Онлайн чтение книги Искренность злодея The Villain’s Pure Love
1 - 110

Внесюжетная история 4.

Подготовка к свадьбе

Закончив сборы на работу, Сон Хон вышел из Унсондана и направился к главному зданию, когда Сун Ми, мать Ён У, внезапно преградила ему путь.

— Эм, господин директор.

— Ах, да. Матушка.

Сон Хон тут же остановился, склонил голову и первым поприветствовал.

— Вы рано сегодня.

— Да. У меня сегодня смена пораньше начинается, вот я и поторопилась. А еще хотела вас застать, господин директор, поэтому поторопилась еще больше.

— Понятно.

Сун Ми по-прежнему работала в Доменджэ. Когда началась подготовка к свадьбе Ён У и Сон Хона, все ожидали, что Сун Ми, естественно, уволится, но она попросила оставить ее на работе в поместье.

Управляющая Мун уговаривала ее не делать этого, Ын Чжа, ругаясь, спрашивала, не сошла ли она с ума, а Сон Хон советовал еще раз подумать и уволиться, но Сун Ми была непреклонна. Она настаивала на том, что хочет жить своей жизнью, независимо от замужества дочери.

Поскольку еще ни разу не было такого, чтобы будущий член семьи Нам был сотрудником, никто не знал, как поступить в этой ситуации.

Веских причин для увольнения Сун Ми не было, а уволить человека до того, как он сам решит уйти, было нельзя, поэтому оставалось только согласиться с ее решением.

— Господин директор. Вы, наверное, торопитесь на работу?

— Нет. Все в порядке.

На осторожный вопрос Сун Ми Сон Хон тут же категорично ответил, что это не так. Было бы здорово поскорее избавиться от обращения «господин директор», но Сун Ми заставляла Сон Хона мучиться, говоря, что, поскольку он еще не женился на ее дочери, она будет менять обращение постепенно.

— Эм, это, если можно, давайте немного поговорим.

— Да. Пройдемте в Унсондан.

Сон Хон развернулся и, сопровождая мать Ён У, направился к Унсондану. Первым открыв дверь и пропустив ее внутрь, Сон Хон аккуратно снял туфли и вошел.

Осторожно закрыв дверь, он указал на диван в гостиной.

— Матушка. Присаживайтесь сюда.

— Ох, да. Тогда я позволю себе эту вольность, господин директор.

Сун Ми села. Судя по всему, ей было что сказать.

— Вы человек занятой, поэтому я не буду вас долго задерживать, быстренько скажу суть и пойду.

Едва сев на диван, Сун Ми суетливо задвигала руками. Открыв маленькую сумочку, которую держала в руках, она без лишних слов достала белый конверт и пододвинула его к Сон Хону.

— Что это?

Когда Сон Хон, глядя только на конверт, задал вопрос, Сун Ми сглотнула и заговорила:

— Это деньги на свадьбу нашей дочери.

— Что, простите?..

— Деньги на свадьбу. Как там это называется, приданое, что ли? Как-то так.

— А-а...

— Это и на то, и на се, на приданое и прочее. Это деньги, которые я копила все это время, чтобы использовать, когда буду выдавать дочь замуж.

Сон Хон, не в силах скрыть растерянность от объяснений Сун Ми, впервые сделал столь сложное выражение лица. Он потерял дар речи.

Сон Хон прямо сейчас убедился в том, что, когда человек сильно растерян, он на время теряет способность здраво мыслить.

— Вы это, откройте конверт. Там триста миллионов [1].

[1] Просто отмечу, что это примерно 20 миллионов рублей на момент перевода.

— Что, простите?

Несмотря на уговоры Сун Ми открыть конверт, Сон Хон лишь смотрел на него, не в силах пошевелить рукой. Тогда Сун Ми, пристально глядя на конверт, продолжила:

— Оказывается, я работаю в Доменджэ уже двадцать пять лет.

Время и впрямь летело как вода.

— Я родила Ён У в тридцать, а когда ей было пять, пришла работать в Доменджэ. Если подумать, Ён У выросла сама по себе. Я ни разу толком не ходила к ней в школу, а она без всяких проблем, так хорошо отучилась и выпустилась.

— ...

— Я каждый день только и делала, что работала, какая уж тут радость? Я жила только с одной мечтой — что потом, когда наша Ён У будет выходить замуж, я выдам ее так, чтобы никто не завидовал. Когда я сама выходила замуж, то, как говорится, пришла с пустыми руками, и сколько же я потом намучилась? Я решила, что не должна так выдавать свою дочь. Буду усердно зарабатывать деньги, чтобы выдать дочь замуж достойно.

В конце концов Сун Ми улыбнулась.

— Копить копеечка к копеечке было в радость. Когда накопила, казалось, что это огромные деньги, но почему-то, когда я принесла их вам, господин директор, они показались мне такими грошами.

— Какие же это гроши. Разве такое может быть.

— Я-то хорошо знаю, как обстоят дела с финансами в Доменджэ. Разве эти триста миллионов имеют какое-то значение. Только смех один. Но все равно, это все, что я скопила, и деньги, которые я так долго берегла на свадьбу Ён У, поэтому я искренне хотела бы, чтобы вы их приняли.

Сун Ми снова пододвинула конверт, призывая его скорее взять деньги. Сон Хон все еще сомневался.

Смотря на конверт с задумчивым видом, Сон Хон спустя мгновение с трудом заговорил:

— Я глубоко благодарен вам за заботу и за те усилия, которые вы приложили, матушка, и я серьезно все обдумаю, но...

Ему казалось, что он не может взять эти деньги.

— В моем доме в Сеуле, где я жил, нет места для нового приданого, а здесь, в Унсондане, достаточно будет просто поменять кровать. Больше эти свадебные деньги тратить не на что...

— Ну, это уж как потратить, разве нет? Как вы их потратите, что с ними сделаете — это уж я не знаю.

— А, это...

— Берите. Неужели потому, что так мало?

— Нет. Вовсе нет, матушка.

— Если откажетесь, мне будет неловко. Подумаю, что для семьи чеболей триста миллионов — это курам на смех...

Пока Сун Ми говорила, Сон Хон пододвинул конверт к себе и взял его. На его лбу выступила легкая испарина — на удивление, это был холодный пот.

Когда он посмотрел на конверт, который так и не осмелился открыть, Сун Ми улыбнулась, приподняв уголки губ.

— Где это видано, чтобы мать хотела выдать дочь замуж с пустыми руками. Пусть даже она выходит замуж в богатую семью, материнское сердце все равно болит. Раз денег много, хочется дать еще больше. Если бы были, я бы с радостью дала и десять миллиардов.

— От одних только ваших слов голова кругом.

— Позаботьтесь о нашей Ён У. Господин директор.

Принеся все, что у нее было, и сказав, что этого мало, мать попросила позаботиться о счастье дочери.

— Очень прошу вас. Она во многом не дотягивает, да и по статусу не подходит, поэтому я переживаю, но буду верить только вам, господин директор. Пожалуйста, позаботьтесь о нашей Ён У.

В груди Сон Хона стало горячо.

Материнское сердце, желающее своему ребенку лишь счастливой жизни, растрогало его до такой степени, что перехватило дыхание.

Оторвав взгляд от конверта, Сон Хон посмотрел на Сун Ми.

— Это не Ён У, а я во многом не дотягиваю и не подхожу по статусу. Ведь Ён У росла в большем достатке и правильнее, чем я.

— ...

— Поскольку я не знаю родительской любви, мне трудно понять, как вести себя в таких ситуациях, но раз эти деньги дали вы, матушка, я приму их с благодарностью.

— Ох, да. Вот теперь мы понимаем друг друга.

Когда Сон Хон склонил голову, соглашаясь взять конверт, Сун Ми рассмеялась в голос. Это был искренний, счастливый смех.

— Спасибо. Я поговорю с Ён У и мы потратим их на что-нибудь значимое.

— Даже просто слышать это — уже хорошо. Ох, как хорошо. Ох, как легко на душе.

Когда Сун Ми громко рассмеялась, Сон Хон, улыбнувшись лишь уголками губ, убрал конверт во внутренний карман пиджака. Сун Ми встала, велев ему скорее идти на работу, и Сон Хон поднялся следом.

— Ах да. Тот сотрудник банка говорил что-то про налоги.

Сон Хон мягко улыбнулся и кивнул.

— Да. С этим я разберусь сам, не волнуйтесь, матушка.

Они вместе, мирно беседуя, вышли из Унсондана.

* * *

— Рисовый пирог [2] лучше всего делать осенью, так что запоминай.

[2] В ориге — соморитток: традиционный корейский рисовый пирог (тток), в который добавляют каштаны, фасоль, финики и другие ингредиенты. Название переводится как «тток в форме коровьей головы», так как в разрезе он напоминает срез мяса с коровьей головы.

— Да. Управляющая Мун.

Утро понедельника, когда Сон Хон ушел на работу. В главном здании как раз готовили местный традиционный тток — соморитток.

Соморитток, получивший свое название из-за того, что в нарезанном виде он был похож на срез мяса с коровьей головы, был традиционным региональным угощением, которое готовили осенью, в сезон сбора урожая, смешивая рис с каштанами, финиками, соей и красной фасолью и пропаривая в пароварке.

Рецепт был несложным, но тток требовал много возни. Ён У подготавливала начинку, а Ын Чжа, помогавшая ей рядом, заговорила:

— Зараза, кто в наше время делает тток дома, чтобы поесть. Ён У, если захочешь ттока, пойди и купи. На кой черт делать эту чертовски муторную штуку?

Когда Ын Чжа заворчала, управляющая Мун, замачивавшая клейкий рис, сверкнула глазами.

— Его что, продают? Где продают? Ты видела, чтобы в наше время продавали соморитток?

— Раз не продают, значит, не едят! В наше время столько всякой еды, кто будет есть этот тток!

— Почему это не едят. Если приготовить, всё съедят. Знаешь, какой это вкусный тток.

Ён У, воровато оглядываясь, улыбнулась. Управляющая Мун продолжила объяснять, словно специально для Ён У.

— И это еще не все. Наш тток из Доменджэ — это тток по секретному рецепту, которому приходила учиться даже придворная дама, готовившая еду для короля в старину.

— Вау, правда?

— А то. Конечно. Говорят, король однажды приехал в наш Доменджэ, отведал этого ттока и не смог забыть его вкус, вот и послал придворную даму научиться его готовить. Вот какое это место. Надо же понимать.

— Ого, говорит так, будто сама учила.

— Ын Чжа, ты что сейчас сказала?

— Нет. Я сказала, что будет вкусно. Я ничего не говорила.

Когда Ын Чжа, чистя соевые бобы, пошла на попятную, Ён У беззвучно рассмеялась. Ын Чжа, боровшаяся со стручками сои, которым, казалось, не было конца и края, ткнула Ён У в локоть.

— Раз уж есть время, расскажи-ка.

— Что? О чем?

Ён У, чистившая каштаны, округлила глаза. Тогда Ын Чжа хитро улыбнулась.

— О том, как вы с господином директором ходите на свидания. Ну, знаешь же. Историю вашей любви. Всякое такое.

— Что? А...

Пока растерянная Ён У тянула время, управляющая Мун хмыкнула.

— Фигней страдает. На кой черт ей слушать такое? С чего это ей интересна чужая любовная история?

— Ой-ой. Вы, старшая сестра, совсем бесчувственная. Знаете, как интересно слушать чужие истории любви. Вот почему по телевизору показывают только истории о любви. Потому что это самые интересные истории. Откуда вам знать, вы же только новости смотрите.

В конце концов Ын Чжа снова ткнула Ён У в руку. Было скучно, работа была нудной, поэтому ей хотелось послушать историю Ён У, словно рассказ по радио.

— Ну расскажи. Как вы познакомились. С господином директором. А?

— А... но, если подумать, там ничего особенного нет...

— Я послушаю и сама решу, особенное там или нет, так что давай, рассказывай. Мне интересно.

Ын Чжа уселась поудобнее, словно начался ее любимый сериал, и ее глаза загорелись. Ён У, немного помедлив, подняла взгляд вверх, словно вспоминая, и заговорила:

— Это было в мой первый день, когда я пошла проветривать Унсондан по поручению управляющей Мун...

История от диджея Ён У началась, и Ын Чжа внимательно слушала.

Управляющая Мун, молча удалявшая косточки из сушеной хурмы, тоже навострила уши.