1 - 6
Чжин Ха молча смотрел в её расширившиеся зрачки.
Даже когда он схватил её за запястье, она не вырвалась. Значит, цель у неё и правда была.
Явиться самой глубокой ночью, да ещё в комнату, где мужчина один, — вот уж дерзость.
Раз уж нагло вломилась, так и вести себя следовало соответственно, но в её поведении то тут, то там зияли прорехи.
Она подступала ближе, не замечая, как дрожат её зрачки, кончики пальцев, уголки губ, — и выглядело это даже жалко.
На миг в ней проступила та маленькая девочка, что когда-то ревела навзрыд.
Мала ещё, а туда же.
Ещё женщину из себя строит.
Чжин Ха решил, что надо её проучить, чтобы впредь и думать о таком не смела.
Вот только…
Глядя на эту женщину, неумелую во всём от начала до конца, он не мог отделаться от чувства, будто его затянуло в сбившиеся шестерёнки.
Не берись за то, чего никогда не делала. Не трать силы на то, из чего ничего не выйдет. Такие малявки, как ты, меня не интересуют.
Отчитать её и отпустить запястье — вот что следовало сделать, но это почему-то давалось нелегко.
— Вы женитесь?
Голос женщины, произнёсшей это, пока он держал её за запястье, всё ещё дрожал.
Вопрос был вполне в духе всего её поведения. Он подумал было, что так и знал, — и всё же это было странно неожиданно.
Он думал, что она охотно воспользуется тем, что он держит её за руку, и полезет целоваться, соблазняя напролом, но ошибся.
— А вам зачем это знать?
— Я подумала, может, вы женитесь и будете жить здесь с супругой. Тогда мне пришлось бы быть внимательнее.
Объяснение звучало правдоподобно.
Видимо, подслушала то, что Сун Ок твердила по привычке, и теперь всерьёз пыталась докопаться до правды. Похоже, она думала, что он вернулся в Корею ради свадьбы.
Чжин Ха будто внимательно выслушал и ответил уклончиво:
— Нет. Жить здесь после свадьбы я не собираюсь.
— Жить здесь не собираетесь… Но жениться, значит, всё-таки женитесь?
Получив половинчатый ответ, она, как он и ожидал, переспросила.
Чжин Ха склонил голову, поймал её взгляд и мягко спросил, будто предоставляя ей выбор:
— Хотите, чтобы я не женился?
«Да» она так и не сказала.
Он ждал, что, выяснив, нет ли у него другой женщины, она так или иначе даст понять, что он ей интересен, но она тут же пошла на попятную. Только теперь она высвободила запястье, отступила на шаг и опустила голову.
— Если вы женитесь, господин директор, это же хорошо. С чего бы мне возражать против вашей свадьбы?
Шаг назад, значит?
— Кажется, вы что-то не так поняли. Я просто обрадовалась, что вы наконец вернулись в Корею, вот и позаботилась… Это вы неправильно поняли, господин директор.
Следом прозвучали слова, отрицавшие все его догадки.
Говорят, яростное отрицание — то же согласие. Она уже выдала себя с головой и теперь неумело делала вид, что ничего такого нет.
— Хорошо. Я неправильно понял.
Но Чжин Ха без споров согласился и выпрямился, сменив небрежную позу.
Затем прошёл мимо неё к двери. Распахнул плотно закрытую дверь и решительно кивнул подбородком наружу.
— Так что впредь не приходите ко мне в комнату в такой поздний час.
— …
— Чтобы я ничего не понял неправильно.
После этих равнодушных до холода слов они больше не обменялись ни словом.
Застывшая, как истукан, она казалась в тусклом лунном свете ещё бледнее. Наконец она медленно сдвинулась с места, прошла мимо Чжин Ха и стала удаляться.
* * *
Со И уронила посреди комнаты белую простыню, которую машинально унесла с собой, и бессильно села на кровать. А потом закрыла лицо руками.
С плотно сжатых губ один за другим срывались тихие вздохи.
Зачем я так?
Её вдруг охватило сожаление.
Казалось, всё, что она собиралась делать шаг за шагом, пошло прахом, и от этого она чувствовала даже отчаяние.
Его колючие слова одно за другим впивались ей под дых.
«Получил — значит, надо и отдать. Разве нет?»
Когда Кон Чжин Ха произнёс это с усмешкой, когда начал расстёгивать рубашку, у Со И мелькнуло предчувствие.
Он догадался. Вот и издевается.
То, как он демонстративно обнажил крепкую грудь, было предупреждением: не смей. Колким намёком на то, что на такие уловки он ни за что не купится.
Если она поспешит с попыткой его соблазнить, а в итоге её выгонят из этого дома, это будет провал.
Почуяв опасность, Со И поспешила защититься. Только вот то, что она выпалила в свою защиту, нелепо звучало даже для неё самой.
«Вы женитесь?»
Ну что за вопрос.
— Ну при чём тут вообще «вы женитесь»?
Лучше бы промолчала: вышло так, что она ещё сильнее задела Кон Чжин Ха. Наверняка он увидел в ней хитрую девицу, которая, даже не сблизившись с ним, охотится на чужого жениха.
Со И невольно усмехнулась.
Может, сам план — сблизиться и подобраться к нему естественно — был с самого начала нелепым.
Со И поднялась с кровати и встала перед зеркалом туалетного столика. Казалось, ярко накрашенные губы смеются над ней.
И кого я собралась соблазнять в таком виде?
— Уродина.
Горько усмехнувшись, она выдернула салфетку и стёрла с губ красную помаду.
— Раз внешностью не взяла, надо было хоть с поцелуем на него наброситься.
Хоть бы в объятия ему бросилась. Раз уж всё равно выгонят, лучше было хотя бы прижаться к нему и попытаться — тогда, казалось, и жалеть пришлось бы меньше.
Но даже вернись она назад, хватило бы у неё духу попытаться? Она сомневалась.
Когда он схватил её за запястье, у неё чуть не остановилось дыхание. Какое там хладнокровие — лицо всё это время горело.
Его присутствие так подавляло, что даже подойти ближе было непросто.
«Ну попробуй отомсти».
Вдруг вспомнился тот давний день. Когда в голове звучал этот голос, никогда не терявший уверенности, первым всплывало не лицо Ли Хэ На, а лицо Кон Чжин Ха.
Стоило представить, как она набрасывается на Кон Чжин Ха, — и она видела, как перекашивается лицо Ли Хэ На. Но то, что она столько раз проигрывала в голове, разительно отличалось от действительности.
Стоило же ей оказаться рядом с ним, как руки и ноги сковывало. Началось это с той секунды, как она подумала: Если он узнает обо всех моих тёмных замыслах, как он на меня посмотрит?
Поняв, что всё дело в противоречивом желании не показаться ему с самой худшей стороны, она тут же горько посмеялась над собой.
Что-то идёт не так.
Дурное предчувствие лишь окрепло, когда он перестал даже смотреть в её сторону.
С того дня Кон Чжин Ха обращался с Со И как с привидением.
Кон Чжин Ха и раньше уходил на работу рано, а возвращался поздно ночью, так что видеть его доводилось нечасто. Но теперь он и носа не показывал — впору было решить, что он нарочно её избегает.
Так прошёл день, другой, незаметно пролетела неделя, и однажды…
— Простите.
Тёмным предрассветным утром Со И наконец удалось застать Кон Чжин Ха.
— Вы, кажется, всё время пропускаете завтрак.
Со И протянула злаковый коктейль, который держала в руке, — она старалась исполнить обязанности помощницы по дому. Но даже это он счёл очередной уловкой.
— Не надо этого. Я такое не ем.
От ровного, без всякого выражения голоса веяло холодом. Свежий аромат, коснувшийся её, когда он прошёл мимо, больно кольнул в сердце.
Со И постояла там, где он её оставил, глядя на нетронутый коктейль, и медленно повернула обратно.
Неторопливые шаги вскоре замерли.
Только теперь она заметила своё отражение в стеклянной витрине.
Густо накрашенное лицо казалось чужим. Поверх него маячил призрачный образ мамы.
Что я здесь делаю?
Со И вылила полную чашку коктейля в раковину и ушла в свою комнату.
В пустой комнате взгляд зацепился за чемодан в углу. Этот чемодан, собранный, чтобы уехать в любой момент, скоро увидит мир. Пусть и не по её воле, а потому что её выгонят.
Холодный взгляд мужчины неотступно стоял перед глазами.
Остаток дня Со И провела как в забытьи, даже не замечая, как идёт время.
Прошло несколько дней — так, что впору было подумать, будто один и тот же день, который хочется стереть, повторяется снова и снова.
Со И собрала тщательно продезинфицированный инвентарь для уборки и вышла из общежития.
Шагая через сад, она, как всегда, остановилась перед флигелем. В голове тут же всплыло распоряжение Кон Чжин Ха, произнесённое тихо и холодно.
«Впредь без разрешения хозяина в комнату не входить».
Вчера вечером, говорят, Кон Чжин Ха коротко дал понять старшей прислуге Сонамджэ: кроме как для простой уборки, никто не должен без спросу заходить в его комнату.
Убирать — днём, когда его нет. С двух до четырёх.
Установив строгие правила, он проявил придирчивость и сам указал, кого можно пускать в комнату.
Он выбрал помощницу по хозяйству, которой было за шестьдесят.
Всё, что он передал прислуге, было предупреждением для Пэк Со И.
Чтобы она больше и на глаза ему не попадалась.
Пальцы Со И крепче стиснули швабру. Она нарочно глубоко выдохнула и, собравшись с силами, уже хотела идти дальше, как вдруг…
— Что это ты там так высматриваешь?
Прямо за спиной холодно прозвучал знакомый голос.
— Будто обчистить что-то собралась.
Пальцы Со И ещё сильнее сжали швабру.
И она обернулась.
