— Сначала роди ребёнка. Без ребёнка зачем искать дом? — сказала Чжаок, нахмурив лицо.

Сумин тоже имела, что сказать: 

— Родим, восстановлюсь, потом с ребёнком… Когда же нам тогда искать дом и переезжать? Всё равно ведь собираетесь дать дом — дайте просто немного раньше. Я в этом доме рожу сына и хорошо его воспитаю. Ладно? 

В конце она сложила руки перед собой и изобразила жалобное выражение лица. 

Чжаок с трудом скрыла своё недовольство и оглядела комнату. Хоть Сумин и невестка, которая должна родить внука, но в таком возрасте готовить ей три раза в день, стирать нижнее бельё и ухаживать — всё это было невыносимо и стрессово. 

Но просто так сразу давать дом — это и деньги, и желания особого не было. 

— Пока что трудно. Живи дома, научись вести хозяйство, подрасти ребёнка, а там уж мама сама всё устроит, — сказала Чжаок с чуть более раздражённым и решительным тоном. 

Сумин бросила взгляд на Минхвана в надежде на поддержку, но тот тоже отвернулся. 

Но Сумин была не из тех, кто так легко сдаётся. 

— Я поем и выйду ненадолго. 

— Куда ты собралась? 

Минхван впервые обратился к Сумин. Он всегда нервничал, когда Сумин куда-то уходила — боялся, что она опять что-нибудь натворит. Это уже была почти невроз. 

— Погулять немного. Говорят, для лёгких родов нужно регулярно двигаться. 

— Правильно. Пройдись немного. 

Чжаок, которая терпеть не могла, как Сумин целыми днями торчит в доме, уткнувшись в телефонные игры, была довольна, не выясняя, куда и зачем та направляется. 

Сумин надела самое скромное и спокойное платье, слегка накрасилась и вышла из дома Чжаок. Она поймала проезжающее такси и направилась прямиком к зданию одной госкомпании. 

Точнее — к месту работы отца Пак Минхвана, Пак Чхольхо. 

Немного поторопившись, она как раз успела к обеденному времени. Немного постояв у входа, Сумин заметила среди высыпающих на улицу госслужащих знакомого мужчину средних лет и весело подбежала. 

— Отец! 

— Ой, боже! — вскрикнул Пак Чхольхо, не ожидая увидеть Сумин в таком месте. 

— Я пришла пообедать с вами, хе-хе. 

Пока он растерянно бегал глазами, его коллеги, заметившие происходящее, вдруг начали хлопать себя по коленям. 

— Пак, это твоя будущая невестка? 

— Такая красивая. Говорят, твой сын работает в U&K, вот и не зря — молодец. 

— А… ну, да, это так... 

— Здравствуйте. Приятно познакомиться! 

Сумин вежливо поклонилась, положив руки чуть выше пупка. 

— Можно мне на минутку отца? Я так соскучилась, что приехала сюда одна на такси. 

Сумин с мягкой и сияющей улыбкой выглядела невинной и милой, как ни посмотри. А когда единственная дочка вот так мило заговорила, все коллеги дружно засмеялись и похлопали Пак Чхольхо по плечу. 

— Говорил же, грустно с одним сыном. А тут невестка у тебя такая славная. 

— Не невестка, а прям дочка. Завидую, завидую. 

Среди всеобщих похвал и зависти Пак Чхольхо и сам почувствовал себя довольным. Хоть и говорят, что девчонка вне кухни — бесполезна, но невестка — это ведь та, что будет поддерживать сына. А тут ещё и сразу с беременностью — разве можно не радоваться? 

— Ну, вот так и вышло. Пойду поем с невесткой. 

— Вот и хорошо, тогда встретимся в офисе! 

Пак Чхольхо был в особенно хорошем настроении, отправляясь пообедать со своей будущей невесткой. 

— Пойдём в ту закусочную рядом, там вкусный суп с рисом. 

Хотя Сумин только что позавтракала и пообедала, и больше всего хотела стейк, она просто захихикала. 

— Конечно! Это моё самое любимое блюдо — суп с рисом. 

Они оба обливаясь потом ели суп с рисом, потом дружно зашли в кафе и съели десерт. Каждый раз, когда Сумин вежливо здоровалась с его знакомыми, Пак Чхольхо находил её ещё милее. Только подумав о внуке, которого родит эта очаровательная невестка, он уже чувствовал гордость. 

*** 

— Вы серьёзно? 

Пак Минхван с недоумением в голосе задал вопрос. Чжаок, стоявшая у плиты, размахивала лопаткой и злилась так сильно, что даже не заметила, как рыба начала пригорать. 

— С чего вдруг такие разговоры? Кто и за чьи деньги будет дарить дом? Я категорически против! 

— Это мои деньги, я сам хочу их потратить и дать им дом — зачем мне твоё разрешение? Переворачивай рыбу! 

Пак Чхольхо раздражённо указал на сковороду, откуда уже валил дым. Сумин, наблюдавшая за этим с угла стола, тихо вставила слово: 

— Пожалуйста, отец, не надо так напрягаться. Мне и тут хорошо, я с радостью поживу с вами и мамой. Еда мамы такая вкусная, а вы — просто замечательный. 

Это были совсем неискренние слова. Чего только стоило ей несколько дней подряд таскаться за Пак Чхольхо и готовить ему обеды в контейнерах. 

— Я же не всё им дам. Только половину. Остальное пусть берут в кредит и потом вдвоём выплачивают. 

Пак Чхольхо цокнул языком, глядя на сгоревшую рыбу, и бросил ещё одну шокирующую фразу: 

— Завтра же подавайте заявление о браке. Живот скоро станет видно — до свадьбы переезжайте обязательно. 

— Дорогой! 

— Ты бы лучше помолчала! Что ты вообще знаешь — зачем лезешь? 

Тем временем Пак Минхван сидел молча, занятый мыслями. Все акции, за которыми он следил, пошли в рост. Денег на покупку у него не было, но если бы были — он бы уже заработал достаточно, чтобы покрыть даже стоимость дома. 

Если получить половину стоимости дома наличными, остальное взять в ипотеку и снять жильё — то получится капитал. Этот капитал можно вложить в акции, получить прибыль, и когда её наберётся достаточно — незаметно купить настоящий дом. 

В этом "идеальном плане" даже не рассматривался вариант, что «акции упадут». Как это часто бывает у людей, зависимых от инвестиций. 

— Минхван, почему ты молчишь? 

В этот момент Минхван вернулся к реальности — он только что парковал свой ярко-красный суперкар перед клубом и собирался войти в VIP-зал, когда услышал голос Пак Чхольхо. 

— А… да, отец. 

Минхван взял себя в руки и, сделав вид, что у них с Сумин хорошие отношения, обнял её за плечи. 

— Спасибо. В понедельник сразу подадим заявление! 

— Огромное спасибо, отец! 

Сумин тоже весело поблагодарила, подыгрывая ему. Чжаок всё ещё оставалась недовольна, но, зная характер Пак Чхольхо — если он решил, то отступать не станет — промолчала. 

В ту ночь Минхван впервые лёг в одну кровать с Сумин. 

Конечно, у него был расчёт: только при её сотрудничестве он сможет скрыть, что вложил деньги, выданные на покупку дома, в акции. 

— Что случилось, оппа? Ты ведь говорил, что тебе удобнее спать одному. 

Сумин, только что выйдя из душа, осторожно села на край кровати. Минхван с улыбкой откинул одеяло и похлопал по пустому месту рядом. 

— С завтрашнего дня мы официально муж и жена. Разве это странно — если муж спит со своей женой? 

— Ты ведь всё время злился на меня. 

— Я уже остыл. Ложись. 

Это был самый мягкий и ласковый тон, который она слышала от него за последнее время. Сумин надуло губы, но всё же легла рядом. 

— Но мне было так обидно из-за тебя, что я всерьёз думала уехать в Пусан 

Минхван с трудом сдержался, чтобы не сказать ей: «Если думала — могла бы и уехать», и не начать собирать ей вещи. Вместо этого он обнял Сумин за плечи. 

— Я тоже просто был в шоке и переживал. Прости. 

— Прости — и всё? 

Минхван глубоко вдохнул и мысленно отсчитал от десяти до одного. Так он пытался подавить накатившее раздражение. 

— Я больше никогда так не сделаю. Буду усердно работать, чтобы ты могла покупать всё, что захочешь, есть всё, что захочешь. Так что не злись больше, ладно? 

— Посмотрим, как ты себя будешь вести, О́ппа. 

— Как я себя буду вести? 

Вдруг Минхван встал и поднял Сумин на руки. 

— Кья! О́ппа! 

— Если бы не ребёнок, было бы вообще идеально. 

Минхван чмокнул её в лоб и аккуратно уложил на кровать. 

— Сегодня давай поспим, обнявшись. Завтра я возьму полдня отпуска и приду пораньше, так что заранее надень что-нибудь красивое. 

— Мы же просто в районную управу идём, зачем красиво одеваться? 

— Мы подадим заявление на брак, а потом, в честь этого, вкусно поедим. Я зарезервирую ресторан. 

Сумин закрыла глаза, слушая его голос, сладкий, как маршмеллоу. Тревога, что её всю жизнь будут игнорировать на фоне Кан Дживон, понемногу растворялась в этом голосе. 

— О́ппа... 

Сумин прошептала, в то время как Минхван был полностью погружён в выбор акций в голове. 

— А? Что? 

— Кого ты больше любишь — Дживон или меня? 

Минхван даже не дал вопросу дойти до мозга и сразу ответил: 

— Это вообще вопрос? Конечно, свою жену. 

— Этого достаточно. 

*** 

Дживон оглядела аккуратно убранную гостиную и сервированный стол и осталась довольна. 

Сегодня был день, когда она пригласила Джие, Юнхи и Сену на официальное новоселье. Пусть еда и была заказана, но что с того — просто позвать друзей, поболтать и выпить пива — такая мелочь, а для Дживон это было настоящее удовольствие. 

Дзынь-дзынь-дзынь. 

Раздался домофон. На экранчике размером с ладонь Дживон увидела, как Джие машет рулоном туалетной бумаги, и, хихикнув, открыла дверь. 

— Заходи, я уже всё приготовила. 

— Ты приготовила? 

Глаза Юнхи округлились, когда она увидела стол, заваленный едой. 

— Точнее, моя карта «приготовила». 

— Очень разумное решение, — серьёзно похвалила Сена и протянула маленький пакет. 

— Там ничего особенного, просто диффузор. Поставишь дома — будет приятно пахнуть. 

Не отставать решила и Джие: она водрузила рулон туалетной бумаги рядом со столом. 

— Трёхслойная, премиум. Такой подтираешься — и уже не жалуешься на жизнь. 

— Ты что тут несёшь, еду на столе и такие разговоры, про жопу... 

— А ты будто без жопы, молчи давай. 

— Лучше бы не говорила, изо рта воняет. 

— Это у тебя от носогубки пахнет. 

— Заткнись и давай почеши свою носогубку. 

Бурча, Юнхи вручила Дживон пакет. Чёрный, с розовым логотипом — выглядел почему-то вызывающе. 

— Это что? 

— Открой, посмотри. 

Дживон почувствовала, что что-то тут не так, и с напряжением достала содержимое. 

— Это вы называете подарком на новоселье? 

Это был комплект нижнего белья. Лифчик с милым бантиком и трусики меньше ладони, а также полупрозрачная ночнушка из той же серии — всё это скорее не стоило носить вообще, чем надевать. 

— Мы втроём выбирали, просто карточкой платила Юнхи. 

Сена поддела полупрозрачную ночнушку пальцем. Дживон поразилась: трое человек вдумчиво выбрали эту бесполезную и стыдную вещь. 

— И где, по-вашему, я это носить должна? 

— Дома, конечно. Ты чё, собиралась это на улицу надеть? 

Юнхи хихикнула. Джие же выглядела почти серьёзной. 

— Что толку, что дом хороший? Надо иногда и мужиков звать. А я с парнем окончательно рассталась, кстати. 

Дживон на миг задумалась, стоит ли рассказать этим троим про Минхана и Сумин, но передумала. 

Если рассказать им, то наверняка и Пэк Ынхо узнает. И пусть сам факт её не волнует, но если Ынхо снова начнёт проявлять участие — это будет раздражать. Она не хотела выглядеть жалкой перед первой любовью. 

— Нет у меня мужчин. Буду жить одна и умру в одиночестве. 

— Кто тебе про брак говорит? Это для того, чтобы базовые потребности человеческие удовлетворять. 

Сена забрала ночнушку, снова положила её в пакет и сунула Дживон. 

— Иди примерь. Примерно на глаз брали, если не подойдёт — обменяем. 

— Говорю же, не буду я это носить. 

— Ну просто примерь хоть. 

— Даже если примерю — носить не буду. 

— Да молчи ты уже и иди мерить! 

По просьбе Сены Джие и Юнхи подскочили и втолкнули Дживон в спальню. Оказавшись в комнате вместе с пакетом, Дживон оказалась в неловком положении: перед ней лежало то самое сексуальное бельё, которое она не только никогда не надевала, но даже не представляла себе на себе. 

— Ты надела? — неугомонная Джие закричала из-за двери. 

— Нет, ещё не надела… 

— Что, трусы умерли? Чего так долго, как будто поминки справляешь? 

За дверью раздался взрыв хохота. Это было смешно, и Дживон тоже хихикнула, а потом с выражением решимости открыла пакет. “Бельё — что уж такого?” — думала она, но лицо всё равно покраснело, и сердце стучало, как у школьницы, хоть снаружи ей двадцать семь, а внутри все тридцать семь. 

— Ну что, всё в порядке? Размер подошёл? 

Снова спросила Джие. Дживон попыталась уложить выпирающую плоть внутрь бюстгальтера и в отчаянии сказала: 

— Чашка немного маловата… Не пойму. 

— Я посмотрю. 

Сена распахнула дверь. Дживон испугалась и прикрыла грудь руками. 

— Сейчас нельзя заходить! 

— Мы же подруги, чего ты? Ты что, в баню с нами не пойдёшь? 

Упоминание про баню Дживон взволновало. Это была одна из её маленьких неосуществлённых мечт. 

— Пойду… конечно… 

— Тогда убери руки, дай-ка посмотреть. 

Сена уверенно подтянула лямки белья и подрегулировала их. Когда Сена помогла, всё аккуратно село и даже плоть уже не выпирала. 

— Я же говорила, у меня глаз алмаз! Только по виду определила — и размер в точку! 

Сена гордо задрала подбородок. Дживон ещё раз покрутилась перед зеркалом, глядя на непривычное нижнее бельё, и толкнула Сену в сторону: 

— Всё, выходи. Я переоденусь и выйду. 

— А трусики примеришь? 

— Это я сама померяю. 

— А ночнушку? 

— Визуально видно, что подойдёт. 

— Ну хоть покажи потом! Очень любопытно! 

Между Дживон, которая пыталась вытолкать её, и Сеной, которая не хотела уходить, началась лёгкая борьба. В этот момент сзади, с туалетного столика, упал какой-то листок. 

— А это что? 

Сена машинально подняла его и прочитала надпись: 

Невеста: Чон Сумин, Жених: Пак Минхван.