Онлайн чтение книги Искренность злодея The Villain’s Pure Love
1 - 111

Внесюжетная история 5.

Сонный Унсондан

Управляющая Мун, Ын Чжа и Ён У довольно долго делали тток. Голос Ён У, в котором не было ни единой громкой нотки, прекрасно сочетался с нынешним сезоном, а истории, которые она плела, с каждой фразой сильно били в грудь.

Иногда раздавался смех, иногда вырывались горестные вздохи, а иногда краснели уголки глаз.

— В то время в Доменджэ пришла Ким Ро Хи. Это было неожиданно.

В конце ее слов повеяло запахом сезона. На границе весны и лета, когда днем солнце стояло высоко, а ночью дул ласковый ветер.

[Потому что выдался хороший денек.]

Время, когда под зеленью горы Ёсон щебетали всякие неведомые птицы.

[А я в порядке.]

Тот день, когда оставить слова любви было жалко и стыдно.

Лба касались лучи раннего лета, а на кончиках волос висела уходящая весна.

— Наверное, господину директору тогда тоже было очень тяжело. Больше всего расстраивало то, что я не могла ничем помочь, находясь рядом, и это же пугало больше всего.

Мгновение, когда я запуталась, не зная даже сама, где я нахожусь в этом сезоне...

[Я люблю тебя.]

Да. Этого ведь достаточно. Ведь это всё для меня.

Твой короткий ответ дал мне понять, где я нахожусь.

— Даже сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что расстаться тогда было правильным решением. Если бы я упрямилась и осталась рядом с господином директором, всем было бы намного тяжелее.

Где бы я ни была, даже если мы расстались, я была рядом с тобой.

— И все же, разве тебе не было обидно, что от господина директора не было вестей? — спросила Ын Чжа, которая и вовсе отложила работу, на что Ён У тихо рассмеялась. А затем покачала головой.

— На самом деле, он написал ровно один раз. Всего один раз.

— Да ну? И что написал?

Когда Ын Чжа переспросила, Ён У взяла телефон. Затем открыла сообщения и нашла то, которое он отправил давным-давно.

Ён У, тихо смотревшая на сообщение сентиментальным взглядом, пошевелила губами:

— Там не было никаких слов. Только одна фотография горы Ёсон.

— Горы Ёсон? Что за бред про гору Ёсон. Похоже, господин директор отправил ее, когда потерял рассудок после расставания.

— Мне просто нравилось смотреть на гору Ёсон из общежития. Наверное, поэтому он и прислал.

— Твою ж маковку. Взял бы да позвонил: «Ты где? У тебя все хорошо? Сиди там и не двигайся». Таких слов и то было бы мало, а он заладил со своей горой Ёсон. Вот же бестолковый.

Ён У снова рассмеялась, когда Ын Чжа нахмурилась и начала возмущаться, словно совершенно не могла этого понять.

Ын Чжа никак не могла знать истинного значения одной-единственной фотографии горы Ёсон без начала и конца.

Но она очень хорошо понимала смысл этой фотографии. Наверное, он вложил в фотографию послание, которое так и не решился озвучить.

[Потому что выдался хороший денек.]

[Надеюсь, у тебя все хорошо.]

— Ты же знаешь, что это я дала господину директору адрес дома, где ты живешь?

— Да, старшая. Я была вам очень благодарна.

— А то. Я ваша благодетельница. Десятую часть сыновней почтительности, которую оказываешь матери, отдавай мне. Поняла?

— Да. Я правда буду хорошо к вам относиться.

Тогда я не смогла ответить ему на присланную фотографию.

Но если это он, то наверняка разглядел искренность, скрытую в моем молчании.

— Ох, и сладкая, и горькая история. Прямо молодость, самая настоящая молодость. Куда интереснее любого сериала.

Наверное, именно поэтому мы и смогли встретиться снова.

[Потому что выдался хороший денек.]

[Надеюсь, у тебя все хорошо.]

Ведь мы были в таком состоянии, когда передавать чувства словами было уже бесполезно.

[Я люблю тебя.]

— И что дальше? Рассказывай. Что было, когда вы снова встретились? Хоть я и знаю концовку, но все равно от нетерпения помираю.

Что могла дать разлука?

Отчаянное чувство, когда не можешь отпустить друг друга, — чувство, которое не могла дать даже любовь.

— Ох, ну просто все слезы выплакала.

После того как Ён У вышла из главного здания, Ын Чжа вытерла глаза фартуком. Для Ын Чжи, которая от природы легко вовлекалась во все, история Ён У и Сон Хона была сродни лучшему фильму в жизни.

Настолько долгим было послевкусие, что Ын Чжа, всхлипывая даже во время уборки, посмотрела на управляющую Мун.

— Старшая сестра, а вам разве не грустно?

— А с чего тут грустить?

— Как с чего, история Ён У и господина директора грустная!

— Ой, тоже мне повод для грусти. Чего тут грустить-то. В итоге ведь все хорошо кончилось.

Когда управляющая Мун сделала ей выговор, велев не поднимать шум из ничего, губы Ын Чжи скривились. Вот же бессердечная старуха, у которой и капли крови не выступит, даже если ее ткнуть иголкой.

— Вы, старшая, словно из морозилки вылезли — ни чувств, ни капли сочувствия.

— Не смеши меня. По мне так твоя история, как ты каждый день грызлась с мужем, куда более жалкая и грустная. Не страдай, лучше перетащи вот это.

Когда управляющая Мун всучила ей корзину, на этот раз Ын Чжа опустила уголки губ вниз.

— Да уж, откуда вам знать, сестра. Откуда вам знать о горячей страсти между мужчиной и женщиной, откуда знать о разрывающемся на части сердце.

— Чего?

— Ну а разве не так. Вы же дожили до таких лет, так и не познав мужчину, поэтому ничего и не знаете.

Когда Ын Чжа сказала эту колкость, управляющая Мун поправила очки.

— С чего это я не знаю. Чего это я не знаю. Думаешь, я знаю меньше твоего?

— Откуда знать бабке, которая ни разу замужем не была? Ой, всё. Только зря рот открывать.

Когда Ын Чжа, взяв корзину, зашагала прочь, управляющая Мун фыркнула. А затем, тоже взяв корзину, пошла вслед за ней.

— Не говори того, чего не знаешь. Это я просто помалкиваю, думаешь, у меня своей истории нет? По сравнению с моей все эти любовные россказни — просто детские игры в дочки-матери.

— Ага, да-да. Как скажете.

Ын Чжа, которую уже тошнило от этой дежурной фразы управляющей Мун, начинавшей хвастаться при каждом упоминании мужчин, сухо ответила и оборвала разговор.

— Старшая, когда мы отнесем эти корзины, можно будет немного передохнуть?

— А ты когда-нибудь вообще работала? Хватит вилять своим задом размером с гору Намсан и иди ровно. А то в глазах рябит.

— Я не виляю им, потому что мне так хочется. Откуда вашей тощей заднице это понять.

Ын Чжа словно украдкой посмотрела на зад управляющей Мун.

— Старшая сестра. Куда делась ваша задница? Вы обе половинки оторвали и прилепили Ён У на грудь?

— Не болтай глупостей! А ну заткнись!

Обе так и препирались до самого выхода из главного здания. Ын Чжа считала жалкой управляющую Мун, которая ни разу не смогла выйти замуж, как все остальные люди, а управляющая Мун жалела Ын Чжа, считая, что в сто раз лучше жить одной, чем как она.

Кто, кроме меня, позаботится об этом жалком человеке.

В своих мыслях они тоже были похожи.

— Ого, господин директор, вы пришли.

Когда время перевалило за полдень, вышедший на работу Сон Хон появился в Унсондане, и находившаяся внутри Ын Чжа сделала удивленное лицо.

— Я рано закончил дела. Подумал, что оставшуюся работу доделаю в кабинете, и вернулся.

— Вот как. Я сейчас чищу аквариум, так что будет шумновато. Я быстро закончу.

— Не торопитесь, работайте с перерывами. У меня нет таких уж срочных дел.

Сон Хон окинул взглядом захламленное пространство.

— Аквариум довольно большой. Вы чистите его одна?

— Ну да. Раньше это делала Ён У, но раз теперь ее нет, разве не я должна делать то, что делала изначально?

— Как ни странно, в этом моменте мне становится стыдно.

Ын Чжа рассмеялась, когда Сон Хон пробормотал это.

За последние несколько месяцев он, казалось, стал немного другим человеком. В его всегда сухом выражении лица произошли небольшие изменения, а в прохладном тоне и манерах появилась человечность.

— Если нужна помощь, скажите. Где нужно применить силу, например.

— Ступайте к себе, если сестра Мун узнает, что я мыла аквариум руками господина директора, меня сразу же вышвырнут отсюда. Не обращайте внимания.

Когда Ын Чжа замахала руками, говоря, что помощь не нужна, Сон Хон, приподняв брови, вошел в спальню.

Переодевшись в более легкую одежду, Сон Хон не пошел сразу в кабинет, а сел на диван в гостиной. Он включил телевизор в надежде посмотреть экстренные новости о компаниях, но Ын Чжа бурно отреагировала на внезапно выскочившую на экране дораму.

— Ого, его сейчас показывают.

Сон Хон мельком взглянул на Ын Чжу. Тогда Ын Чжа, замерев с полотенцем в руке, завороженно уставилась на экран телевизора.

— Это сериал, который я смотрю каждый день, а вчера как назло не смогла посмотреть из-за домашнего задания, которое мне дала Ён У. Думала, помру от любопытства, а тут как раз повтор крутят.

— Понятно.

Когда Сон Хон взял пульт и собирался переключить канал, Ын Чжа вся задергалась.

— Ой-ой, ой-ой, этот мерзавец в итоге приперся к ней. Приперся. Я так и знала.

На этот раз дрогнули кончики пальцев Сон Хона. Взглянув на Ын Чжу еще раз, он увидел, что у нее такое выражение лица, словно ее вот-вот засосет в телевизор.

Ненадолго потерявшая дар речи Ын Чжа посмотрела на Сон Хона. А затем, отведя взгляд, в котором отчетливо читалось сожаление, снова присела на корточки.

— Вы любите этот сериал?

— Ой, еще как. Ни одной серии не пропускаю. Вчера пропустила, так так расстроилась.

— Тогда смотрите.

Когда Сон Хон опустил пульт, Ын Чжа замахала руками и снова повернула лицо к экрану.

— Ой, нет-нет! Что вы! Я пришла аквариум чистить, а не сериалы смотреть... Чего, куда это он ее так спешно тащит? Похоже, опять какую-то хитрость задумал. До сих пор в себя не придет никак.

Ын Чжа снова с головой погрузилась в сериал. В одно мгновение.

Сон Хон взял лежащую на столе книгу, а Ын Чжа, смотря сериал с отрешенным выражением лица, начала медленно водить рукой.

Актеры в телевизоре источали много гнева, и ссора была в самом разгаре.

— Ну и дурдом, просто дурдом. Самый настоящий дурдом

Ын Чжа, прицокивая языком и бормоча себе под нос, видимо, смутившись своих же слов, заговорила с Сон Хоном:

— Конец света, да и только. Господин директор, знаете, о чем там речь?

— Это история про чеболей.

— Ого. Вы так хорошо знаете? Господин директор тоже знает этот сериал?

— Нет. Просто даже с первого взгляда видно, что это полный отстой.

А ты, черт возьми, до ужаса злопамятный.

Ын Чжа подавила желание ответить на последнюю реплику Сон Хона.