Контент удален!

Время шло своим чередом. Пора было уходить.

Со И ненадолго задержала взгляд на тикающей секундной стрелке и снова взялась за ручку.

— Это всё надо решить к завтрашнему дню.

— Что?! Всё это к завтрашнему дню?

Едва она отметила объём заданий по сегодняшнему материалу, как сидевший рядом Чжи Гу, не веря своим глазам, грубо выхватил у неё сборник задач.

Раз, два, три, четыре, пять. Он считал, быстро перелистывая страницы, и шелест становился всё яростнее.

— Как я это решу к завтрашнему дню?! Тут и ночи не хватит! Эксплуатировать мой труд — тоже надо знать меру!

Нытьё молодого господина, с которым она много лет прожила бок о бок, продолжалось и сегодня. Со И, не обращая на него внимания, закрыла сборник.

— Это не мне надо, это всё для твоего же блага, так что хватит болтать, решай.

— Видеть тебя не могу!

— Я тебя тоже. Знаешь, как сделать, чтобы нам обоим больше не видеть друг друга? Подними баллы на этом пробном экзамене. Подтяни оценки и поступи в хороший университет. Тогда ни одного лица, которое тебе противно, больше не увидишь. Бабушка разрешит тебе всё, чего бы ты ни захотел.

Объявив, что занятие окончено, Со И поднялась со стула. Пора было снова превратиться из репетитора молодого господина в прислугу Сонамджэ.

— Бессердечная! Мало я для тебя хорошего сделал? А ты вот как отплачиваешь! Сказал, что мою комнату можно не убирать, чтобы у тебя было меньше работы, попросил бабушку прибавить тебе зарплату, чтобы ты больше получала, обещал взять тебя на работу, когда вырасту и стану хозяином Сонамджэ, — так вот, всё отменяется!

Возмущённые упрёки сыпались один за другим, но Со И решительно вышла из комнаты.

— Я с тобой разговариваю, куда пошла?! Куда, я спрашиваю?!

Дверь со стуком закрылась, и нытьё пятнадцатилетнего мальчишки разом оборвалось.

Со И шла по коридору, поглядывая на часы. Ровный шаг понемногу замедлился.

— Занятие закончилось?

Первым до слуха донёсся знакомый низкий голос. Со И повернулась к мужчине и ответила:

— Да.

Высокий мужчина перед ней был дядей Чжи Гу. Опрятная рубашка, галстук, пиджак в руке — судя по всему, он только что вернулся с работы.

Похоже, сегодня он закончил пораньше.

Со И не могла отвести глаз от мужчины, появившегося на полчаса раньше обычного. Стоило ей оказаться перед ним, как она по привычке напрягалась.

— Как там Чжи Гу в последнее время?

В отличие от неё, мужчина, спрашивавший об учёбе племянника, всегда держался непринуждённо.

— Хорошо успевает.

— Хлопот с ним много, да? Его до сих пор баловали, вот и вырос невоспитанным.

— Ну что вы. Он исправляется.

— Исправляется он, как же.

Мужчина хмыкнул, будто слышал недавнюю перепалку от начала до конца, и медленно умолк.

В короткой тишине их взгляды встретились.

— Как раз об этом я и хотел с вами посоветоваться. Зайдите ненадолго ко мне в комнату.

Прочитав скрытый смысл этой просьбы, Со И помедлила и неторопливо кивнула.

* * *

В его комнату она пришла гораздо раньше условленного времени. Постучав и шагнув внутрь, Со И ненадолго замерла у двери.

В его просторной комнате всегда стоял свежий аромат.

Убирая, она всегда проверяла каждую комнату и меняла диффузоры, так что хорошо знала, чем они пахнут. Но больше нигде так не пахло.

Пока она гадала, духи это, лосьон или всё вперемешку, обоняние откликнулось на запах его тела. Внизу живота вдруг заныло.

— Чего ты там застыла?

Отогнав мысли, Со И посмотрела прямо перед собой. Мужчина неспешно расстёгивал ремешок часов и кивал подбородком вглубь комнаты, словно спрашивая, почему она не заходит.

Со И шагнула вперёд и привычно встала перед ним.

Ослабив галстук и расстегнув одну пуговицу на рубашке, он на миг опустил взгляд. Чуть сведённые брови выдавали, что ему не нравится её лицо — сегодня оно казалось особенно осунувшимся.

— Видно, Чжи Гу тебя весь день изводил. Переходный возраст, что ли, — всё труднее угадать, что он выкинет.

— Я привыкла.

— Если тяжело, скажи. Не терпи.

Со И пристально посмотрела на него и кивнула. А потом, вспомнив о том, что ненадолго вылетело из головы, отвернулась.

Она вернулась к двери и заперла её.

— Говорю же, можно не запирать. В такое время сюда никто не поднимется, — усмехнулся он, глядя, как она делает это изо дня в день.

Он неторопливо и непринуждённо расстёгивал рубашку.

— Может, и правда не стоит?

Обычно Со И стояла на своём — мол, осторожность не помешает, — но на этот раз послушно сделала, как он сказал, и отперла замок. А потом, глядя, как мужчина снимает с себя одежду вещь за вещью, тоже начала расстёгивать блузку.

Брюки, носки, а следом и бельё — и вот она стояла перед ним совершенно нагая. Привычным движением мужчина притянул Со И к себе за талию.

Он спокойно разглядывал её раскрасневшееся лицо и вдруг слегка нахмурился.

— Но что-то не так.

— …Что не так?

— Ты сегодня не накрасилась?

— …

— Ты ведь всегда красилась.

Со И так толком ничего и не ответила, но мужчина не придал этому значения. С лёгкой усмешкой выбросив вопрос из головы, он медленно опустился губами к её шее.

— Забыла — ну и ладно.

— Ты и без макияжа красивая.

Неторопливый низкий голос продолжал звучать вместе с горячим дыханием, и с её губ протяжно сорвался стон, похожий на вздох.

Близость, начавшаяся на кровати, была долгой и глубокой.

Придавленная привычной тяжестью, Со И блуждала взглядом и постепенно остановила его на одной точке.

Волна, которая обрушивалась до самых кончиков пальцев ног и взмывала к макушке, сколько бы раз это ни повторялось, всегда оказывалась ей не под силу.

Пытаясь выровнять сбившееся дыхание, Со И не сдержала приглушённого всхлипа.

Ему нравились эти всхлипы, что прорывались сквозь сдержанность. Он напирал грубо, будто требуя ещё, — так, что на глазах выступали слёзы.

Куда подевался тот, кто собирался сегодня быть помягче, — неизвестно; мысли стремительно уплывали. В затуманенное сознание вдруг, словно дым, просочился вопрос.

Что, если домочадцы узнают о близости, которая случается каждую ночь? Если всё раскроется, смогут ли эти отношения продолжаться? Ей вдруг стало любопытно.

Но она тут же отбросила эту мысль. Теперь, когда всё было кончено, такие вопросы были ни к чему.

Боясь, что сознание вот-вот растворится в белой пелене и ускользнёт, Со И с трудом собралась с мыслями и сказала:

— Я ухожу отсюда.

Решение, прозвучавшее вместо стона, остудило раскалённый воздух комнаты. Ровная спина мужчины ещё двигалась вверх-вниз, но почти сразу замерла.

Он медленно поднял лицо, уткнувшееся ей в шею, и посмотрел ей прямо в глаза. Потемневший взгляд переспрашивал, что она имеет в виду.

— Я ухожу.

Она повторила, но он лишь хмурился.

— Говори так, чтобы было понятно. Откуда уходишь?

— Из Сонамджэ.

Она добросовестно ответила на вопрос, но он смотрел так, будто услышал язык иного мира, и ничего не понимал.

Пусть не понимает — неважно. Со И медленно выбралась из его объятий.

Сколько раз они уже были близки, и всё же в том, как она, прикрывая обнажённую грудь, надевала блузку, ощущалась огромная дистанция.

Со И полностью оделась, натянула даже носки и уже собиралась выйти из спальни, как вдруг…

— Кто?

Он поймал её за руку.

— Кто велел тебе уйти? Если так, надо было сказать мне.

Он спрашивал спокойно, но в голосе слышалась заметная резкость.

Со И посмотрела на него — он держался так, будто готов был искать виновного до конца, — и без колебаний ответила:

— Вы, господин директор.

Пальцы, крепко сжимавшие её руку, вмиг ослабли.

— Что это значит?

— Вы же сами велели мне уйти. Уйти из этого дома мне сказали вы, господин директор.

Он было хмыкнул, но осёкся.

— Когда это?

— …

— Я никогда такого не говорил.

Он посерьёзнел, словно предупреждая, чтобы она так не шутила, но Со И от своих слов не отказалась.

— Говорили. Просто вы не помните.

Больше ей нечего было сказать этому похолодевшему лицу.

Со И сделала шаг, тихо открыла дверь и закрыла её за собой. Размеренные шаги уводили её всё дальше и дальше.

Чем дальше она уходила от комнаты, тем громче звучали в памяти слова, которые когда-то сказал ей этот мужчина.

«Давай больше никогда не видеться».

Всё отчётливее вспоминалось и его бесстрастное до холодности лицо, когда он велел ей уйти отсюда.