Онлайн чтение книги Искренность злодея The Villain’s Pure Love
1 - 107

Внесюжетная история 1.

Наши дни

Незаметно прошел сезон дождей, и наступила пора, когда изнуряющая жара начала постепенно спадать.

Окруженный горой Ёсон, Доменджэ остывал на рассвете быстрее, чем город. Благодаря резким перепадам дневных и ночных температур и обилию солнечного света не оставалось сомнений: танцующий зеленый рис на полях совсем скоро окрасится в золото.

В воскресный полдень ярко светило солнце.

Пообедав в главном здании, Ён У направилась в ту часть Доменджэ, что была выделена под туристическую зону. Поскольку она располагалась южнее пространства, где проживала семья Нам, ее часто называли «Южным Доменджэ».

Зайдя туда в одиночестве, Ён У купила входной билет. Она знала, что по одному звонку начальнику Мун ее пропустят бесплатно, но не хотела никого обременять просьбами из-за такой мелочи, как плата за вход.

«Пусть это и копейки, но будет здорово, если они пойдут на пользу Доменджэ», — подумала Ён У, отдавая три тысячи вон за билет.

Изучив обширную карту, Ён У вытащила из стойки путеводитель и двинулась дальше. Пейзажи Южного Доменджэ, находившегося на пороге осени, дарили совсем иные ощущения, нежели главное здание.

Под высокими деревьями, которым, казалось, было не один и не два года, покачивались пестрые космеи. Картина вызывала тепло на душе. Стоило подуть прохладному ветру, как поднималась цветочная волна — эти хрупкие создания так красиво колыхались, что зрелище было поистине великолепным.

Потягивая через трубочку ледяной американо, Ён У достала телефон. В последнее время она видела эту красоту каждый день, стоило лишь открыть глаза, но у нее даже не было времени пресытиться или привыкнуть к ней. Красота менялась в зависимости от времени суток и сезона, поэтому, стоя перед пейзажем, в который невозможно было не влюбиться каждый раз заново, фотографировать было просто обязательно, а сегодня ей захотелось снять еще и видео.

Записав несколько секунд, она тихо рассмеялась. Если подумать, она уже бывала в Южном Доменджэ.

Трижды в начальной школе и один раз в средней она приезжала сюда на экскурсию.

Для тех, кто учился в уезде Моксан, это место было обязательным к посещению, но тогда ей казалось здесь немного скучновато. Получив лист с планом выездного занятия, она с трепетом изучала места экскурсий, но, обнаружив в списке Доменджэ, тут же расстраивалась. В том юном возрасте она никак не могла восхищаться местом, где, кроме домов с черепичными крышами, цветов и деревьев, не на что было смотреть.

Аккуратно уложив в рюкзак кимбап, заботливо приготовленный мамой, и замороженный в лед ячменный чай, она, держась за руки с друзьями, шла вслед за учителем, а потом они делали групповое фото. А когда солнце поднималось в зенит, они усаживались на просторной лужайке, съедали свои обеды и пили напитки — вот и все мелкие развлечения.

«Не понимаю, зачем мы каждый раз ездим в такое скучное место. Лучше бы в парк аттракционов съездили».

Детскому сердцу визиты в Южный Доменджэ приносили лишь недовольство.

Сделав еще глоток кофе, Ён У расхохоталась. Она увидела лицо ребенка, которого отец вел за руку на территорию Доменджэ, и оно было полно недовольства.

«Да уж, тебе, наверное, тоже скучно и тоскливо. Пройдет еще много времени, прежде чем ты поймешь, насколько это красивое и ценное место».

— Ах, как хорошо.

Слова о том, что хорошо даже просто стоять на месте, вырвались сами собой. Для нынешней Ён У, которой исполнилось двадцать девять, Доменджэ, где жили история и традиции, не мог не вызывать трепет.

Несмотря на то, что туристов в выходные было довольно много, территория была настолько огромной, что осматривать достопримечательности можно было в спокойном темпе. Ён У останавливалась перед хорошо сохранившимися зданиями, внимательно читала таблички с описаниями, тщательно осматривала все внутри и снаружи и неспешно шла дальше.

Расслабившись и бродя в одиночестве, наслаждаясь свободным временем, Ён У вдруг резко остановилась. Приложив ладонь ко лбу, чтобы защититься от солнца, она устремила взгляд вдаль и замерла, наблюдая.

На главной улице Южного Доменджэ в самом разгаре была традиционная свадьба. Ён У смотрела на это зрелище, не отрывая глаз, а затем, словно заколдованная, двинулась вперед.

Весной и осенью Доменджэ проводил традиционные свадебные церемонии для жителей уезда Моксан. Эта история началась уже давно. На этапе планирования многие говорили: «Кому в наше время захочется играть традиционную свадьбу?», но со временем число желающих только росло, и даты разлетались мгновенно в порядке живой очереди.

Это был необычный опыт, отличавшийся от того, что делали другие; расходы были до смешного низкими; еда была вкусной, а парковка — просторной. Реакция гостей неизбежно была восторженной, поэтому слухи разлетелись очень быстро.

Ён У стояла в тени дерева и пристально наблюдала за ходом церемонии. Глядя на то, как все идет по традиционному порядку, она поймала себя на мысли: уж не отправилась ли она одна в путешествие во времени? Если бы не телефоны в руках гостей и камеры снимающих операторов, можно было бы смело сказать, что она в эпохе Чосон.

Невеста с высокой прической, украшенной длинной золотой шпилькой, выглядела совсем юной. Мельком взглянув на ее лицо с нарисованными красными точками — ёнджи-гонджи, Ён У сама не заметила, как на ее губах появилась едва заметная улыбка.

Невеста то и дело переглядывалась со стоящим перед ней женихом. Жених, облаченный в величественный наряд чиновника — самогвандэ, казалось, не догадывался о том, что шея невесты вот-вот отвалится под тяжестью парика-гачхе, и на протяжении всей церемонии сиял улыбкой, словно готов был умереть от счастья.

Улыбка на губах молча наблюдавшей Ён У становилась все шире. Это было чужое дело, но оно не казалось ей чужим, потому что вскоре ей самой предстояло пройти через то же самое.

Словно мысленно репетируя, она смотрела, не отрывая глаз ни на секунду. Небо было высоким, ветер — нежным, а аромат цветов и смех гостей — приятными. Поскольку здесь не было никаких ограждений, проходящие мимо туристы останавливались и добавляли свои поздравления; даже просто смотреть на это было так уютно, что на сердце становилось тепло.

До самого конца большой церемонии и до тех пор, пока все не завершилось, Ён У стояла на месте и наблюдала за свадьбой. В мыслях она уже была той самой невестой с бледным лицом и красными точками ёнджи-гонджи, облаченной в традиционный свадебный наряд.

— Вот беда. Надеюсь, в день нашей свадьбы погода тоже будет хорошей.

Сон Хон в новеньком синем свадебном наряде встал перед ней.

* * *

Оформив заявку на особое свидание в следственном изоляторе, Сон Хон сидел в комнате для встреч и ждал Юн Ён.

Опустив сцепленные в замок руки, он долго ждал тетю. До этого он несколько раз подавал прошения о свидании, но Юн Ён отказывалась, и сегодня он ждал, наполовину смирившись с тем, что, возможно, уйдет ни с чем.

Он сидел неподвижно, сохраняя спокойное выражение лица. В этот момент за дверью послышались шаги, а мгновение спустя дверь открылась, и появилась Юн Ён.

Сон Хон повернул голову и посмотрел на тетю, а Юн Ён замерла на три-четыре секунды, глядя в лицо племянника.

Казалось, время на мгновение остановилось.

Охранник поторопил Юн Ён и впустил ее внутрь. Тогда Юн Ён, шаркая ногами, подошла и села на стул напротив Сон Хона. Поскольку это была комната для особых свиданий, два человека, оказавшись лицом к лицу без перегородки, какое-то время просто смотрели друг на друга с лицами, лишенными эмоций.

Когда сотрудники вышли и они, наконец, остались вдвоем, Юн Ён повернула голову, словно осматриваясь. Сон Хон по-прежнему молчал, лишь запечатлевая образ тети в своем взгляде.

Ее щеки впали, словно выдавая душевную боль, вокруг глаз залегли густые тени, а кожа, которая всегда была сияющей и гладкой, потемнела и выглядела неловко изможденной.

Беспорядочно отросшие седые волосы, казалось, ставили точку в ее исхудавшем и бледном облике. Она была осунувшейся и жалкой, но чувствовалось, что она впервые в жизни не обращает внимания на взгляды окружающих.

— Ты пообедал?

Это были первые слова Юн Ён. Сон Хон медленно закрыл и открыл глаза.

— Еще нет. А вы, тетя?

— Поела. Здесь время приема пищи соблюдается строго. К тому же, приходится есть без лишних слов.

Голос Юн Ён, равнодушно описывающей здешние порядки, звучал непривычно. Впрочем, неудивительно, что она так безмятежно рассуждает о еде, будучи облаченной в робу подследственной.

Сон Хон сделал глубокий вдох и заговорил:

— Как вы здесь справляетесь?

— Сносно. Никаких бумаг, над которыми нужно ломать голову, никаких отчетов, которые нужно выслушивать. В этом смысле.

— Кажется, вы немного похудели.

— С этим ничего не поделаешь. Хотя, возможно, это потому, что я живу по расписанию, пусть и не по своей воле.

Та, кто закрыл глаза на смерть его родителей.

И тот, кто потерял родителей.

Это были отношения, в которых нечем было делиться, кроме ненависти, но темы их разговора были совершенно обыденными. Племянник спрашивал о самочувствии тети, а тетя отвечала довольно спокойно.

— Я слышала. Вы скоро женитесь, — вскоре Юн Ён упомянула о свадьбе. — Ну и как? Наверное, дел по горло и ты очень занят. Время на подготовку к свадьбе-то есть?

— Время как-то нахожу. Отрываю от сна, отрываю от еды — все делю и отрываю.

— Какое рвение.

— Вы же наверняка знали. Насколько отчаянно и рьяно я добивался этой встречи.

Когда Сон Хон использовал выражение «отчаянно», Юн Ён усмехнулась. Как было бы хорошо, если бы я заранее знала, что меня ждет такой итог.

В голове пронеслась бесполезная мысль. Это был короткий, но печальный момент.

— Если ты был так отчаян, не следовало отпускать ее с самого начала. Почему вы расстались?

Юн Ён задала еще один вопрос:

— Мои угрозы, может, и подействовали на Чжи Ён У, но на тебя — вряд ли. Вряд ли ты любил Доменджэ больше, чем Чжи Ён У.

В конце фразы Юн Ён слегка улыбнулась.

— Если ты так сильно любил Чжи Ён У, тебе следовало защищать ее до конца. Следовало вступить в бой с тетей. Но ты этого не сделал. Ты не стал удерживать Чжи Ён У, не стал ее уговаривать. Ты правда был в отчаянии?

— Был. Мне было плевать, что станет со мной, но эту женщину я хотел уберечь.

— Расстался с ней, чтобы уберечь? Боялся, что если ты не сдашься, тетя может даже убить Чжи Ён У?

— ...

Она спросила это тоном, похожим на шутку, в котором не было ни капли искренности, но, не получив ответа, спустя мгновение улыбка исчезла с лица Юн Ён.

Медленно закрыв и открыв глаза, Юн Ён, долго смотревшая на Сон Хона, разомкнула губы и тихо пробормотала, словно разговаривая сама с собой:

— Да. Вот оно что. Твои мысли зашли так далеко.

— Я был загнан в угол, оказался в тупике. И подумал, что такая тетя ни перед чем не остановится.

— ...

— Когда я додумался до этого, мне стало немного страшно. Испугался, что не смогу защитить ту, кого считал всем.

На слова Сон Хона Юн Ён промолчала, не отрицая, но и не подтверждая их. В то же время время потекло вспять, возвращаясь к сезону дождей.

Дыхание Сон Хона участилось. Те потоки дождя, те тяжелые тучи, то утро и та ночь, когда казалось, что плачешь и ты, и я.

Сон Хон с шумом выдохнул и потер лицо сухими ладонями. А затем заговорил, словно сдирая струп с раны, прилипшей к сердцу.

— Я как сумасшедший, забыв о сне и отдыхе, искал доказательства.

— ...

— А вы, тетя, и правда не оставили ни единой улики.

Когда Сон Хон излил свои чувства безысходности, Юн Ён медленно закрыла и открыла глаза.