1 - 2
Ли Хэ На снова и снова успокаивала Сун Ок, уверяя, что всё в порядке, и голос её звучал ласково.
Когда Со И смотрела на её глаза, мягко сощуренные в улыбке, её отчего-то захлёстывали чувства.
— Нашлась — и хорошо. Правда, всё в порядке, госпожа председатель.
От одного доброго слова прощения непроглядно-чёрный мир вмиг посветлел.
Раз собой хороша, то и сердцем добра. Растроганной Со И стоявшая перед ней Ли Хэ На казалась ангелом.
— Спасибо, что поняли, госпожа. Огромное вам спасибо.
Мама кланялась чуть ли не до земли и снова и снова благодарила её. Со И тоже вслед за мамой поклонилась.
— Спасибо.
Тихо проговорив это, она медленно подняла глаза — и встретилась взглядом с Ли Хэ На.
Та светло улыбнулась Со И.
В тот миг Со И подумала, что хорошо ещё, что недоразумение вышло именно с Ли Хэ На. Ведь та легко простила то, на что могла сильно рассердиться.
С виду она была такой, будто питается одной росой, и характер у неё был очень добрый. Мирская грязь её совсем не коснулась. Словно ругань и грубость не имели к ней ни малейшего отношения.
Со И была уверена: Ли Хэ На — самый добрый человек на свете.
Она и не подозревала, что не пройдёт и дня, как эта жалкая уверенность обратится в свою противоположность.
Было уже больше пяти вечера, когда одна из работниц спросила у Со И, где её мама.
— Со И, не знаешь, где мама?
— Мама?
— Ага. Ищу-ищу, а её нигде нет.
Со И сразу поняла: пора готовить ужин. Она бросила уроки и вскочила из-за стола в общежитии.
— Не знаю, где она, но я поищу.
Она тут же отправилась на поиски, но найти маму в огромном особняке оказалось не так-то просто.
Основной дом, флигель, сад, даже кладовые — она долго обходила все уголки. Наконец взгляд её остановился на одном месте.
Мама шла за кем-то следом.
Со И хотела окликнуть её, спросить, куда она идёт, но вопрос застрял в горле. Словно заворожённая, она пошла за ними.
— Простите.
Они вышли к обочине дороги довольно далеко от Сонамджэ, и первым, что услышала Со И, был робкий мамин голос. Следом донёсся чей-то ещё.
— Это я уже слышала, можете не повторять, аджумма.
Изысканный голос принадлежал Ли Хэ На.
Двумя часами ранее Ли Хэ На уехала вместе с Сун Ок, а теперь вернулась в Сонамджэ и вызвала маму.
Зачем?… Не успела Со И задаться вопросом, как прозвучал мягкий голос — будто ответ на него.
— Я не собираюсь носить то, что у меня украли. Как можно надевать вещь, побывавшую в грязных руках? Это же дурная примета.
— Госпожа, как я уже говорила, её не украли. Моя дочь подобрала серёжку с пола, но упустила момент, чтобы отдать…
— Припрёшь к стенке — все так оправдываются.
Ли Хэ На мельком взглянула на серёжку в ладони и перевела взгляд на совсем оробевшую маму.
— Я же сказала: носить её я не буду. Значит, это всё равно что она пропала, разве нет?
— …Что?
— Поэтому, думаю, мне полагается хоть что-то взамен. Купить такую же нельзя, так что придётся вам возместить деньгами.
Чёткий голос звучал твёрдо — не возразишь. Мама мрачно посмотрела на серёжку в руке девушки и бессильно проговорила:
— И сколько же это…
— Дайте всего-то сто миллионов вон.
— …Что?
— Их доставили из Франции. Фирменная коллекция известного дизайнера, теперь таких уже не достать.
Растерянная мама в одно мгновение помертвела.
— Госпожа… Мне такую огромную сумму не собрать…
— Знаю. При вашем положении, аджумма, таких денег у вас быть не может.
Ли Хэ На говорила так, будто всё понимает, но отступать явно не собиралась.
Она ненадолго нахмурилась и вдруг вздохнула.
Следом серёжка, которую она держала в руке, со стуком упала на землю.
— Ну и что же нам делать?
Мама, не дослушав вопроса, уже смотрела вниз. Боясь, как бы серёжка, валявшаяся на бетоне, не поцарапалась, она бросилась её поднимать, но тут…
— Стойте.
От этого чёткого приказа мама застыла на месте. Так и застыла на коленях.
Ли Хэ На оглядела её, будто любуясь фотографией, и ритмично зашагала. Зацокали каблуки — и неторопливо стихли.
Прямо на маминой руке.
— Ах…
С маминых губ тихо сорвался стон боли. Тыльная сторона ладони, раздавленная каблуком, испачкалась, и на ней начала выступать кровь.
Звук вдавливаемого каблука и мамины стоны, сливаясь, гулко били по ушам.
Вот чего она ждала. Со И вдруг ясно это почувствовала.
Как ни посмотри, всё было подстроено. Она пришла не просто за возмещением. Она унижала маму с такой непринуждённостью, что казалось: она вернулась сюда ради этого зрелища.
Со И шагнула было, чтобы вмешаться, — и встретилась взглядом с мамой.
Мама посмотрела на дочь и сразу же покачала головой, и от этого сжималось сердце. Не подходи — вот что это значило.
Как можно стоять и смотреть? Это же ужасно.
Позже Со И поняла: поступок Ли Хэ На, который она тогда сочла низким и жестоким, был ещё не самым страшным.
— Ой, это я нечаянно.
Хэ На, нарочно давившая каблуком, ослабила нажим и как ни в чём не бывало улыбнулась. Потом взяла серёжку из маминой руки. Видимо, ей не понравилось, что та успела поцарапаться и помяться, и Ли Хэ На швырнула её ещё дальше.
— Поднимите.
— …Что?
— Если сейчас же не поднимете, будете должны мне сто миллионов вон. Так что поторопитесь.
Мама тут же нелепо бросилась на дорогу, а Ли Хэ На смотрела и смеялась — от этого смеха по коже бежали мурашки.
Видя, как мама очертя голову бросилась вперёд, Со И отчаянно закричала:
— Мама! Нет!
В ту же секунду, как она крикнула «нет», в ушах пронзительно зазвенело.
Всё, что было потом, казалось странным, как блуждание во сне.
В мгновение ока пронеслась машина. В мгновение ока мама уже лежала на дороге.
В мгновение ока Со И оказалась рядом с ней.
— Мама.
Её собственный крик тонул в грохоте сердца. Сквозь шум слабо пробился мамин голос.
— Ничего.
— …
— Всякое бывает. Пойми и не держи зла.
— …
— Тогда всё уладится.
Только тогда Со И поняла наверняка: слова, которые мама говорила дочери, были заклинанием, обращённым к самой себе.
— Девушка, с вами всё в порядке?
Кто-то тронул её за плечо, и Со И медленно обернулась.
— Скорую уже вызвали по номеру 119. Вы как?
Голос прохожего звучал глухо, словно из-под воды. Со И растерянно огляделась.
Среди людей, ошеломлённо смотревших на неё, Ли Хэ На нигде не было.
* * *
Три дня мама промучилась в больнице и умерла.
Так нелепо потеряв маму, Со И долго не могла принять реальность. Разбираться в причинах не было сил: в голове будто что-то взорвалось, и наступила темнота.
После похорон Со И вернулась в Сонамджэ. От того, что идти ей больше некуда, на душе становилось ещё горше.
Целыми днями Со И сидела в углу двора, где часто сновала мама, и смотрела в пустоту. А иногда, забыв о случившемся, как безумная металась в поисках.
Куда ни посмотри — мамы нигде не было.
Раз за разом искала она напрасно, и однажды на неё вдруг нахлынули воспоминания о последнем дне с мамой.
«Могла ещё десять минут поспать, зачем ты так рано разбудила?»
«Прости, мама перепутала».
«Из-за тебя весь сон пропал».
Смутно мелькнуло доброе мамино лицо: гладя её по голове, мама извинялась и говорила поспать ещё.
Со И посмотрела на телефон, крепко зажатый в руке. Вскоре на экране засветился чат с мамой. Пальцы набрали слова — и сообщение ушло.
«Мама, прости. Правда, прости».
«Прости, что капризничала спросонья».
«Прости, что злилась».
Прости, что подобрала серёжку.
Слова, крутившиеся в голове, уже почти легли на клавиатуру, но пальцы вдруг замерли.
Со И медленно повернула голову к воротам. Перед глазами встал образ Ли Хэ На, радостно приветствующей Сун Ок.
Много дней Ли Хэ На не показывалась.
При каждой возможности Со И поднималась на крышу общежития для прислуги и смотрела в одну точку. Следила, кто входит и выходит через высокие большие ворота, и ждала только одного человека.
Всё время, кроме школьных часов, она проводила там.
Прошёл день, другой, неделя. И наконец та, кого она так долго ждала, появилась.
Едва увидев Ли Хэ На, Со И почувствовала, как сердце ухнуло вниз. В опустевшей груди закружились, перемешиваясь, огненные чувства.
Со И бежала и бежала к Ли Хэ На.
