Онлайн чтение книги Искренность злодея The Villain’s Pure Love
1 - 80

В конце сезона дождей

Юн Ён и Ким У Соп уехали в Сеул первыми, а следом за ними готовился к отъезду и Им Су Квон, забрав с собой Ро Хи.

Собрав вещи и ожидая Ро Хи, Им Су Квон прогуливался вокруг главного здания.

Весна вокруг главного здания была прекрасна. На широком дворе зеленеющие день ото дня листья казались свежими, словно окрашенными салатовой краской, а если посмотреть вдаль, то зелень горы Ёсон, становящаяся всё гуще, была в эту пору прекраснее всего.

Лесные птицы щебетали, солнце пригревало, и Им Су Квон, положив руки на пояс, прогуливался.

— Это напоминает о прошлом.

Пока он медленно переставлял ноги, словно небожитель на отдыхе [1], внезапно нахлынули старые воспоминания. То время, те дни, когда он раз за разом зашивал лопнувшие брюки и дырявые носки.

[1] В оригинале — «игра бессмертного отшельника» — идиома, означающая праздное времяпрепровождение, отрешенное от мирских забот.

У него было всего два костюма. Ситуация не позволяла менять костюмы по сезону. Когда было жарко — терпел жару, когда холодно — терпел холод, и так, кое-как перебиваясь, он водил роскошный седан семьи чеболей.

И тогда, и сейчас весна в Доменджэ, должно быть, была такой же ясной, но в то время у него не было досуга любоваться пейзажем. Хоть он и сновал здесь постоянно, он ни разу не поднял глаз, чтобы посмотреть на небо.

Бедность не оставила никаких воспоминаний. Она не посадила ни одного зерна памяти, над которым можно было бы посмеяться. Лишь воспоминания о голоде, воспоминания о холоде и жаре, воспоминания о том, как плакал ребенок, а следом плакала и жена.

— Судьба — это, конечно...

Им Су Квон остановился. Словно переполненный чувствами, он посмотрел на небо, а затем вдруг раскинул руки в стороны и глубоко вдохнул.

Казалось, ему стало горько от воспоминаний о чудовищной бедности, но вскоре вырвался смех.

Да. Жизнь непредсказуема.

Кто бы мог ожидать, что для меня, жившего в нищете, настанет такой день?

Словно человек, держащий в руках весь мир, он стоял с раскинутыми руками и просто смеялся. В тот момент, когда он упивался чувством победы, будто и этот Доменджэ, и небо над Доменджэ принадлежат ему...

— Вы сегодня уезжаете?

Им Су Квон открыл глаза.

Увидев, что к нему приближается управляющая Мун, вышедшая из главного здания, он неосознанно быстро опустил руки и поправил позу.

— Господин депутат, вы сегодня поднимаетесь в Сеул?

— Да. Теперь уезжаю.

Когда управляющая Мун задала еще один вопрос, Им Су Квон ответил. Он не мог прямо смотреть в лицо управляющей Мун, неловко повернул голову и встал к ней боком.

Все эти несколько дней пребывания здесь Им Су Квон незаметно избегал управляющую Мун. Он старался не показывать ей своего лица, сознательно поворачивался спиной и отводил взгляд.

Он был уверен, что управляющая Мун его не узнала, но, сколько бы он ни жил новой жизнью, словно заново родившись, чувства, въевшиеся в кости, не исчезают так легко.

В холодные и голодные времена управляющая Мун была человеком, которому он был благодарен до боли. Она давала еду, сидела на корточках рядом, пока он жадно ел, и зашивала его дырявые носки — благодарная женщина.

— Надеюсь, не было никаких неудобств. Вы должны увезти отсюда только хорошие воспоминания.

— А-ю, какие могли быть неудобства. Благодаря вам я хорошо отдохнул перед отъездом.

Им Су Квон ответил, глядя в землю. Голова подсказывала, что нет нужды избегать и можно вести себя уверенно, но...

Странно, но перед управляющей Мун он становился маленьким.

Казалось, время оттекло далеко в прошлое, и он снова стал водителем Им Су Квоном, а не депутатом городского совета Им Су Квоном.

— Значит, госпожа Ро Хи тоже едет с вами?

— Да, ну, до вчерашнего дня она говорила, что останется одна еще на пару дней, а теперь говорит, что поедет со мной. Придется забрать.

Его манера речи была вежливой как никогда.

Им Су Квон, отвечая и лишь кивая головой, невольно мельком взглянул на управляющую Мун. Поправив маленькие очки на переносице, управляющая Мун заговорила.

— Теперь увидимся только на свадьбе. Даже если не к этому случаю, если захотите спокойно отдохнуть, приезжайте в любое время.

— Спасибо даже просто за эти слова. Я обязательно навещу вас.

Время текло безжалостно. Глубокие тени под глазами и морщинистый лоб, казалось, говорили о возрасте управляющей Мун Ок Ре.

Поскольку прошло так много времени, оставалось лишь надеяться, что память её ослабла. Оставалось лишь надеяться, что она бесследно стерла из памяти того человека, которого видела лишь несколько раз, подавая еду.

Встретившись с ней взглядом, Им Су Квон вздрогнул.

Пронзительный блеск в глазах, видящий суть сквозь морщины, остался прежним, так что Им Су Квон не смог долго смотреть и быстро отвел взгляд.

Затем зашевелил губами, словно выплевывая любые слова.

— Позаботьтесь о нашей Ро Хи, пожалуйста. Она долго жила одна за границей, и из-за того, что мать растила её, ни в чем не отказывая, она своевольна. Но всё же девочка она добрая и сообразительная, так что, если учить, быстро научится.

— Не говорите так. Ай, какое я имею право.

— Нет. Я верю только вам, управляющая. И спасибо вам. Когда-нибудь я обязательно отплачу за вашу доброту.

Им Су Квон поклонился, сгибаясь в поясе. Казалось, он в одиночку отправился в путешествие во времени, и поэтому это был момент, когда он переживал целую бурю чувств.

— Я, пожалуй, пойду. Я взял ключи у водителя, надо пойти и отдать их ему.

— Сами пойдете? У вас добрая душа.

Услышав про добрую душу, Им Су Квон неловко рассмеялся. Почему-то перед управляющей Мун ему хотелось быть хорошим человеком, хотелось быть добрым.

Сказав, что лично отдаст ключи водителю, который его ждет, Им Су Квон достал ключи от машины и помахал ими.

Управляющая Мун кивнула, мол, ступайте, и Им Су Квон повернулся и зашагал. Когда на развилке Им Су Квон без колебаний свернул влево и уверенно зашагал, управляющая Мун, молча смотревшая ему вслед, заговорила.

— Но туда идти не следует.

Растерявшись, Им Су Квон остановился. Управляющая Мун указала рукой на дорогу в противоположную сторону.

— Комнату отдыха для персонала, что была там, перенесли сюда несколько лет назад. Вам нужно идти сюда.

— А, да. Я дороги... дороги не знаю. Ха-ха, ха-ха-ха.

— Да. Идите сюда. Комната отдыха персонала теперь не там.

Когда управляющая Мун поправила маршрут, Им Су Квон поспешно свернул и зашагал в указанном направлении.

На спине мгновенно выступил горячий пот.

* * * 

Днем Ён У заезжала в реабилитационный центр, где находилась мама, а затем вернулась домой.

Положив сумку на туалетный столик, Ён У села на стул. По привычке достав телефон, она безучастно смотрела на черный экран, не подающий никаких признаков жизни.

Подав заявление об увольнении в Доменджэ, Ён У вернулась в мамин дом.

Маме она коротко объяснила, что получила работу в Сеуле, поэтому ушла из Доменджэ. Она добавила, что мамино место сохранено, так что после реабилитации та сможет вернуться, тем самым облегчив мамино беспокойство.

Поэтому и здесь она не могла оставаться долго. Нужно было срочно искать жилье, но куда идти — мысли путались.

Потерявшая мотивацию голова не хотела ничего придумывать. Время, проведенное в Доменджэ, казалось вырезанным куском, словно этого и не было вовсе.

Казалось, что день, когда она сбежала от Чха Юн Сока, был вчера, и в то же время казалось, что она только что вернулась домой.

Что изменилось с тех пор, и где я нахожусь сейчас, — реальность была размытой.

Сидя на маленьком стуле, она безучастно смотрела на свое отражение в зеркале.

— В Сеул... Надо ехать...

Она сидела неподвижно, разглядывая лицо, и бормотала. Снова, где свить гнездо, как начать мне одной, — мысли останавливались и возвращались к исходной точке.

Снова остановка, и снова к началу.

Коротко выдохнув, Ён У вышла на кухню и открыла холодильник. Достала бутылку соджу, выпитую наполовину, и села за стол.

С сомнением на лице, пить или не пить, она повертела бутылку и открыла крышку. Наполнив маленькую рюмку, она снова заколебалась, опустошать ее или нет.

Она знала, что желудок пуст, так как ничего не ела. И то, что вместо алкоголя нужно поесть, тоже прекрасно знала.

Посмотрев на рюмку, Ён У подняла голову.

— Не надо так, надо поесть чего-нибудь существенного...

Бормоча себе под нос, словно внушая это, Ён У приподнялась. В этот момент телефон завибрировал пару раз, и Ён У медленно перевела взгляд на него.

Это было уведомление о поступлении средств. Имя [Доменджэ] четко высветилось, и на счет поступила нелепо огромная сумма.

Следом пришло сообщение от управляющей Мун.

[Зарплата и еще добавили. Это воля председателя. Ничего не говори и прими.]

Она лишь смотрела на телефон, который звонил, как ему вздумается. Даже не беря телефон в руки, она увидела сообщение управляющей Мун на экране.

[Исполнительный директор женится в конце сезона дождей. Знай это.]

Воздух застрял в горле.

[Не думай ни о чем другом и будь здорова.]

После того как сообщения от управляющей Мун всплыли одно за другим, свет экрана погас. Ён У долго смотрела на темный экран.

Дыхание дрожало, и, казалось, вот-вот навернутся слезы, поэтому она изо всех сил старалась держаться через силу.

Исполнительный директор женится в конце сезона дождей.

Она несколько раз сглотнула пересохшую слюну. Казалось, всё встает на свои места, но отчаяние навалилось от мысли, что только она одна выброшена на обочину.

Просочилась боль, которую невозможно было унять, и дыхание перехватило. Она не могла нормально дышать, сердце билось быстро, и чем сильнее оно билось, тем мучительнее становилось от безумной тоски по нему.

В тот вечер, когда небо окрасилось закатом, и она с метлой бродила вокруг Унсондана, она не знала. Насколько драгоценным было время, когда можно было просто ждать встречи с ним.

Что делать с ним теперь, когда он стал человеком, до которого вовек не дотянуться? Как его забыть?

— Фух…

Ён У взяла рюмку и медленно влила в себя алкоголь. Холодная жидкость всосалась внутрь, но от странного жгучего жара казалось, что если выдохнуть, то вырвется пламя.

Она выпила пару рюмок подряд. Сколько бы приемов пищи она ни пропустила, голода не чувствовала, и, сколько бы ни ворочалась всю ночь, сон не шел.

Сколько еще нужно провести таких дней, такого времени? Хватит ли месяца? Хватит ли года?

Ён У прижалась лицом к столу, закрыла и открыла глаза. Сжимая бессильно упавшую руку, она дышала парами алкоголя, и слезы потекли по переносице.

Силы покинули всё тело, и возможности остановить плач не было. Плечи Ён У беспорядочно тряслись, она плакала.

Не то чтобы она не знала; уезжая, она уже прекрасно понимала.

Но всё же, словно столкнувшись с этим впервые, от новости о его свадьбе сердце рвалось на части, и казалось, что дыхание обрывается.

— Всё хорошо... Всё же хорошо...

Любовь — это самоистязание.

Ведь, не заставив страдать себя, невозможно защитить любимого.

Я сама полоснула по своим воспоминаниям.

— Всё хорошо... Всё будет хорошо... Всё будет хорошо...

Потому что я должна была растоптать свои воспоминания.