1 - 4
Его тон был поразительно наклонным, ленивым и совершенно не соответствовал обстановке — в нём не чувствовалось ни капли той напряженности, что висела в воздухе. И всё же Серра ни на секунду не могла расслабиться. Причина была проста: мужчина всё ещё держал в руке обнажённый клинок.
Было бы замечательно, если бы он, решив, что раз плохой парень мёртв, то и делать ему здесь больше нечего, просто ушёл. Однако у незнакомца, похоже, оставались к ней какие-то дела. Постукивая окровавленным лезвием по железным прутьям её клетки, он коротко бросил:
— Выходи.
«Да неужели? На моем месте ты бы сам сейчас вышел?!» — хотелось в голос закричать Сере. Вот только её чересчур честное, охваченное инстинктом самосохранения тело уже вовсю послушно ползло по направлению к мужчине.
Двигаясь как можно медленнее, Серра первым же делом опустила взгляд в пол. Ей нужно было во что бы то ни стало скрыть тот факт, что она является «иммунной» — редчайшим товаром, от которого работорговцы обычно сходили со ума. Почти приблизившись к краю клетки, она уставилась на мыски его чёрных кожаных сапог, перешагнувших через свежий труп, и собралась было вежливо склонить голову в знак глубокой признательности...
— Спасибо, что спас...!
Договорить ей не дали. Чьи-то грубые пальцы властно перехватили её за подбородок и заставили резко вскинуть голову вверх.
Серра предсказуемо встретилась взглядом со своим спасителем, и в этот момент её сердце с оглушительным грохотом пропустило удар. И дело было вовсе не в том, что её раскусили как иммунную. Причина крылась в совершенно ином.
— ...
Потерянный, полный смятения взгляд Серры принялся медленно, дюйм за дюймом изучать мужчину. Скользнув по огненно-рыжим, полыхающим костром волосам, её взор пересёк холодную гладь глаз, напоминавших скованную льдом зелёную степь, и замер у линии губ, застывших в суровой, морозной усмешке.
Она знала это лицо. Этого просто не могло быть, и концы с концами не сходились, но...
Дзынь.
В то же мгновение в её колеблющемся сознании что-то с треском раскололось. На мириады осколков одновременно хлынули сотни, тысячи чужих воспоминаний. Разбитые фрагменты на долю секунды замерли в воздухе.
— ...!
А затем огненным метеоритным дождем обрушились прямо на Серру, врезаясь в самые потаённые уголки её разума. Потоки стремительно врывающихся картинок в большинстве своём были ей абсолютно незнакомы, но среди них то и дело мелькали до боли очевидные образы.
Сияющий золотом императорский дворец Сосо, клонящиеся под тяжестью спелых плодов персиковые деревья, россыпь белых полевых цветов, удушающий запах крови на истерзанном поле брани, ревущее алое пламя, пожирающее горы трупов... И он. Мужчина, который смотрел на неё сквозь эти видения со скрытым презрением и полнейшим равнодушием.
Уловив в этом хаосе мимолётный образ себя самой из далёкого прошлого, Серра тихо, едва слышно ахнула.
Калейдоскоп чужих воспоминаний нёсся с такой безумной скоростью, что удерживать глаза открытыми становилось невыносимо. Но в каждом, абсолютно в каждом осколке этой чужой памяти неизменно присутствовал один и тот же человек. Где-то он представал совсем ещё невинным ребёнком, где-то — пылким юношей, а где-то — статным молодым мужчиной.
Самым странным было то, что весь этот беспорядочный, перепутанный ворох чужих дней прямо сейчас в голове Серры аккуратно, хронологически пересобирался сам собой.
И тогда к ней пришло чёткое осознание.
Всё, что сейчас затапливало её сознание, было личным временем этого мужчины. Бесконечный, неудержимый поток чужой жизни оказался слишком тяжким бременем для её воскресшей души. Ближе к финалу сцены сменялись настолько молниеносно, что их уже невозможно было разобрать или хоть как-то осмыслить.
От этого бесцеремонного, насильственного вторжения в её разум перед глазами всё завертелось в безумном танце. В конце концов, бушующая волна чужого времени поглотила Серру целиком, выплюнув её обратно в реальность лишь тогда, когда сознание окончательно заволокла кромешная тьма.
— ...
Что это... Что это сейчас было?
Пелена перед глазами рассеялась, возвращая её в суровую действительность. Серра несколько раз растерянно моргнула и неосознанно коснулась пальцами своего лица. Взгляд уже фиксировал реальный мир, но разум всё ещё лихорадочно пытался переварить и структурировать только что пережитый объем информации. Уголки глаз обдавало неестественным жаром, словно они больше ей не принадлежали.
Одно можно было сказать наверняка: она только что в деталях подсмотрела прошлое этого мужчины.
Каким образом и почему это вообще стало возможным, Серра понятия не имела. Но это произошло. Данный факт железобетонной истиной впечатался в её сознание.
Всё ещё не оправившись от шока, она снова подняла глаза на стоящего перед ней человека. Насыщенные, как свежая кровь, волосы. Глаза, подобные бескрайней степи. Напряженно застывшая линия губ.
Как и при первой секунде встречи, это лицо оставалось ей слишком хорошо знакомым. Но теперь, в отличие от первых мгновений, Серра абсолютно точно знала, кто перед ней. Её губы сами собой, беззвучно зашевелились, выговаривая роковое имя:
Энох Сосо.
Имя предводителя революционной армии, который самолично, без тени жалости вонзил святой меч прямо в её сердце. Имя великого героя, оборвавшего жизнь коварной и порочной чернокнижницы Серры Розенбаум...
— ...
Лицо Серры окончательно окаменело от подступившего к горлу ужаса и растерянности. Столь чудовищной, непредсказуемой встречи она ожидать никак не могла.
«Как он, чёрт возьми, до сих пор жив?!»
С тех пор прошло целых триста лет. Однако Энох Сосо выглядел точь-в-точь так же, как в её самых страшных воспоминаниях — невероятно молодым, сильным и безупречно красивым. Одно это уже повергало в шок. Но то, что первым же человеком, встреченным ею сразу после возвращения из преисподней, оказался именно тот, кто её туда и низверг, было какой-то злой, издевательской иронией судьбы.
«Что за невезение.....Почему именно это лицо с самого начала??»
Стоило ей окончательно осознать реальность существования Эноха Сосо, как глубоко похороненные, заплесневелые чувства из прошлой жизни с мясом вырвались из своей ментальной могилы. Серра рефлекторно схватилась рукой за грудь, прямо в районе пустующего сердца. И пусть её грудь больше не была разорвана святым оружием, память тела оказалась сильнее времени. В самую глубину её существа вновь хлынул тот далёкий, режущий холод, словно остриё меча Эноха Сосо до сих пор оставалось внутри, не давая ей дышать.
Стоило ожить одному воспоминанию, как следом, прорвав плотину, бурным потоком хлынули остальные.
И сразу же за ними пришла жгучая, почти осязаемая боль, словно её тело снова горело заживо. Стойкий, бьющий в нос запах крови. Ослепительно сияющее под безжалостным солнцем лезвие святого меча. И на самом конце этой выжженной светом дороги — Энох Сосо
Прошлое, которое, как она наивно полагала, давно стёрлось из памяти, развернулось перед ней так живо и ярко, будто всё случилось буквально вчера. Дошло до того, что место прежнего ранения, нанесённого святым оружием, мучительно заныло, хотя сейчас Серра не владела и каплей своей прежней чёрной магии.
Воскресив в памяти свой далеко не самый приятный финал, Серра болезненно наморщила нос, словно увидела перед собой нечто глубоко отвратительное.
— ...
В этот момент Энох, всё ещё державший её за подбородок, бесцеремонно крутанул её голову то в одну, то в другую сторону. Его хватка была удручающе грубой, лишенной какого-либо намека на заботу, так что челюсть Серры моментально отозвалась тупой болью. Что он пытался там разглядеть? Энох скрупулезно, дотошно изучил её глаза, нос, губы, левую щеку, правую и даже заглянул под подбородок, и лишь после этого небрежно вернул её голову в исходное положение.
— ...Ха.
А затем его губы исказились в короткой, странной усмешке. Словно увиденное его несказанно позабавило.
...Он что, смеётся?
Сере показалось, что её только что откровенно высмеяли, и внутри у неё поднялась волна глухого раздражения. Однако, как выяснилось, худшее, что могло окончательно испортить ей настроение, было ещё впереди.
— Надо же, и здесь я вижу это лицо.
Словно не веря собственной удаче, Энох едва слышно пробормотал эту фразу себе под нос, а затем, едва шевеля губами, процедил своё финальное впечатление.
Он... Он узнал меня?!
От столь поразительной, пугающей памяти Серры её рот непроизвольно приоткрылся. Сменилась целая эпоха, утекли века, и она в страшном сне не могла предположить, что образ злейшего врага всё ещё преспокойно хранится в его голове.
— Какая мерзость.
Бросив эту фразу с таким видом, будто оценивал низкосортный, бракованный товар, Энох брезгливо, словно отталкивая, разжал пальцы и отпустил её лицо.
— ...?!
Серра проводила его поднимающуюся фигуру абсолютно ошарашенным, потерянным взглядом.
С самой первой секунды их воссоединения она пребывала в состоянии перманентного шока. Сам факт того, что ей пришлось встретить этого невыносимого Эноха Сосо прямо на пороге новой жизни, казался бредом, но ещё больше её поражало его текущее поведение. Он без лишних слов сносил людям головы, а теперь вел себя как последний подлец по отношению к слабой, беззащитной рабыне, которую сам же только что вытащил из лап бандитов. Даже если её лицо вызывало у него крайнее отвращение.
Более того, Энох, который сам же первый к ней прикоснулся, теперь демонстративно, у всех на виду принялся тщательно вытирать испачканную руку о собственную одежду. С таким выражением лица, будто измазался в какой-то нечистоте.
И кто здесь после этого мерзость, а?!
От такой вопиющей наглости любой нормальный человек, не говоря уже о Сере, гарантированно потерял бы всякое самообладание.
Возможно, до его ушей донёсся её тихий, полный искреннего возмущения фырк, потому что их взгляды снова пересеклись.
Энох смотрел на неё сверху вниз с выражением абсолютного, леденящего равнодушия. В его блекло-зелёных глазах застыл плотный коктейль из хронической скуки, глубокого презрения и едва заметного раздражения. Но вопреки этому убийственному взгляду, на его губах на протяжении всего времени продолжала играть мягкая, едва заметная улыбка.
Глаза дышали первобытной стужей, а рот при этом фальшиво улыбался. Это было совершенно дикое, противоестественное сочетание, однако благодаря его безупречной, ангельской внешности со стороны могло показаться, что мужчина пребывает в отличном расположении духа. Вот только наблюдать эту благостную улыбку сразу после того, как он хладнокровно снёс человеку голову, было по-настоящему жутко. Сере казалось, что перед ней стоит непредсказуемый, балансирующий на грани психопат, от которого в любую секунду можно ожидать абсолютно чего угодно.
«Неужели он и раньше был настолько сумасшедшим?»
Именно поэтому, несмотря на очевидные черты лица, Серра никак не могла отделаться от ощущения, что перед ней стоит абсолютно чужой человек.
Каким парнем был Энох Сосо в её памяти?
Он был до тошноты правильным, благородным рыцарем. Если перед ним оказывался слабый — пусть даже это был гражданин вражеского государства, — Энох расшибался в лепёшку, чтобы защитить его. Он до последнего избегал напрасного кровопролития и без конца твердил, что даже самым отъявленным грешникам нужно давать шанс на искреннее искупление.
Он тратил свои скромные, немногочисленные сбережения на помощь беднякам, ввязывался в смертельные авантюры ради спасения чужих жизней, не требуя ничего взамен, и никогда не пользовался своей оглушительной славой ради личной выгоды.
Ниспосланный небесами рыцарь истинной справедливости.
Для измученных бесконечной войной людей континета Энох Сосо был именно таким святым спасителем. И Серра прекрасно знала, что эта фанатичная, граничащая с безумием любовь народа к нему не была пустой выдумкой или фальшивкой.
Она знала об этом настолько хорошо, что, когда до неё дошли слухи о том, что Энох стал законным избранником святого меча, она лишь отрешённо подумала: «Что ж, случилось то, что и должно было случиться».
Светлая, праведная природа Эноха Сосо казалась монументальной и нерушимой.
Однако теперь, спустя триста лет...
— ...
Серра перевела взгляд с лежащего на полу обезглавленного трупа работорговца на Эноха, который с высоты своего роста лениво разглядывал её кончик носа.
На его безразличном, скучающем лице, словно он только что прихлопнул назойливое насекомое, не осталось и следа от того прежнего, горящего праведным огнём защитника слабых. Серра едва заметно прищурилась, лихорадочно анализируя его образ. Неужели этот работорговец был настолько абсолютным злом? Или же время никого не щадит, и за прошедшие три века даже безупречное, раздражающе сияющее сердце спасителя континента окончательно выцвело и сгнило?
— Командир! — в этот момент тишину разорвал громкий крик.
Полог палатки резко распахнулся, и внутрь лагеря, тяжело дыша, ворвался вооруженный отряд людей, стремительно направляясь прямиком к Эноху.