Контент удален!

Девочка из воспоминаний, перемазанная слезами и соплями, с каждым годом менялась до неузнаваемости.

Глядя на стоявшую перед ним женщину, Чжин Ха вспоминал маленького щуплого ребёнка.

Когда он приезжал в Корею в отпуск и заглядывал в Сонамджэ, то, само собой, видел и её.

Она появлялась невесть откуда, подходила поздороваться — и было в этом что-то неестественное. Губы шевелились, будто она вот-вот что-то скажет, но всякий раз всё заканчивалось странной улыбкой.

Чжин Ха каждый раз проходил мимо, толком не поздоровавшись.

Та, кого он считал ребёнком, больше не была ребёнком. Год, другой — и она выросла во взрослую женщину.

По мере того как она взрослела, особенно выделялись её белая кожа и красные губы. Большие глаза были прозрачными, будто влажными, но, казалось, из них и слезинки не выбьешь.

От той мягкой девочки, что когда-то лила слёзы ручьями и говорила малодушные слова, не осталось и следа: теперь она казалась твёрдой, как камень.

— Сегодня директор Кон вернулся на родину, так что я велела приготовить всё как следует.

Сун Ок, сидевшая во главе стола, оглядела богатое угощение и добавила, что пора приступать.

Чжин Ха вслед за бабушкой тихо улыбнулся и ответил, что с удовольствием поест. Взгляд сам собой опустился на стол. Над блюдами, которых было столько, что не знаешь, куда и палочки протянуть, поднимался белый пар. И тут он почувствовал, что чего-то не хватает.

Перед Сун Ок и Чжи Гу стояли чаши с рисом, а перед ним — нет.

Он уже подумал, не забыли ли о нём, как перед ним со стуком поставили чашу риса.

Чжин Ха ненадолго задержал взгляд на своей порции. Её было больше, чем у остальных.

Он пристально посмотрел на рис, высившийся горой, и не удержался от смешка.

— Это же порция для батрака.

— Чтобы вы хорошо поели.

Чжин Ха медленно поднял глаза на стоявшую рядом Со И.

Между ними на миг возникло странное напряжение, но Сун Ок, хрипловато рассмеявшись, вклинилась в разговор.

— Видно, и Со И многого ждёт от директора Кона. Вот, значит, к чему: ешь досыта и работай усердно.

Сказано это было добродушно, как говорят деревенские старики, но в словах прятался укол.

Бабушка давно поседела, но взгляд и речь её оставались острыми. В них угадывалась непростая жизнь сильной, несгибаемой женщины.

— Не так ли, директор Кон?

«Директор Кон» — так она называла внука, которого давно не видела, и это обращение особенно резало слух. То была невидимая черта, проведённая для внебрачного Чжин Ха.

— Ты отлично справился с поглощением «Джей-Би». Покажи и в Корее то, на что был способен в нью-йоркском филиале. Я нашему директору Кону доверяю и на него положусь.

Доверяет и полагается.

Мысленно повторяя бабушкины слова — пустую любезность, — Чжин Ха коротко ответил: «Да».

— Чжи Гу, золотце, попробуй-ка огуречное кимчи. В этот раз очень вкусно получилось. Лучше ничего не придумаешь, чтобы аппетит разыгрался.

— Бабушка, вы же знаете, что я терпеть не могу огурцы, зачем всё время заставляете?

— Чем тебе огурцы не угодили? Такая вкуснота.

С Чжи Гу Сун Ок говорила заметно мягче. Это была неприкрытая любовь к правнуку.

После смерти мужа, бывшего ей надёжным деловым партнёром, Сун Ок всего через несколько лет пережила новую трагедию — потеряла старшего сына с невесткой. Со смертью сына-наследника дело, созданное её кровью и потом, оказалось под угрозой, но Сун Ок нашла опору в старшем внуке. Однако и старший внук восемь лет назад погиб в автокатастрофе.

Сун Ок, будто потеряв всё, долго не могла оправиться от удара. Кое-кто из знакомых утешал её: раз старший внук погиб, можно положиться на второго. Но она думала иначе. Ведь второй внук, Кон Чжин Ха, не был чистокровным наследником семейного дела.

В итоге оставалось только одно — растить сына старшего внука, Кон Чжи Гу, и души в нём не чаять.

— Надо есть всего понемножку, это и для здоровья полезно, и для ума.

— Не хочу. Будете заставлять — вообще есть не стану.

— Ладно, ладно. Больше ни слова не скажу, ешь давай.

Сун Ок, которая перед Чжи Гу становилась бесконечно уступчивой, снисходительно улыбнулась.

Чжин Ха посмотрел на бабушку и медленно отвернулся.

Его взгляд задержался на тонких пальцах над столом, а потом остановился на одном месте. Перед ним поставили тарелку, доверху наполненную мясом.

— Подумала, вам понравится.

На лице женщины, с которой он снова встретился взглядом, была та же неопределённая улыбка, что и недавно.

Чжин Ха постучал пальцем по своей чаше с горой риса и отвёл от женщины взгляд.

Не глядя на неё, он поднял ложку и сдержанно поблагодарил:

— Спасибо, с удовольствием поем.

* * *

Шагах в шести от двери Со И остановилась. И долго смотрела на плотно закрытую чёрную дверь.

Пальцы всё крепче сжимали комплект белого постельного белья.

Колебаться было незачем. Она пришла сменить постель и могла спокойно войти, но двигаться так же естественно, как обычно, не получалось.

Потому что смена постели была не главной её целью.

Надо хоть что-то сделать.

Эти слова, подстёгивавшие её, снова и снова бушевали внутри.

Каждый раз, узнав, что Кон Чжин Ха приехал в Сонамджэ, Со И пыталась к нему приблизиться. Но это было непросто. Чем сильнее она старалась, тем отчётливее чувствовала поражение — он словно отдалялся ещё больше.

Она уже начала смиряться — неужели годы так и пройдут впустую и всё на этом кончится? — когда услышала новость, похожую на шанс.

Мужчина переехал сюда, в Сонамджэ, насовсем.

Словно повторяя урок, она растягивала губы в улыбке, как недавно навязчиво улыбалась Кон Чжин Ха, и вдруг, будто магнитом, к ней прилип голос Ли Хэ На, которая насмехалась над ней каждый раз, приезжая в Сонамджэ.

«Как я тебя увижу, так у меня сразу настроение поднимается».

Всё, что она слышала от Хэ На, когда убирала или таскала тяжести, надрываясь на работе, было сплошным оскорблением.

«Не понимаю, чего это теперь бедняки так голос подают. Надо, как ты, забыть о гордости и пониже кланяться — тогда хоть кусок хлеба перепадёт. Разве нет? Хоть этому твоя мать тебя хорошо научила. А что это у тебя за лицо? Я же тебя похвалила. Что? И такое простить не можешь?»

Каждый раз при встрече с Хэ На Со И чувствовала, будто её вдавливают в землю подошвой. Терпя презрение во взгляде и в голосе, она мечтала хоть раз самой её придавить. Казалось, стоит увидеть раздавленное, смятое лицо Ли Хэ На — и всё, что столько лет копилось внутри, наконец отпустит.

Это было несбыточно. Но способ всё же был.

Ли Хэ На регулярно наведывалась в Сонамджэ и настойчиво расспрашивала Сун Ок о Кон Чжин Ха.

Видимо, и у подлецов бывает чистая любовь. Она по-настоящему любила Кон Чжин Ха.

Если использовать Кон Чжин Ха, почувствует ли и Ли Хэ На, каково это — потерять дорогого человека?

«Женится».

Недавние слова Чжи Гу снова прозвучали в голове и заставили её сдвинуться с места.

Через несколько секунд Со И подняла руку и постучала в дверь.

— Да.

Из-за закрытой двери тут же донёсся ответ.

Со И взялась за ручку и медленно толкнула дверь.

Кон Чжин Ха, сидевший на подоконнике, медленно повернул голову к двери. Когда их взгляды встретились, Со И слегка приподняла комплект белья.

— Я принесла постельное бельё. Надо было раньше, но я забыла.

Он молча посмотрел на бельё, которое она держала в охапке, и равнодушно кивнул.

— Заходите.

Под его взглядом без тени улыбки Со И плотно закрыла дверь. И ровным шагом прошла дальше.

Дойдя до спальни, она невольно покосилась туда, где был мужчина.

Маленькую гостиную, где он сидел, и спальню разделяла стена, но наполовину открытая, так что голос легко доносился.

— Чжи Гу так радуется, что дядя теперь будет жить здесь. Дядя… То есть можно мне, как и госпожа председатель, звать вас господином директором?

Расстилая белую простыню, Со И пыталась завязать разговор.

На такой простой вопрос можно было бы и ответить, но голоса Кон Чжин Ха не было слышно.

Со И разгладила простыню, выпрямилась и ещё дальше выглянула из спальни.

Едва дотянувшись взглядом, она увидела, что мужчина уже зажал в зубах сигарету. Вскоре на криво зажатой сигарете вспыхнул красный огонёк.

Створки окна одна за другой распахнулись, и прохладный ночной ветер скользнул по её икрам.

Какое-то время белый дым струйкой уплывал наружу.

— Я получил то, что вы мне дали, — заговорил он.

Со И на миг замерла и растерянно посмотрела на него, но тут же поняла. Должно быть, он благодарил за недавний ужин.

Только обычно говорят «спасибо, было вкусно», а не «получил». Тут же отогнав сомнение, Со И поспешила ответить:

— Не стоит благодарности.

Не закончив прибирать спальню, она в нетерпении направилась к нему.

— Если вам что-нибудь нравится, говорите, не стесняйтесь. Я учту и буду подавать к столу.

— Вот как?

— Да.

— А вам что нравится?

— …Что?

Взгляд мужчины, всё это время обращённый за окно, вдруг остановился на Со И.

Прищурившись — видно, от белого дыма, — он, не выпуская сигареты изо рта, расстегнул пуговицу на рубашке. Она думала, на этом он остановится, но пальцы расстёгивали пуговицы одну за другой.

— Получил — значит, надо и отдать.

— …

— Разве нет?

Он потянул на себя бельё, которое она, сама того не замечая, всё ещё держала в руках.

Притянутая следом, Со И в одно мгновение оказалась с ним лицом к лицу.