Онлайн чтение книги Искренность злодея The Villain’s Pure Love
1 - 121

Особая история 7

Счастье как оно есть

На следующий день, как и обещала, Ён У устроилась в главном здании и принялась шить распашонку.

Распашонка — особенная вещь среди детской одежды, поэтому Ён У решила, что будет здорово сшить ее своими руками. Неподалеку от их сеульского дома часто проводились мастер-классы по шитью для новорожденных, но Ён У непременно хотела сделать это именно в Доменджэ.

Она специально берегла это занятие, и теперь взялась за дело с небывалой серьезностью.

Управляющая Мун скрепила раскроенную ткань булавками. Внимательно проследив за ловкими пальцами управляющей, показывающей пример, Ён У осторожно сделала первый стежок.

Однако, не успев сделать и пары стежков, она растерянно склонила голову набок, переводя взгляд со своей работы на работу управляющей.

— Управляющая... Не понимаю, почему у меня не выходит так же ровно, как у вас. Всё время криво получается.

— Дык это потому, что ты не умеешь, — проворно встряла Ын Чжа.

Ён У округлила глаза и протянула понимающее: «А-а-а». А управляющая Мун, бросив быстрый взгляд на ткань Ён У поверх очков для чтения, ответила:

— Ничего страшного. Главное, чтобы дитю тепло было.

— Но мне так хочется сшить красиво...

Каждый раз, когда игла управляющей пронзала ткань, за ней тянулась идеально ровная пунктирная линия, словно строчка от швейной машинки. Поражаясь тому, что человеческие руки способны на такую точность без всякой техники, Ён У завороженно наблюдала за ней, а затем снова принялась за шитье.

Однако расстояния между ее собственными стежками выходили далеко не такими равномерными, да и длина их постоянно скакала.

— Ой-ёй, а Ён У-то хорошо шьет! Вот только это что, одеяло? — не выдержав, подначила ее Ын Чжа.

Ён У со вздохом опустила плечи, а Ын Чжа громко рассмеялась и указала на управляющую Мун:

— Да ты тоже шьешь не так уж скверно, просто объект для сравнения больно выдающийся. Если брать одно только шитье, во всей Корее не сыщется человека, который мог бы за нашей сестрой Мун угнаться.

— И не говорите. Как у управляющей получается шить так ювелирно? Смотрю своими глазами и поверить не могу.

— А ты как думала, сколько она в свое время здесь, в Доменджэ, перестирала да перешила? Днем — стирка, вечером — шитье. У нашей старшей сестры не пальцы, а настоящая швейная машинка. Разве такая крошечная детская одежка для нее проблема? Да она не сходя с места сотню штук сошьет.

И то верно — куда уж ей тягаться с десятками лет опыта, которым управляющая зарабатывала себе на жизнь. Тем временем управляющая Мун, проворно орудуя иглой, в два счета закончила одну распашонку, вызвав у Ён У новый вздох восхищения.

— Очень красиво. Управляющая, правда, невероятно красиво.

— И не говори. Ой-ёй, крошечная-то какая! И как только в эту тряпочку размером с ладошку все внутренности помещаются — уму непостижимо! Ой-ёй, ну до чего же крохотная!

Ён У хихикнула, слушая, как Ын Чжа с довольным видом поддакивает у нее за спиной. Она уже не в первый раз разглядывала детские вещи, но каждый раз от этого на душе становилось как-то удивительно радостно.

— Ой-ёй, повезло же нашему молодому господину Каджи. Такую красивую обновку наденет! — С этими словами Ын Чжа легонько пихнула Ён У в бок. — Слушай-ка. Ты ведь прозвище для животика со смыслом выбирала? Раз назвала его Каджи — Баклажаном, — я вот и подумала: уж не потому ли, что непременно сына хотела родить?

— А, нет. Я назвала вообще без всякой задней мысли, это уже потом от других узнала, что так говорят.

— Да? А я-то думала, у тебя великий план был.

— Просто баклажаны фиолетовые, я подумала, что этот цвет нейтральный и хорошо подойдет.

— Ну и молодец.

Ын Чжа ласково погладила живот Ён У:

— Молодой господин Каджи! Как на свет появляться надумаете, уж прихватите с собой штуковину размером с баклажан! Понятно вам или нет?

— Тьфу на тебя! До того вульгарно, что и слов нет! — рассерженно рявкнула управляющая Мун.

Ын Чжа в ответ лишь надулась:

— Я нашему молодому господину Каджи благое напутствие даю, ты чего взъелась? Лучшего пожелания и не сыщешь. Прежде чем ругаться, вникла бы в суть.

— А ну брысь отсюда. Иди работай. От тебя здесь всё равно никакого проку. Марш делом заниматься!

Ён У расхохоталась. Ын Чжа, отряхиваясь, поднялась с места и бросила быстрый взгляд в окно. Проследив за ее взглядом, Ён У тоже посмотрела на улицу.

На переднем дворе, развалившись на земле, пыталась уснуть Хэппи, словно впитывая солнце для фотосинтеза, а рядом, в кресле-качалке, сидел с книгой Сон Хон.

Понаблюдав за Сон Хоном, который даже во время чтения то и дело поглядывал на собаку, Ын Чжа вдруг произнесла:

— И кто бы мог подумать, что господин директор будет жить с собакой в обнимку? Он ведь животных на дух не переносил.

Ён У тихо рассмеялась:

— Поначалу вел себя так, будто ни за что ее не оставит, а теперь просто обожает Хэппи. Уж и не знаю, что бы мы делали, если бы не взяли ее тогда.

— Да ты только посмотри на него. Помешался на собаке, точно помешался. У господина директора аж мед из глаз капает, так смотрит.

«Помешался на собаке». Услышав бормотание Ын Чжи, Ён У рассмеялась еще громче. Изначально они планировали лишь трехмесячную передержку, но Сон Хону теперь наверняка и в голову не придет кому-то отдавать Хэппи.

«Нужно будет в ближайшее время оформить всё официально и окончательно принять Хэппи в семью», — подумала Ён У.

Солнечный свет лился мягко и тепло.

Ён У сделала глубокий вдох и неспеша огляделась по сторонам.

На залитом солнцем дворе читал Сон Хон. Напротив, на диване, всецело поглощенная шитьем, сидела управляющая Мун. Ын Чжа то и дело болтала всякую чепуху, не давая заскучать ни на минуту, а в руках лежала мягкая детская распашонка.

Все эти мелочи, сплетаясь воедино, наполняли ее абсолютным, величайшим счастьем.

Пусть и немного неумело, но Ён У всё же дошила распашонку и, бережно ее спрятав, стала ждать малыша, который совсем скоро должен был появиться на свет.

* * *

Время пролетело незаметно. Выносив положенный срок и пройдя через родовые муки, Ён У родила здорового мальчика.

Малыша назвали У Хён.

Семья из трех человек жила на два дома, курсируя между Сеулом и Доменджэ, и все вокруг души не чаяли в этом ребенке, ставшем для них настоящим подарком судьбы.

— Чик-чилик! Чик-чилик!

У Хён, которому только-только исполнилось три года, звонко защебетал, глядя на маленькую птичку на ветке дерева. Наблюдая за ним, Ён У присела на корточки и обняла сына.

— У Хён, смотри, вон там птичка. Очень милая, правда?

— Птичка поет чик-чилик, а динозавл делает ы-ы-л-л!

— Верно. Динозавр делает ы-ы-р-р.

— Тилано... Эм, тинанозавл делает вот так! Ы-ы-л-л, ы-ы-л-л!

Скрючив пальчики, словно когти, и неуклюже сгорбив спинку, У Хён принялся изображать динозавра. В последнее время динозавры стали главным и единственным увлечением ребенка.

Игровая комната сына превратилась в настоящий рай для динозавров. И хотя это были всего лишь игрушки, выглядели они настолько реалистично, что Ён У то и дело вздрагивала от испуга, когда У Хён, обожавший выстраивать их в ряд, доставал и расставлял своих всевозможных ящеров.

Больше всех остальных У Хён любил тираннозавра. Когда малыш заявил, что, когда вырастет, обязательно станет тираннозавром, Сон Хон на полном серьезе поддержал его, сказав, что искренне желает ему исполнить эту мечту.

— У Хён, смотри, туда прилетела еще одна птичка. Теперь их две.

— Но динозавла тут нет. У Хён хочет посмотлеть динозавла.

— Динозавров здесь не встретишь, давай как-нибудь потом сходим на них посмотреть вместе с папой. Говорят, динозавры не могут приехать в Доменджэ, где живет У Хён. Они очень извиняются.

— Тогда У Хён сам должен поехать посмотлеть! Я поеду смотлеть динозавла! У-у-л-л, у-у-л-л!

Слушая сына, который целыми днями только и твердил что о динозаврах, Ён У лишь удивленно приподняла брови. Голова трехлетнего малыша была доверху забита динозаврами, и, казалось, не существовало ни одного названия, которого бы он не знал. Когда он, забавно шепелявя, без единой запинки выдавал десятки сложных названий, она порой всерьез задумывалась: уж не гений ли ее ребенок? Правда, узнав, что в этом возрасте все дети с легкостью запоминают имена динозавров, ей стало немного неловко за свою наивность.

Вчера Сон Хон вернулся из недельной зарубежной командировки. Вспомнив лицо мужа, с гордостью достававшего из чемодана целых три коробки с новыми динозаврами, Ён У со вздохом покачала головой.

Иногда казалось, что муж радуется этим игрушкам едва ли не больше самого сына. Для Ён У все эти ящеры выглядели абсолютно одинаково, поэтому Сон Хон, который на пару с У Хёном с легкостью отгадывал их виды, казался ей просто невероятным человеком.

Впрочем, Ён У и сама теперь стала настоящим профессором палеонтологии. Иного выхода просто не оставалось, учитывая, что сын пел о динозаврах с утра до вечера.

— Ы-хо-о-л-л! Ы-хо-хо-о-л-л!

— Это звук тигра. А не динозавра, — поправил его подошедший сзади Сон Хон.

У Хён обернулся. А затем, снова скрючив пальцы в когти, издал в сторону отца горловой скрежещущий рык:

— Ы-ы-л-л! Я поеду смотлеть динозавла-а-а-а!

— Динозавры вымерли. Всё, что от них осталось и что мы можем увидеть — это музейные экспонаты.

Услышав это сухое объяснение отца, У Хён резко замолчал. Ён У возмущенно повернулась к мужу.

«Ну и зачем было это говорить?» — попыталась она передать взглядом, но было уже слишком поздно.

— Папа-а... Динозавлов больше нет?

— Нет.

— Тогда куда поехать, чтобы на них посмотлеть?

Сон Хон уже открыл рот, чтобы сказать, что их теперь вообще нигде не увидеть, но Ён У проворно пнула его по ноге и поспешно перехватила инициативу:

— У Хён. Если У Хён будет хорошо пить молоко и хорошо кушать, мы обязательно поедем в гости к динозавру.

— Я холошо кушаю! И молоко холошо пью! Я могу посмотлеть на динозавла!

— Умница. Конечно сможешь. Поедем на них смотреть вместе с мамой и папой?

— Ты ведь и в прошлый раз их видел. Экспона...

Сон Хон снова взялся за свои объяснения, и Ён У еще раз пнула его по ноге. Это был предельно ясный сигнал, умоляющий его немедленно закрыть рот.

Заметив вдалеке управляющую Мун, ребенок снова зарычал как динозавр и вприпрыжку понесся к ней. Ён У поднялась с корточек. Затем она посмотрела на Сон Хона с таким выражением, будто перед ней стоял самый невыносимый человек на свете.

Сон Хон заговорил первым:

— Таким способом детскую наивность не убережешь. Ему нужно рассказывать факты.

— Эх....

«Бог с ней, с наивностью, мне просто растить его от таких фактов станет в сто раз тяжелее», — хотела было высказать ему Ён У, но в итоге лишь обреченно махнула рукой. Сон Хон взял жену за руку и зашагал вперед.

Наблюдая, как У Хён вцепился в подол юбки управляющей Мун и буквально повис на ней, Ён У обеспокоенно произнесла:

— Меня тревожит, что У Хён говорит только о динозаврах. К остальным вещам у него вообще нет никакого интереса.

— Все дети такие.

«Что-то мне не кажется, что прямо все», — подумала Ён У.

— Я тоже в детстве был таким, — добавил Сон Хон.

Услышав это, Ён У как вкопанная остановилась на месте.

— А? Правда?

— Так говорят. Сам я не помню, но как-то дядя рассказывал.

— А-а...

Представить маленького Сон Хона, страдающего жуткой динозавроманией, было невероятно трудно. Попытавшись хоть на секунду вообразить эту картину, Ён У звонко рассмеялась.

— Выходит, то, что наш сын живет, помешавшись на динозаврах, — это наследственное?

— Это просто такой период. Если оставить ребенка в покое, этот интерес угаснет сам по себе, так что пусть увлекается.

Ён У снова зашагала рядом с мужем.

— Выходит, когда У Хён вырастет, он станет таким же крутым мужчиной, как мой муж?

— Если будет похож хотя бы наполовину — это уже огромный успех.

От столь бесстыдного заявления, брошенного с абсолютно невозмутимым лицом, Ён У не выдержала и снова расхохоталась.

А впереди ребенок всё так же висел на подоле управляющей Мун и рычал как динозавр.