1 - 1
Со И, как и каждый день, поправила лямки школьного рюкзака и вошла в большие ворота.
С самого раннего детства и по сей день — а ей уже исполнилось пятнадцать — домом для Со И был Сонамджэ.
— Со И, из школы вернулась?
— Да!
Радостно поздоровавшись с тётушкой из прислуги, окликнувшей её издалека, Со И направилась прямиком в одно место.
Туда, где хлопотали женщины в белых фартуках. Больше всего времени Со И проводила на кухне Сонамджэ.
— Мам, я пришла.
— Ага. Пришла?
Мама, едва взглянув на неё, улыбнулась. Она была поглощена нарезкой и выглядела ещё более занятой, чем обычно.
Со И сняла рюкзак и привычно закатала рукава школьной формы. Она как раз подхватила мешок с пищевыми отходами.
— Кёнсан-дэк 1.
1 Кёнсан-дэк — обращение к замужней женщине по названию её родных мест (здесь — город Кёнсан). Так нередко зовут прислугу.
От входа на кухню донёсся властный оклик. Это была Сун Ок, хозяйка Сонамджэ.
— Сегодня привезли свежего японского лаврака, так что постарайся, покажи, на что способна.
— Да, госпожа председатель.
— И ещё: сегодня приедет важный гость, так что как следует приберись в гостевой комнате.
— Хорошо, госпожа председатель.
Склонившись вслед за мамой, Со И осторожно подняла глаза. Мама, через слово величавшая совсем старую женщину госпожой председателем и исполнявшая все её распоряжения, всегда стояла вот так — согнув спину.
Наверное, это было в раннем детстве, в один из дней, когда кухня особенно сильно пропахла маслом. Со И однажды спросила маму, почему они живут в чужом доме. Тогда её постоянно занимал вопрос, почему мама зовёт старушку не бабушкой, а госпожой председателем.
«Мам, а почему мы всё время живём здесь?»
Мама посмотрела маленькой дочке в глаза и улыбнулась, будто удивляясь, зачем спрашивать очевидное.
«Потому что лучше места, чем здесь, нет».
«…»
«Здесь лучше всего».
Этот уверенный ответ прозвучал как клятва остаться в Сонамджэ до конца своих дней.
Лучше места, чем здесь, нет.
Со И снова и снова прокручивала в голове эти слова, и в какой-то момент у неё возник вопрос.
Разве нет места лучше?…
На следующий день после того разговора с мамой Со И подслушала, как перешёптываются между собой работницы, и кое-что поняла о своём положении.
«Как посмотришь, как Кёнсан-дэк работает, — диву даёшься. Ну разве можно так надрываться?»
«Сама ведь понимает, что больше её нигде не возьмут. Вот и приходится стараться».
«А? Это ты о чём?»
«Говорят, у неё ещё до того, как сюда попала, долги были. Взяла кредит на своё имя ради жениха, отдала ему деньги, а тот, как назло, оказался женатым».
«Господи, бывают же на свете такие сволочи!»
«Вот уж горькая доля. Брак так и не зарегистрировала, осталась матерью-одиночкой, а тут ещё и долги в придачу. Часть долга за неё погасила госпожа председатель. Выходит, благодетельница».
«Вот как?»
«Ну да. Где ещё Кёнсан-дэк найдёт такое место?»
Слова о том, что одинокую, без родни и опоры, по уши в долгах, да ещё и с ребёнком на руках мать-одиночку не примут нигде, кроме как здесь, отчётливо врезались Со И в память.
Смутно поняв, что речь о маме и о ней самой, Со И на миг оцепенела. Но вскоре смирилась. И в конце концов пришла к выводу: защитить её с мамой может только это место — Сонамджэ.
Недавний вопрос — почему они должны жить здесь — бесследно исчез, а вместо него забило ключом желание стараться изо всех сил.
С тех пор Со И во всём повторяла за мамой. Подметала, мыла полы, мыла посуду — бралась за любую работу, лишь бы помочь. И когда работала, и когда нет, она жила одной мыслью — понравиться, поэтому ходила неслышно и старалась быть незаметной.
Сегодня тоже надо вести себя тихо.
Когда Сун Ок вышла из кухни, Со И с мешком мусора тише мыши двинулась следом, но вдруг замешкалась.
— Госпожа председатель!
Взгляд невольно метнулся к девушке, которая, сияя от радости, шла через просторный сад.
— Хэ На приехала!
Сун Ок с той же радостью раскинула руки, встречая её.
Говорили, что приедет важный гость, — наверное, это она.
Блестящие длинные волосы, большие яркие глаза, гладкая кожа. Глаза, нос, губы — каждая черта девушки притягивала взгляд Со И. Та ластилась к Сун Ок, словно пудель, весело виляющий хвостом. Похоже, с Сун Ок они познакомились недавно.
— Наша Хэ На к нам приехала?
— Да. Приехала с вами поздороваться, бабушка.
— Одна?
— Мама с папой уже едут. Я так хотела поскорее вас увидеть, что отправилась раньше них.
— Ох ты! Умница какая. Хэ На у нас всегда такая славная. Как посмотрю на нашу Хэ На, так и думаю: вот бы её моему внуку в жёны. Красавица, ну просто красавица.
«Красавица, красавица» — Сун Ок рассыпалась в похвалах и была права. И в глазах Со И Ли Хэ На была прекрасна, как богиня.
Ли Хэ На.
Имя, такое же красивое, как и его обладательница, врезалось в память.
— А Чжин Ха-оппа всё ещё в Бостоне?
— Да. Учится там вовсю. А что, соскучилась по Чжин Ха?
— Да. Так жалею, что мало с ним виделась, когда оппа приезжал в Корею.
— Видно, нашей Хэ На Чжин Ха пришёлся по душе.
— По правде говоря, да.
От такой смелой откровенности Хэ На Сун Ок раскатисто рассмеялась.
— Недолго осталось ждать, когда Хэ На станет женой моего внука.
— Стать женой вашего внука, госпожа председатель, — для меня лучше и не придумаешь.
— Ты только окончи учёбу. А там и до свадьбы с Чжин Ха рукой подать.
— Госпожа председа-атель, ну как у нас с вами мысли совпадают?
Голос девушки, ловко подхватывавшей разговор, был чистым, как пение иволги.
Она была на четыре года старше Со И — взрослее и красивее всех на свете. Перед глазами сам собой возник образ мужчины, который составит ей пару.
Наверное, он тоже красивый и видный.
Ли Хэ На была так прекрасна, что Со И прониклась мечтательным восхищением к совершенно незнакомому мужчине и залюбовалась: глаза девушки сверкали ярче её серёжек.
— Что мы стоим на улице, пойдём скорее в дом.
Продолжая болтать, они вместе прошли в комнаты.
Взгляд Со И сам собой задержался в одной точке. У входа валялась опрокинутая туфля, которую сняла Ли Хэ На.
Со И поспешила поставить туфли ровно, и в этот момент…
— …Ой?
В руке оказалась серёжка, упавшая на мраморный пол.
— Это же она обронила?
Сразу узнав украшение Ли Хэ На, Со И бережно положила серёжку в карман брюк. Разумеется, она собиралась отдать её, когда та закончит разговор с Сун Ок.
Но, может, всё испортило то, что я ненароком задремала в общежитии для прислуги?
Когда она проснулась, всё уже разрослось как снежный ком.
— Да что же это такое!
Сонная Со И медленно открыла глаза от криков, доносившихся снаружи.
Пошатываясь, она вышла из общежития и увидела Сун Ок: та громко бушевала перед основным домом.
— Кто посмел украсть вещь у нашей Хэ На?!
Сун Ок, гремевшая на неведомого вора, была в настоящей ярости.
Что случилось?…
Пытаясь понять, что происходит, Со И остановила проходившую мимо маму.
— Мам, госпожа председатель сердится?
Мама, настороженно следившая за происходящим, рассказала, в чём дело.
— У госпожи Хэ На пропала серёжка. Говорят, очень ценная, все углы обыскали — нигде нет. Госпожа председатель подозревает, что её украли.
Услышав это, Со И сразу почувствовала: что-то пошло не так.
Сердце заколотилось, на лбу выступил холодный пот. Чуть не плача, Со И тут же во всём призналась маме.
— Мам.
— Что?
— Серёжка у меня.
Маленькое украшение, извлечённое из кармана, засверкало у неё на ладони.
— Я подобрала её с пола… Хотела сразу отдать, как только они договорят.
Со И изо всех сил старалась объяснить всё спокойно, но мама побледнела не меньше, чем она сама.
Мама глубоко вдохнула, вдруг выхватила серёжку из руки дочери и сказала:
— Ничего. Всё будет хорошо.
Непонятно было, утешает она дочь или заговаривает саму себя, но мама, повторяя «ничего, ничего», направилась к Сун Ок.
Встав перед госпожой председателем, мама склонилась так низко, что чуть не коснулась головой земли.
— Простите. Серёжка оказалась у моей дочери. Похоже, госпожа Хэ На обронила её на пол. Дочка хотела вернуть её, как только вы закончите разговор, да упустила момент.
Мама умоляюще оправдывалась, но гнев Сун Ок и не думал утихать.
— Да как же так, раз подобрала — надо было сразу вернуть! Мы весь дом вверх дном перевернули, пока искали, а она ни слова не сказала, и что это теперь за разговоры?
— Простите. Я и сама только что узнала. Со И, видно, подобрала серёжку и нечаянно уснула.
— «Простите» — и всё? Мне сказали, что серёжка редкая, другой такой не достать, — у меня чуть сердце не остановилось!
— Простите, госпожа председатель.
Мама, словно переломившись пополам, смотрела в землю и всё повторяла: «Простите».
Сун Ок, побагровев, уже собиралась добавить ещё что-то, но тут раздалось:
— Не сердитесь, бабушка.
Хэ На взяла Сун Ок за руку и покачала головой.
Может, сбылась мамина надежда на то, что всё будет хорошо?
— Я не в обиде.
Хэ На широко улыбнулась, проявляя великодушие.
— Спасибо, что нашла.
Ласково протянутая рука тут же оказалась перед Со И.
Растерявшись, Со И пожала тонкую ладонь.
Улыбка у Хэ На была тёплой, но кончики пальцев — холодными до озноба.
