно переглянулись. Что это ещё за комплимент такой? Со Ён тоже не поняла смысла его слов. Очевидным было лишь одно: этот мужчина прямо сейчас единолично, по своему усмотрению решает и оценивает абсолютно всё. И ладно брак, но даже свадебное платье он собирается выбирать и утверждать сам?
Мерзавец. Конченый мерзавец.
Она мысленно повторяла фразу «надо сдержаться» до тех пор, пока эти слова не стерлись в её сознании, превратившись в монотонную молитву. Вторым нарядом стало облегающее платье силуэта «русалка», сплошь расшитое бисером. Модель шла с открытыми плечами, полностью обнажая линию ключиц и шеи, а также четко, без прикрас подчеркивая каждый изгиб её тела. Когда шторы примерочной снова распахнулись, Чжэ Бин опять бесцеремонно ощупал её глазами.
«...»
Черные зрачки оставляли невидимый след на лице Со Ён, на её обнаженной шее, ключицах и фарфорово-белых плечах. Консультанты, видя абсолютное, мертвое отсутствие реакции со стороны Чжэ Бина, принялись нарочито громко восхищаться вместо него:
— Директор Пэк, у вас потрясающая линия ключиц и очень длинная шея, дизайн с открытыми плечами сидит на вас просто безупречно!
«Да скажи ты хоть слово, черт тебя дери! Хватит просто пялиться на меня!» — Со Ён, намертво закусив нижнюю губу, кричала об этом одними глазами. Две руки, сжимавшие свадебный букет, мелко дрожали от колоссального напряжения.
«...»
Тишина. Менеджер, не зная, куда деваться от неловкости, осторожно уточнила:
— Директор У, перейдем к следующему платью?
Он не ответил. На его лице застыло выражение, будто он готов был прямо сейчас подойти и хладнокровно задушить её. Со Ён в упор посмотрела на него. Её губы дрогнули, и фраза, которую она так и не смогла подавить в себе, сорвалась с языка:
— Не могли бы вы оставить нас на пару минут?
Произнеся это с улыбкой, которая была далека от приветливой, она сделала знак персоналу. Сотрудницы и менеджер поспешно отвесили короткие поклоны и пулей вылетели из зала. Всё произошло в один миг. Её приказ, поспешное бегство персонала, и вот — они остались абсолютно одни в этой огромной комнате. Со Ён так усердно глотала рвущиеся наружу ругательства, что в итоге смогла выдать лишь одну вежливо-холодную фразу, созданную колоссальным усилием воли.
Повисла зловещая, леденящая тишина. Со Ён медленно опустила букет на стоявший рядом журнальный столик.
— Какова, черт возьми, моя роль в этом браке?
Вопросов и претензий было так много, что они буквально толпились у неё в горле, отчаянно борясь за право быть высказанными первыми. Ей хотелось широкими шагами подойти к Чжэ Бину и высказать всё в лицо, но из-за корсета платья и высоких туфель она не могла сделать и шагу. Стоя перед ним в таком виде, она чувствовала себя бездушной куклой, выставленной на витрине. Сначала перед матерью, теперь перед этим мужчиной — её жизнь всегда принадлежала кому-то другому.
— Вы ведете себя как истинный шантажист: ни разу ни о чем меня не спросили.
«...»
— Думаете, я буду покорно молчать и позволю использовать себя, рассчитывая на вашу снисходительность? Вы понятия не имеете, на что я способна, если сойду с ума.
«...»
— Придите в себя. Нам вообще-то предстоит разыгрывать перед всеми любящих молодоженов.
— С какой стати я должен приходить в себя?
Со Ён нахмурилась, словно не расслышав. Что он сейчас сказал?
— Я сам спланировал этот брак. Разве это странно, что я лично оцениваю и выбираю то, что мне нужно?
— Что?
— Снисходительность, говоришь?
Чжэ Бин слегка наклонил голову. На его лице не было ни капли веселья, но оно дышало откровенной, неприкрытой насмешкой. Глаза, в которых не отражалось ни единого луча света, уставились прямо на неё.
— И кто же из нас двоих должен её проявлять?
«...»
Из её алых губ вырвался рваный, горячий выдох.
— Пэк Со Ён-сси.
Низким голосом позвав её по имени, Чжэ Бин медленно двинулся в её сторону. В такт тяжелому стуку его туфель сердце девушки забилось в бешеном, испуганном ритме. Он приблизился к ней вплотную, наклонив лицо к её уху:
— Я прекрасно понимаю, что тебе горько и обидно от того, что родная мать продала тебя мне в качестве откупных.
«...»
— Но я не собираюсь нянчиться с детскими капризами и выслушивать твоё нытье.
«...»
— Сколько можно строить из себя безвинную, несчастную жертву?
Её темно-каштановые зрачки лихорадочно блеснули. Руки дрожали. В горле будто встал ком, перекрыв воздух.
Перед глазами снова всплыло её собственное имя — Пэк Со Ён — и цифра в 9 миллионов долларов. Её имя, которое в эту секунду казалось чужим и пугающим как никогда.
— Зачем... Зачем ты заходишь так далеко? — её низкий голос ледяным саваном опустился между ними.
«...»
— Ты вообще... видишь во мне человека?
«Разумеется, нет», — Со Ён мысленно сама ответила на свой же вопрос. И в это самое мгновение...
— Вот тебе причина.
Он резко, без предупреждения перехватил обе её руки за запястья и с силой толкнул назад. Прежде чем она успела издать хотя бы короткий вскрик, Чжэ Бин в одно мгновение намертво прижал её к стене за спиной.
Бум!
Её тонкие запястья оказались зажаты в его массивных ладонях — этот захват длился всего долю секунды, но вырваться было невозможно. Сердце Со Ён готово было выпрыгнуть из груди. Мужчина, в чьих глазах сейчас полыхало нечто, граничащее с чистым безумием, едва слышно пробормотал:
— Пусть это будет моим ответом.
Не успела она потребовать, чтобы он немедленно убрал руки, как её губы оказались заблокированы. Абсолютно непредвиденный, шокирующий поворот. Со Ён сквозь сомкнутые губы издавала нечленораздельные звуки и отчаянно извивалась всем телом. Но сколько бы она ни дергалась, зажатые в его огромных руках запястья не сдвинулись ни на миллиметр. Губы Чжэ Бина в секунду грубо и полностью подмяли её собственные. В процессе этого затяжного, глубокого поцелуя его горячий язык бесцеремонно коснулся её нижней губы и ворвался внутрь.
— М-мм!..
Как бы она ни крутила головой, Чжэ Бин до конца следовал за каждым её движением, удерживая её губы в плену. Он наклонялся всё ниже, буквально нависая над её лицом. Опасно и резко перехватив её подбородок, он окончательно сломил её сопротивление, подчинив себе её дыхание. Прерывистый, рваный выдох Со Ён оставался на его щеке. Сила, с которой он удерживал её запястья, казалась способной раздробить кости — под стать этому поцелую, не оставлявшему ей ни единого шанса сделать вдох. Позорный, удушливый стон бессилия вырывался сквозь плотно прижатые друг к другу губы. Из-за корсета платья, который намертво сковал её тело, она не могла даже толком пошевелиться.
— Ха-а..!
Когда их губы наконец разъединились, перед её затуманенным, плывущим взором проступило лицо Чжэ Бина. Его глаза горели такой яростью, что не было бы ничего удивительного, если бы он прямо сейчас просто сломал ей шею. По всему её телу крупной волной пробежали мурашки.
«...»
На его лбу отчетливо вздулись вены. Со Ён в ту секунду отчаянно, дико всматривалась в его зрачки. Что это за пугающие, колоссальные эмоции бушевали внутри него? Взгляд, который перешагнул черту обычной злости и казался чистым проявлением безумия... И этот чертов, омерзительный поцелуй.
Едва успев перевести дух, Со Ён со всей силы плюнула ему в лицо. Связанная по рукам и ногам, лишенная возможности ударить, она могла выразить свой протест только так.
— Убери руки, — её голос сорвался на отчетливую, леденящую дрожь. В глазах девушки вспыхнуло яростное, кровавое пламя.
«...»
— Пока я не устроила здесь дикую истерику со слезами и криками на весь салон.