Онлайн чтение книги Искренность злодея The Villain’s Pure Love
1 - 120

Особая история 6

Приветствие Нам Сон Хона

Токпокки управляющей Мун имели грандиозный успех. Она никогда в жизни их не готовила, но навсегда запомнила слова Ён У, когда та обмолвилась, что ей ужасно захотелось токпокки, пока она проходила мимо рынка Домен.

С тех пор каждый раз, проходя по рынку и видя киоск с токпокки, управляющая вспоминала Ён У. В конце концов она как-то зашла туда и невзначай выведала рецепт.

Раздобыв секретный соус заведения, который делали из смеси яблочного сока и кетчупа, управляющая Мун впервые приготовила это блюдо и принесла Ён У. Та так стремительно опустошила тарелку, не оставив ни кусочка, что все разговоры о мучительном токсикозе разом потеряли смысл.

— Ну не чудо ли? Стоило поесть токпокки, как тут же проснулся аппетит!

Ён У ходила по пятам за Сон Хоном, только что вернувшимся со стройки, и восторженно делилась новостями.

— Потом управляющая налила мне сикхе, и я его выпила! Потом пожарила картофельные оладьи, и я их тоже съела. Всё, что ни дадут, всё помещается, просто поразительно.

Пока Ён У без умолку тараторила о том, как впервые за долгое время наелась досыта, Сон Хон снимал пиджак, улыбаясь уголками губ. Разве он сам не приносил ей всевозможные деликатесы в надежде хоть как-то облегчить токсикоз?

Но что бы он ни предлагал, она не могла проглотить ни ложки. Видимо, кулинарный талант управляющей Мун оказался настоящей панацеей.

Услышав, что Ён У под шумок уже успела заказать меню на завтрашний завтрак, Сон Хон впервые за долгое время рассмеялся от души.

Казалось, более радостных новостей и представить было нельзя.

— Знал бы, что так выйдет, привез бы тебя раньше.

Ему снова стало жаль. В его голосе сквозило глубокое сожаление из-за того, что он не смог вовремя отреагировать на изменения в организме жены, с которыми столкнулся впервые в жизни.

А что, если её токсикоз и подавленность начались именно с тоски по Доменджэ? Это запоздалое осознание нахлынуло внезапно.

Глядя на довольное лицо Ён У, обретшей счастье от одной-единственной тарелки токпокки, Сон Хон молча привлек её к себе.

— Завтра мы с управляющей будем шить распашонку для малыша...

Не договорив, Ён У замолчала. Стараясь не давить ей на живот, Сон Хон слегка наклонился и обнял её. Ён У протяжно вздохнула.

— Выходит, поела токпокки и настроение сразу улучшилось?

— Ага.

— Даже как-то обидно. Рядом с мужем ты так не улыбалась.

— Вовсе нет. Я очень много улыбалась.

— Может, ты меня с кем-то путаешь?

— А вот и нет. Я та самая Чжи Ён У, которая всегда много улыбается рядом с мужем.

Она произнесла это с таким нажимом, словно требовала не возводить напраслину на невинного человека, и Сон Хон усмехнулся. Словно гордясь ею, он ласково погладил её по волосам и тихо произнес:

— Если старейшины семьи прознают, что ты в Доменджэ, наверняка тут же примчатся. Нагрянет толпа людей, чьих имен и лиц ты даже не знаешь.

— А... Да, наверное. Меня ведь не отругают? По идее, я должна была поприветствовать их первой.

С её интровертным характером от одних только мыслей об этом становилось не по себе. Когда Ён У с шумом выдохнула, высоко приподняв грудь, Сон Хон еще раз погладил её по голове.

— Они из тех, кто обожает лезть не в своё дело и болтать попусту.

— ...

— Я велел управляющей Мун пока никого не пускать в Доменджэ.

Ах... Ён У подняла голову. Спокойно глядя на Сон Хона снизу вверх, она озвучила вполне резонное опасение:

— А я не получу за это еще больше упреков? Впрочем, мне-то всё равно.

— Я же знаю, что не всё равно.

— Надо стараться. Что поделать.

— Не старайся. Можешь вообще ничего не делать. Я сам со всем разберусь.

После ареста Юн Ён в Доменджэ кое-что изменилось. Родственники, прежде преклонявшие колени перед властью Юн Ён, один за другим начали оглядываться на Сон Хона.

А тот принялся менять всё, начиная с мелочей. Когда члены семьи собирались вместе и повышали голос в знак протеста, он с ледяным хладнокровием отметал все их претензии.

Новый хозяин Доменджэ не отличался ни беспричинной приветливостью, ни привязанностью к традициям. Когда от Ён У начинали ненавязчиво требовать исполнения долга невестки, он резко очерчивал границы, заявляя, чтобы все считали, будто такого человека в их семье просто нет.

Сон Хон хотел, чтобы с Доменджэ у Ён У были связаны только хорошие воспоминания. Он не желал, чтобы она барахталась, раздавленная давящим авторитетом старших и жестокими обычаями.

Он будет ждать. До тех пор, пока она сама не будет готова. Пока не станет истинной хозяйкой этого огромного поместья. А если в итоге ничего не выйдет — что ж, значит, так тому и быть.

— Когда поедем навещать тёщу?

Услышав этот вопрос, Ён У на мгновение задумалась. Хм, завтра? Послезавтра?

— Когда угодно. Когда мой дорогой муж будет свободен. Впрочем, я могу и одна к маме съездить.

— Каждое твоё слово ранит в самое сердце. Поедем вместе. Ты, видимо, пропустила мимо ушей, что я взял отпуск?

— Для человека в отпуске вы и сегодня почему-то ездили на стройку.

— ...

Сон Хон, потеряв дар речи, тут же закрыл рот, а Ён У ласково улыбнулась.

Её мать в конце концов сняла униформу Доменджэ. Она хотела работать и дальше, но обстановка не позволяла. Взгляды окружающих с каждым днем становились всё более тяжелыми, множились всевозможные слухи.

В итоге, покинув поместье, мать Ён У открыла небольшой магазинчик закусок недалеко от дома. Поскольку она трудилась всю жизнь и совершенно не умела отдыхать, она твердо заявила, что не сможет сидеть сложа руки. Тогда Сон Хон открыл для неё магазин с уютным интерьером, предложив заниматься этим просто ради удовольствия, как хобби.

Вскоре магазинчик стал излюбленным местом посиделок для всей округи, и именно там мать Ён У начала новый этап своей жизни.

— Я так счастлива…

Ён У вдруг пробормотала это, когда Сон Хон гладил её по спине. Услышав эти искренние, невольно вырвавшиеся слова, Сон Хон замер, остановив руку.

— Правда, я очень-очень счастлива. Настолько, что порой думаю: а разве можно быть такой счастливой?

Ах... И что на это ответить?

Сказать, что раз счастлива она, то счастлив и он? Или признаться, что благодаря ей он счастлив уже давным-давно?

Пока Сон Хон молчал, подыскивая нужные слова, Ён У подняла голову и жизнерадостно улыбнулась. В этой улыбке читалась абсолютная уверенность: даже без слов ясно, что он счастлив так же сильно, как и она.

— Смотри, не перенапрягайся ни в чём. Я благодарен уже за то, что ты просто дышишь.

— Вау, вы и такое говорить умеете?

— А что я такого сказал? Совершенно не помню.

То ли Сон Хону стало неловко от собственных слов, то ли он просто решил прикинуться дурачком, но Ён У заливисто рассмеялась. А затем, легонько шлепнув его по ягодице, лукаво произнесла:

— Вы же только что сказали, что любите. Так нежно.

На её игривый тон Сон Хон лишь приподнял брови.

— Не могла бы ты не распускать руки? Тебе же сейчас всё равно за свои действия не ответить.

— Ага. Извините. Спешу принести свои глубочайшие извинения.

Глядя, как Ён У, ненавязчиво выпятив живот, смешно пятится назад, Сон Хон тихо фыркнул, сдерживая смех. Беременность жены стала для него тяжелым испытанием, пусть и совершенно в ином смысле.

Ох. И правда тяжело.

* * *

— Уже всё слопала? Я же тебе только что насыпала! Куда всё делось?

Ын Чжа сидела на корточках во дворе и постукивала по собачьей миске Хэппи. Она насыпала корм, отвернулась буквально на секунду, а миска уже была вылизана дочиста — просто диву даёшься.

— Ты это проглотила, не жуя, или как? Точно всё съела?

В ответ на возмущение Ын Чжи собака лишь высунула язык и сделала невинные глаза. Ын Чжа склонила голову набок.

— Дворняга ведь? Ой-ёй, родилась дворняжкой, а такого хорошего хозяина отхватила. И как ты только в этот дом попала? Небось в прошлой жизни тоже страну спасла. Ну, поздравляю. Каждому воздается по заслугам.

Ын Чжа протянула руку и погладила Хэппи.

— Сиди смирно. Чего хвостом так бесновато виляешь? Еще немного — и взлетишь от таких взмахов. Давай-давай, виляй активнее.

Собака, которую привезла Ён У, без труда завоевала любовь всех сотрудников Доменджэ. Хэппи носилась туда-сюда, пуская в ход своё убийственное очарование, и Ын Чжа уже совершенно потеряла от неё голову.

— Я и так занята по горло, а тут еще за тобой кучи убирать! Все дела из-за тебя побросала. А ну марш спать. Пока ты не уйдешь, я тоже не уйду. Дай лапу. Кому говорят, лапу!

Когда Ын Чжа вдруг протянула руку, требуя лапу, Хэппи замахала хвостом еще пуще прежнего. Ын Чжа неодобрительно поцокала языком.

— Ты что, даже команды «дай лапу» не знаешь? Сообразительнее надо быть. Просят лапу — давай лапу; просят печень — отдавай вместе с желчным пузырём. Поняла? Только так тебя будут любить. Мотай на ус, если хочешь жить долго и счастливо. Хозяин-то твой очень хладнокровный человек. Что делать будешь, если на улицу выкинет?

— Уже поздно. Надо было раньше выгонять, момент упущен.

— Ой мамочки, напугали-то как!

Услышав голос за спиной, Ын Чжа резко обернулась. К ней подходил Сон Хон. Посмотрев на собаку, он перевел взгляд на Ын Чжу.

— Я в этом доме третий в иерархии.

— Но ведь вас всего трое. Значит, вы на последнем месте?

— Верно.

— Что же делать... Вы ведь скоро вообще четвертым станете.

— Вот от этого уже грустно.

Сон Хон пробормотал это с совершенно спокойным лицом, а Ын Чжа тем временем подхватила Хэппи на руки. То ли собаке понравился запах Ын Чжи, то ли просто от избытка чувств, но она то и дело норовила лизнуть её в лицо. Ын Чжа принялась отчитывать собаку, хотя в её голосе не было ни капли настоящего недовольства:

— Ой-ёй, ишь как липнет навязчиво! В кого это она такая? В папу, что ли? Прям проходу не дает.

— ...

— Не, ну я в том смысле, что в маму-то она точно не пошла.

— Прошу прощения. Было бы, конечно, здорово, пойди она в жену. Я уж постараюсь, чтобы хотя бы ребенок был похож на маму.

«И вот когда бы на него ни посмотрела — всегда такой мелочный и злопамятный!» — подумала Ын Чжа.

Сухо кашлянув, Ын Чжа сделала вид, что ничего не поняла. Сон Хон забрал у неё Хэппи и коротко поинтересовался её делами:

— Как поживает ваша дочь?

— Дочь-то? Ой, да как обычно. Разве что денег стала чуть меньше просить. Господин директор тогда щедро заплатил, вот я ей много и отдала. Уж не знаю, хорошо ли она там питается на эти деньги или как...

— Извините за вопрос, а чем занимается муж вашей дочери?

— Да чем он может заниматься! Жалуется, что спина болит, вот и валяется целыми днями. Толку от него — как от козла молока. Я вслух-то не говорю, но сердце кровью обливается. Всё думаю: как же она жить-то будет, когда я помру?

Ын Чжа тяжело вздохнула. Сон Хон ненадолго замолчал, а затем произнес:

— Мы сейчас набираем контролеров на главный вход в штаб-квартиру компании.

— Контролеров?

— Работа не требует ни физических, ни умственных усилий. В общем, не пыльная.

Ын Чжа широко распахнула глаза, не понимая, к чему он клонит, и Сон Хон продолжил:

— Я дам вам адрес своей электронной почты. Скажите ему, пусть отправит туда резюме.

— А? Какое резюме?

Ын Чжа в изумлении приоткрыла рот. Затем её глаза забегали, словно она пыталась осмыслить услышанное, и она снова вскинула на него взгляд.

— Но ведь это должность в штате главного офиса! Насколько я знаю, у вас там нет временных контрактников?

— Верно.

— Вы... вы собираетесь взять на работу моего зятя?

— Как я уже сказал, эта работа не требует ни физической, ни умственной силы. Если он будет соблюдать несколько внутренних правил и добросовестно трудиться, то сможет проработать там долго. Передайте ему это и пусть присылает резюме.

— О боже мой...

Ын Чжа, лишившись дара речи, потрясенно уставилась на Сон Хона. Тот, задумчиво почесывая Хэппи за ухом, бросил на неё быстрый взгляд.

— В чем дело? Теперь я кажусь вам чуть менее мерзким типом?

— Каким там мерзким! Теперь вы мне вообще мерзким не кажетесь!

— Рад это слышать. Ладно, я пойду. Жена велела привести собаку.

Сон Хон коротко попрощался и, прижимая к себе Хэппи, зашагал прочь. Ын Чжа, ненадолго застывшая в оцепенении, вдруг опомнилась и крикнула ему вслед:

— Спасибо! Ой-ёй, огромное спасибо, господин директор!

— Это вам спасибо.

Сон Хон, не оборачиваясь, лишь поднял руку в знак признательности и пошел дальше. Ын Чжа несколько раз моргнула, словно прогоняя наваждение, а затем дрожащими руками схватилась за телефон.

Официальный сотрудник штаб-квартиры группы «Солян»! Да если дочь услышит эту новость, она точно расплачется от счастья.